Юй Чи это слегка забавило.
Распахнув дверцу, он опустился на пассажирское сиденье:
— Не замечал за тобой раньше такой любви к сплетням.
Улыбка ещё не сошла с лица Чжу Е, а его глаза, уставившиеся на Юй Чи, сияли невероятно ярко — словно у преданного пса, внимающего хозяину.
— Каким ещё сплетням?
Только сейчас зрители трансляции обратили внимание: когда Чжу Е улыбался, у уголков его губ пролегали лёгкие, едва заметные скобочки-мимические морщинки.
Если задуматься, рядом с Юй Чи его губы сами собой приподнимались, даже когда он оставался серьёзным. А уж когда улыбался открыто и искренне, как сейчас, на щеках залегали эти милые тени-скобки, а сам он будто излучал свет — tёплый и жизнерадостный, точно полуденное летнее солнце.
— Ты ведь заподозрил, что между мной и сестрой Су что-то есть? — произнёс Юй Чи. — Вот я и привёл тебя сюда: поговорить по душам, а заодно уладить наше супружеское недопонимание. В гараже как раз никого нет, тихо и уединённо. К тому же ты притягиваешь комаров, так что они не будут кружить вокруг меня.
Улыбка на лице Чжу Е медленно угасла.
На его тыльную сторону ладони радостно опустился изящный комар.
Юй Чи взглянул на него с невероятной нежностью — и без колебаний шлёпнул по этой самой ладони. Удар вышел лёгким, однако, когда он убрал руку, на кожице Чжу Е осталась капелька алой крови.
Чжу Е застыл безмолвной статуей.
Следующие пять минут прошли под непрерывное звонкое хлопанье. Чжу Е превратился в живую ловушку для насекомых: ни одного человека они так и не встретили, никаких сплетен не услышали, зато зрители в прямом эфире насчитали ровно девять прихлопнутых комаров.
Однако происходило нечто странное.
Днём Чжу Е мрачнел от пары пустяковых фраз, а сейчас, когда его беззастенчиво обвели вокруг пальца и заставили кормить мошкару, да ещё и отвесили несколько ощутимых хлопков, он даже не думал злиться. Напротив, он вполне добродушно протягивал руки, подставляя их под удары Юй Чи.
— Чёрт возьми, — вздохнул Чжу Е. — Вместо того чтобы спокойно спать в постели, я припёрся с тобой в гараж играть с комарами в ладушки?
«Ха-ха-ха-ха! Ладушки-ладушки, где были? В гараже с комарами!»
«Из классических трудов Молодого господина Дикого Цветка: "А утренняя машина была неплохой, просторной..."»
«Вот уж действительно пластиковый брак! Чтобы самого не покусали, готов бросить мужа на съедение!»
«Честно говоря, перебор. Юй Чи поступает слишком эгоистично».
Юй Чи тихо фыркнул от смеха и засучил рукав.
Протянув обнажённую руку, он пояснил:
— Везде стоят камеры, только здесь более-менее безопасно. Я и сам не думал, что тут столько мошкары.
Взгляд Чжу Е, как и взоры тысяч зрителей, мгновенно прикипел к его предплечью — фарфорово-белому, аж слепящему в полутьме.
О том, насколько нежная у Юй Чи кожа, Чжу Е знал лучше всех на свете.
Ещё в самом начале их знакомства выяснилось, что Юй Чи нельзя касаться даже обычного стирального порошка: кожа тут же покрывалась пунцовыми пятнами и зудящими волдырями. Стоило случайно задеть её ногтем — за ним надолго оставалась вспухшая красная полоса, выглядевшая пугающе болезненно.
Именно поэтому, проведав о такой чувствительности, Чжу Е без раздумий взял на себя всю домашнюю работу и стирку.
И вот теперь на этой самой руке, которую он бережно оберегал столько лет, красовались три или четыре раздувшихся комариных укуса.
Выражение лица Чжу Е мгновенно изменилось. Он сдвинул брови:
— Тебя искусали, а ты молчишь?
Юй Чи лишь слабо улыбнулся и безразлично спустил рукав обратно:
— Ткань слишком тонкая. Не думал, что прокусят через длинный рукав. Подумаешь, пара укусов, они же не болят.
На душе у Чжу Е кошки заскребли.
Руку разнесло, а Юй Чи даже видом не подал! Если бы он сам случайно не показал предплечье, Чжу Е так ни о чём бы и не догадался.
Зрители, ещё минуту назад наперебой обвинявшие Юй Чи в эгоизме, мгновенно приумолкли. Возмущённые реплики потонули в лавине сочувственных сообщений.
Голос Чжу Е прозвучал совсем тихо. Он осторожно прикоснулся большим пальцем к разбухшему волдырю, чувствуя, как сердце сжимается от жалости.
— И это, по-твоему, не болит?
Юй Чи действительно не придавал этому значения. Уводя Чжу Е в гараж, он рассчитывал не только обговорить слухи, но и слегка отыграться, поэтому нарочно не дал ему репеллент. По сравнению с искусанными руками Чжу Е его собственные укусы выглядели сущим пустяком.
Однако, встретившись взглядом с Чжу Е, в котором читалась нескрываемая боль за него, Юй Чи промолчал.
Когда-то давно, в самом начале их отношений, именно эта невероятная эмпатия и чуткость Чжу Е привлекла его. Поначалу Юй Чи казалось, что это лишь наигранное жеманство — разве может человек сопереживать настолько искренне? Но проведя с ним бок о бок много времени, он понял: это особый дар Чжу Е, его уникальная способность дарить любовь.
И даже Юй Чи, привыкший всю жизнь переживать всё в одиночку, под этим взглядом ловил себя на неодолимом желании поддаться слабости: пожаловаться, притвориться беспомощным и заставить пожалеть себя ещё сильнее.
Подавив вспыхнувший порыв, Юй Чи как ни в чём не бывало отстранился, достал из кармана тюбик с мазью и бросил его Чжу Е:
— Тебя сильнее искусали. Помажь сам.
Договорив, он наклонился к штативу, делая вид, что поправляет угол обзора камеры.
Тем временем в салоне машины всё ещё пряталось несколько хитроумных комаров, а укушенные места начали мучительно зудеть.
Юй Чи поморщился и сдержанно почесал руку. Он уже собрался повернуться к Чжу Е и попросить мазь обратно, как вдруг на его плечи обрушилась плотная куртка.
Юй Чи на мгновение замер от неожиданности.
Чжу Е с поджатыми губами застёгивал на нём молнию, подтягивая её до самого подбородка, чтобы укутать его как можно надёжнее. В полутьме гаража его черты выглядели подчёркнуто холодными. Длинные ресницы опустились, и в этой безучастной серьёзности проскальзывало нечто чертовски притягательное.
Открутив колпачок, Чжу Е выдавил немного мази себе на палец и, даже не подумав обработать собственные укусы, властно потянул Юй Чи за руку.
Юй Чи растерянно вскинул брови:
— А куртка-то мне зачем?
Чжу Е явно злился. Он лишь одарил его ледяным взглядом и не произнёс ни слова.
«Он просто боится, что Юй Чи снова искусают! Сквозь плотную куртку комарам не пробиться!»
«Ого, вот это я понимаю — грубая нежность!»
Однако суровый вид Чжу Е умел держать от силы пару мгновений.
Спустя буквально несколько секунд он с недовольной миной всё же буркнул:
— Ты у нас такой нежный. Подхватишь простуду, а потом снова мне нервы трепать будешь. А у меня шкура толстая, я уж как-нибудь сам этих комаров раскормлю.
«Его посреди ночи приволокли кормить комаров — он не разозлился. Его налупили по рукам — ноль эмоций. Но стоит Юй Чи получить пару укусов, как Чжу Е тут же ходит мрачнее тучи! Боже, кака-а-ая парочка, я щас расплачусь!»
«Как же он бережёт свою женушку!»
«Теперь понятно, за какие заслуги ему досталась такая красота!»
«Так-то оно так, да только его "нежная женушка" спокойно спрыгнула с высоты на одну руку, пока сам он растянулся на земле вниз тормашками, ха-ха-ха!»
«А-ха-ха-ха! Я тут, понимаешь, сопли умиления мотаю на кулак, а ты весь настрой сбил!»
В эфире без перерыва летели комментарии, но в салоне автомобиля царила удивительная тишина.
Юй Чи ни с того ни с сего вспомнил случай, когда у него упал уровень сахара в крови: Чжу Е тогда совершенно естественным, обыденным жестом протянул руку и поддержал его.
На эту деталь Юй Чи тогда даже внимания не обратил.
— Чжу Е, — тихо позвал Юй Чи.
— М-м? — откликнулся тот, продолжая аккуратно выдавливать мазь.
Юй Чи едва заметно улыбнулся:
— А ты действительно очень внимателен к мелочам.
Чжу Е замер, неопределённо хлопая ресницами от замешательства.
А Юй Чи добавил:
— Мне это нравится.
«Ого! Жена сама похвалила нашего господина!»
«Ну всё, Чжу Е от счастья на седьмом небе!»
«Покраснел, смотрите, как залился краской!»
«Лови момент, парень! Покажи себя во всей красе, раздуй угасающий очаг семейной любви!»
И вот, под прицелом тысяч глаз...
Чжу Е с самым невозмутимым видом принялся втирать мазь в руку Юй Чи и высокомерно фыркнул:
— Что, осознал свою ошибку?
«Красава, блин...»
«Чем ты гордишься, чувак?!»
«Нашёл время для гордости, ну точно дурачина!»