Несколько человек переглянулись, но никто так ничего и не произнёс. Зато комментаторы в прямом эфире сразу разложили всё по полочкам.
【Лу Янь и остальные, похоже, просто переживают из-за сегодняшней домашки.】
【А вот Юй Рао и Чжоу И, кажется, ещё со вчерашнего дня проявляют к Юй Чи немалый интерес.】
【Да ну? Мне показалось, что Фан Суй искренне симпатизирует Юй Чи. Каждый раз, когда они с Чу Юем остаются наедине, только и делают, что хвалят его.】
【А? Чу Юя ещё можно понять, но с каких пор Фан Суй так проникся к Юй Чи?】
【Кажется, из-за того случая, когда Юй Чи протянул ему влажную салфетку, а потом принёс еды, когда тот проголодался. Понял, что хотя Сяо Юй выглядит неприступным, на самом деле он очень заботливый и чуткий.】
К тому моменту, как Чжу Е вернулся в комнату, уже совсем стемнело. Вместе с остальными участниками он закончил задание, а заодно сварил немного рисовой каши. У Юй Чи с детства было узкое горло, и он терпеть не мог глотать таблетки, поэтому Чжу Е купил для него только растворимые порошки.
В комнате царила непроглядная тьма. Подсветив стену фонариком, Чжу Е щелкнул выключателем прикроватного ночника.
Юй Чи зарылся с головой в одеяло. Его лицо пылало огнём. Уловив шорох, он тут же открыл глаза и уставился на вошедшего.
Чжу Е сунул ему в руки заряженную грелку:
— Ну как, хоть немного полегчало?
— Получше, — глухо отозвался Юй Чи и, достав из тумбочки маску, потянулся надеть её.
— Зачем тебе маска? Боишься меня заразить?
Чжу Е перехватил его руку и без лишних церемоний отобрал маску. Усмехнувшись, он добавил:
— Ты и без того дышишь с трудом, а всё туда же. Я, знаешь ли, не хочу овдоветь в самом расцвете сил.
Юй Чи не удержался от улыбки, тут же зашедшись сухим кашлем.
— Только что сварил свежую кашу. Насыпал три-четыре ложки сахара. — Чжу Е помешивал её ложкой, выстуживая пар.
Это была давняя привычка Юй Чи. Он никогда не ел рисовую кашу с соленьями — только с сахаром. И пары ложек ему казалось мало: в крошечную пиалу размером с ладонь он ухитрялся набухать три, а то и четыре ложки. Раньше Чжу Е это раздражало, но стоило ему выразить недовольство, как Юй Чи лишь мягко улыбался и с наивной кротостью произносил: «Не хочешь класть — не надо. Я всё равно не особо хочу есть».
Теперь же, прожив с ним бок о бок столько лет, Чжу Е и сам уже не мог видеть несладкую кашу.
— Поешь, а потом выпьешь лекарства, я всё приготовил, — Чжу Е продумал всё до мелочей. — Тут только порошки, глотать легко.
— Глотать-то легко, — безразлично уронил Юй Чи, — да только гадость редкостная.
Чжу Е аж поперхнулся:
— Гадость не гадость, а пить надо! Тут всего пара-тройка лекарств, примешь — и завтра будешь как огурчик.
Остатки интереса у Юй Чи мгновенно улетучились, взгляд стал холодным:
— Не буду.
Чжу Е опешил.
— Не будешь — ночью от боли в желудке ко мне не лезь!
Юй Чи на мгновение замешкался. Он мельком глянул на чашку с растворённым порошком — это ещё можно было перетерпеть. Но вот стоявший рядом крошечный пузырёк с вставленной трубочкой... Эту микстуру он уже пробовал. Один глоток — и тошнотворная горечь разливается во рту так, что даже полбутылки воды не заглушат этот мерзкий вкус.
— Договорились, — сухо ответил Юй Чи.
Чжу Е застыл.
— Ты совсем с ума сошёл? На собственное здоровье плевать хотел? — в Чжу Е закипала злость. — Почему каждый раз из-за твоей язвы дергаюсь только я, а тебе хоть бы хны? Тебе вообще наплевать на себя? Ты хоть каплю себя ценишь?!
От этого крика у Юй Чи ещё сильнее заломило в висках. Он вскинул на него тяжелый взгляд, тоже вспыхнув:
— Я тебя не просил обо мне печься! Если я не хочу, ты будешь насильно в меня заталкивать?
— В смысле — насильно?! Я что, издеваюсь над тобой, по-твоему? — Чжу Е нервно хохотнул. — Ты вообще отличаешь добро от зла? Ты горишь весь, думаешь, мне легко на это смотреть?!
Юй Чи окончательно заледенел:
— Мы и так разводимся. Может, хватит уже за мной таскаться?
Едва слова слетели с губ, Юй Чи понял, что перегнул палку. Он поджал губы, намереваясь забрать сказанное назад, но новая волна головной боли спутала мысли. Он просто не знал, как теперь сдать назад и извиниться.
Чжу Е онемел.
Вся его ярость мгновенно улетучилась, сбитая этой ледяной фразой. Раньше Юй Чи тоже мог бросить ему «проваливай» или обозвать дураком, но всё это звучало в шутку. Ни разу в жизни он не слышал от него настолько чужого, раздражённого тона.
Обида и злость одновременно захлестнули Чжу Е.
— В смысле — «таскаться»?
Ему показалось, будто в грудь вонзился ледяной клинок — острый и обжигающе холодный. Сдержав закипавшие ругательства, Чжу Е лишь сквозь зубы бросил:
— Да пей что хочешь! Если ночью скрутит от боли или температура подскочит — ко мне не хрен обращаться. Хоть сдохни тут!
Дверь с грохотом захлопнулась — на этот раз Чжу Е разозлился не на шутку, от удара даже стены содрогнулись.
Юй Чи бессильно откинулся на подушку. Жар разгорался с новой силой: головокружение сменилось пульсирующей болью в висках. Зажмурившись, он молча лежал во тьме, пока на лбу выступали липкие капли холодного пота.
【Это они в первый раз так сильно разругались?】
【Похоже на то. Но слова и правда были слишком жестокими... Хотя очевидно: проблема их отношений не только в упрямстве Чжу Е, но и в том, что Юй Чи категорически не умеет показывать слабость.】
【Когда он только пришел в индустрию, он был невероятно гордым. Все опасные трюки делал сам, а если получал травму — молчал как партизан, и только после съемок тихо отправлял ассистента за лекарствами.】
【В прошлый раз, когда они впервые заговорили о расставании, Сяо Юй хотя и пошел извиняться первым, но спорю на что угодно: Чжу Е едва углядел его — тут же сам виновато приплелся, поджав хвост.】
В эфире эксперты из Интеллектуальной группы эмоций тоже принялись разбирать конфликт:
— Юй Чи по натуре человек крайне сильный и независимый. Помните, когда у него начался шум в ушах? Чжу Е первый заметил неладное и начал расспрашивать. Вот и сейчас с температурой — Чжу Е пришлось вытягивать из него слова.
— Вот именно. Из-за своего характера он готов проявить слабость, только когда пытается успокоить Чжу Е. А столкнувшись с собственной бедой, никогда не уступит — будет терпеть до последнего. Вспомните, как он боится воды! Чжу Е даже не знал об этом, пока не догадался по кадрам из шоу.
— Корень проблемы в том, что Юй Чи пока так и не научился доверять Чжу Е до конца. Или просто привык решать всё в одиночку, не умея положиться на партнера. А Чжу Е, не получая от него подтверждения своей нужности, постоянно дергается и загнал себя в ловушку, где считает, что кроме слепой заботы ни на что больше не годен.
Со стороны всегда виднее. Едва зрители и эксперты разложили ситуацию по полочкам, режиссёр тут же отправил Чжу Е сообщение с просьбой подняться в штаб-квартиру.
Чжу Е, мрачнее тучи, поднимался по лестнице. Его ледяной, отчужденный вид до того напугал съёмочную группу, привыкшую к его вечным шуточкам, что все старались не попадаться ему на глаза.
Режиссёр показал ему вырезки из чата и комментарии экспертов. Чжу Е хмурился, сдерживая глухое раздражение, но всё же внимательно прочел текст строчка за строчкой. По мере чтения напряжение на его лице сменилось задумчивостью.
— Есть ещё кое-что, о чём я тебе не говорил, — произнес режиссёр, чувствуя, что Чжу Е засомневался, и решив подлить масла в огонь. — Юй Чи планирует уйти из шоу сразу после съёмок второго выпуска. Я озвучил ему сумму неустойки, но его это, похоже, совершенно не волнует. Если ты всё ещё хочешь его вернуть, используй эти пару дней по максимуму. Постарайся заставить его остаться. Мы со своей стороны тоже попробуем его отговорить... Но если ты устал и решил сдаться — что ж, подумай, стоит ли тебе самому участвовать в оставшихся выпусках. Конечно, окончательный выбор только за вами.
— Разумеется, я хочу его остави... — без колебаний выложил Чжу Е.
— Не торопись с ответом, — режиссёр многозначительно похлопал его по плечу. — Прислушайся к собственному сердцу. Если действительно хочешь бороться — покажи ему свою искренность. А если решил вовремя зафиксировать убытки... мы устроим прощальный вечер, чтобы вы расстались на доброй ноте.
Оставив Чжу Е перед экраном, где на кровати метался Юй Чи, режиссёр отошел заниматься делами.
Спустя пять минут Чжу Е поднялся со стула.
— Определился? — улыбнулся вернувшийся режиссёр.
— У меня всегда был только один выбор, — Чжу Е взялся за дверную ручку и, уже выходя, добавил: — Я просто немного вспылил. Сейчас остыл и иду вниз — надо уговорить его выпить лекарство.
Закрыв дверь, он как ни в чём не бывало поздоровался со съёмочной группой и спустился по лестнице.
Глядя ему вслед, режиссёр тихо вздохнул:
— Вот теперь они действительно похожи на пару, прожившую вместе пять лет.
* * *
Когда Чжу Е снова подошел к двери комнаты, на улице уже стемнело.
В отличие от Чжу Е, который вечно грозился наговорить гадостей в сердцах, но никогда не выполнял своих угроз, Юй Чи слов на ветер не бросал. Если сказал «не буду» — к еде и пальцем не прикоснется.
Чжу Е бесшумно приоткрыл дверь и собрался унести поднос со стынущей кашей и лекарствами. Но едва его пальцы коснулись подноса, как под одеялом зашевелилась рука. Раздался тихий шорох съезжающей ткани.
В темноте Чжу Е не мог разглядеть лица Юй Чи, лишь услышал его сухой кашель.
— Не спишь? — Чжу Е изо всех сил постарался придать голосу непринуждённый тон.
Юй Чи едва слышно угукнул.
Обычно Юй Чи был молчалив, но сейчас, когда Чжу Е первым сделал шаг к примирению после ссоры, эта тишина выглядела неестественной. Чжу Е охватила паника. Заподозрив неладное, он нырнул рукой под одеяло, пытаясь дотронуться до его лба.
Юй Чи попытался увернуться.
— Не вертись!
Ладонь обжёг сухой, нечеловеческий жар. Пальцы соскользнули со лба на щеку — та горела так, что на ней можно было яичницу жарить. Задержись он еще ненадолго, температура сжилась бы окончательно.
Забыв про кашу, Чжу Е щелкнул выключателем, достал из тумбочки градусник и бросился греть воду для микстуры.
Сознание Юй Чи уже туманилось. Полулежа на подушках, он сквозь пелену слышал, как Чжу Е суетится и мечется по комнате, судорожно набирая номер личного врача.
Юй Чи хотелось улыбнуться: «Подумаешь, заболел... Чего ж ты носишься, как угорелый?»
Но сил не было даже на то, чтобы разлепить губы. Всё тело ломило так, будто по нему проехались колесницей, и невозможно было понять, где болит сильнее.
Прикрыв глаза, Юй Чи погрузился в водоворот воспоминаний.
Каждый раз, когда он заболевал, Чжу Е выглядел куда более несчастным и растерянным, чем сам больной. Когда из-за язвы его увозили в больницу ставить капельницу, Чжу Е уже плакал, пока медсестра только протирала кожу спиртом. А когда физраствор казался слишком холодным, он бежал вниз за грелкой, чтобы согреть замерзающую кисть Юй Чи.
А однажды ночью Юй Чи проснулся от боли, не нашел Чжу Е рядом и пошел искать его по дому. Он обнаружил его на лестничной площадке: Чжу Е сидел, всхлипывая, и в слезах допрашивал свою мать по телефону — какую кашу лучше варить при болезни желудка, чем поить и как правильно выхаживать.
Пять лет прошло, а он так и не научился ухаживать без паники. Чуть что — сразу впадал в ступор и суету.
В детстве его мать, Чжан Юйтан, тоже совершенно не умела ухаживать за больными. Укачивая его и пытаясь усыпить песнями, она часто принималась плакать сама: «Бедная моя Рыбка... Что же с тобой будет, если останешься с отцом?»
Юй Чи нередко думал: встретить на своем пути этих двоих плакс — это его карма? Стоит ему подхватить банальную простуду, как оба устраивали такие рыдания, словно он испускает последний вдох. И каждый раз, сгорая от жара, ему приходилось успокаивать их: «Да не умираю я, чего вы ревёте?»
Казалось, прошла вечность. В воздухе поплыл едва уловимый аромат рисового отвара.
Юй Чи открыл глаза. Экран телефона на тумбочке светился — часы показывали почти полночь. В этот момент дверь распахнулась, Чжу Е шагнул в комнату, но, увидав, что больной очнулся, даже слова не вымолвил — развернулся и удрал.
«Неужели я правда так сильно его обидел? — подумалось Юй Чи. — Столько часов прошло, а он всё ещё злится и даже видеть меня не хочет?»
Однако спустя пару минут Чжу Е вернулся с подносом. Он опустился на край кровати, сохраняя каменное выражение лица, точно суровый судья.
«И впрямь разозлился...» — Юй Чи мысленно вздохнул, совершенно не представляя, как загладить вину.
— Ешь кашу, — произнес Чжу Е без единой эмоции. — Потом приготовлю микстуру.
Голос звучал подчеркнуто ровно, взгляд был безучастным, без привычной теплыни. Удивительное дело. Даже в период самых тяжелых ссор Чжу Е никогда не смотрел на него так отстраненно, будто и правда решил отступиться и больше не навязывать своё общество.
Юй Чи протянул руку, чтобы забрать пиалу, но Чжу Е ловко увёл её в сторону. Набрав ложку, он поднёс её к самым губам Юй Чи и отрезал:
— Ешь.
Юй Чи послушно приоткрыл рот и проглотил. Тут же поморщился:
— Без сахара.
Чжу Е, не меняя выражения лица, снова набрал каши:
— Открывай рот.
Юй Чи молча съел и вторую ложку. Но на третьей не выдержал и отвернулся:
— Я же сказал, тут нет сахара.
Чжу Е даже не удостоил его ответом. Поставив пиалу, он левой рукой сжал щеки Юй Чи, намереваясь впихнуть ложку силой.
Юй Чи изумлённо вскинул бровки: «?»
— Либо ты ешь добром, — заявил Чжу Е, — либо я вливаю в тебя и кашу, и лекарство насильно.
【Когда он сжал ему щечки, Сяо Юй выглядел таким растерянным и милым!】
【Тоже хочу потискать его за щечки, они выглядят такими мягкими!】
【Сяо Юй такой: «Проснулся — а мир вокруг перевернулся?»】
【Чжу · Тёмная сторона · Е вошёл в чат!】
Юй Чи не устраивал ни один из вариантов. Помолчав пару секунд, он опустил ресницы и едва заметно нахмурился. Из-за болезни этот привычный жест смотрелся необычайно трогательно и обиженно.
Хоть движение было едва уловимым, Чжу Е его заметил. Хватка на щеках мгновенно ослабла. Он присмотрелся: лицо Юй Чи казалось бледнее обычного, а ладонь под одеялом привычно сжимала область желудка.
— Опять скрутило?
Чжу Е пытался сохранять холодность, но при виде его страданий весь напускной гнев испарился.
— Пойду принесу обезболивающее.
Юй Чи перехватил его за запястье и слабо качнул головой. Его длинные ресницы дрожали, даже дыхание давалось с трудом. Потянув Чжу Е за руку, он бессильно прильнул к его плечу.
Чжу Е мгновенно подхватил его, прижимая к себе.
— Где болит? — прошептал он, боясь испугать больного, и, просунув руку под одеяло, стал мягко, круговыми движениями массировать ему живот.
— Чжу Е... — сипло позвал Юй Чи.
От этого тихого шёпота у Чжу Е сжалось сердце.
— Я здесь, — отозвался он, нагибаясь ближе. — Что такое?
— Я... наговорил лишнего, — уткнувшись в его плечо, пробормотал Юй Чи.
Голос звучал так слабо и нежно, что у Чжу Е защемило в груди.
— Ничего страшного, — тихо ответил Чжу Е. — Я злился не из-за этого.
— А из-за чего?
— Сначала из-за того, что ты вечно отказываешься от лекарств и не бережёшь себя. А потом... когда ты отключился, я перепугался до смерти, — Чжу Е запнулся, не дав вырваться признанию о планируемом уходе из шоу.
Юй Чи слабо усмехнулся:
— И сейчас пить микстуру не хочу... Что делать будем?
Чжу Е застыл. В следующую секунду он отпрянул, напуская на себя свирепый вид:
— Не хочешь — а придётся!
【Ха-ха-ха! Идиллия не продержалась и секунды!】
【Теперь наш Е-е очень суров, его так просто не проведешь!】
Волоча ноги, Чжу Е поплёлся на кухню и честно насыпал в кашу три ложки сахара.
Кашу-то подсластить можно, а вот жидкую микстуру — никак. Зажмурившись, Юй Чи через силу проглотил суспензию, но оставался ещё тот самый злосчастный флакончик с горьким раствором.
— Задержи дыхание и пей, — принялся учить Чжу Е. — Выпей, запей парой глотков воды и только потом дыши. Ничего не почувствуешь!
Юй Чи одарил его ленивым, недоверчивым взглядом.
— Честно! Поверь мне, — Чжу Е навис над кроватью с самым честным видом. — Я тебя никогда не обманывал.
— Угу.
Чжу Е поразмыслил и добавил:
— Кстати, режиссёр эфир так и не выключил. Сейчас все зрители в чате смотрят, как ты капризничаешь с лекарствами. Не веришь? Могу трансляцию открыть, сам глянешь.
Юй Чи вытаращился на него: «?»
— Не надо, — вырвал он флакон из рук Чжу Е и с каменным лицом выпил всё до последней капли.
【Вот уж кто знает слабые места Сяо Юй!】
【Ха-ха, Сяо Юй в такие моменты до ужаса стеснительный!】
Лекарство подействовало быстро: не прошло и десяти минут, как Юй Чи вновь стало клонить в сон. Добившись своего, Чжу Е вручную перекрыл камеру трансляции и принялся собирать вещи ко сну.
— Ложись на кровать, — сквозь полусомкнутые веки пробормотал Юй Чи. Голос звучал буднично, точно речь шла о самом разумеющемся: — На улице холодно, на полу замерзнешь.
Чжу Е застыл от неожиданности:
— С тобой, что ли?!
Юй Чи легенько улыбнулся:
— Можешь поискать другое место.
— Ну уж нет! Я буду таскаться за тобой! — Чжу Е в мгновение ока запрыгнул на кровать.
Выждав пару секунд, он вежливо поинтересовался:
— А можно тебя обнять? Просто обнять, ничего больше. — Он смущенно кашлянул: — Без тебя в обнимку я заснуть не могу.
То ли из-за изнуряющего жара Юй Чи стал мягче, то ли искренний, открытый взгляд Чжу Е сыграл свою роль, но он молча кивнул.
Чжу Е тут же прижался ближе, крепко обхватив его руками и ногами.
Юй Чи слегка оттолкнул его:
— Зачем так сжимать?
— Надо, — прошептал Чжу Е, уткнувшись ему в шею. — Мне нравится быть к тебе близко-близко.
Пять лет Чжу Е сжимал его в объятиях именно так — крепко, с полной отдачей. И хоть Юй Чи так и не привык к этой «медвежьей хватке», ощущать это сильное кольцо рук вокруг себя дарило забытое чувство защищенности.
Болезнь и впрямь делала человека уязвимым. Юй Чи зажмурился, вдыхая едва уловимый аромат геля для душа. Договаривались ведь держать дистанцию... а в итоге оказались под одним одеялом.
Чжу Е осторожно коснулся кончика его уха:
— Если я так делаю... тебя это раздражает?
Юй Чи не открывал глаз, лениво отзываясь:
— Нет.
Чжу Е коснулся губами его лба:
— А так?
— Тоже нормально.
— Значит, твои вечерние слова... ты сказал их не всерьёз?
Юй Чи распахнул глаза.
Перед ним было лицо Чжу Е. В его чистом, ясном взгляде отражался только он один — точно так же, как в старших классах школы. Юй Чи тут же отвернулся, зажмурившись, но глубоко внутри что-то дрогнуло.
— Знаешь, почему я так взбесился потом? — тихо проговорил Чжу Е. — Режиссёр сказал, что ты собираешься уйти после второго выпуска.
Ночь дышала тишиной. Голос Чжу Е звучал неожиданно взросло и сдержанно:
— Когда я просил дать мне шанс, ты уже планировал побег? Значит, то, как ты пожалел меня на диване и пустил в кровать, как подарил оберег, как ждал меня, пока мы тащили книги... всё это было неправдой? Мне не то чтобы больно... я просто не могу понять: как мы дошли до жизни такой? Ты говоришь, я не ценил твою любовь. Но ведь и ты мне никогда не доверял! Ты не рассказывал, что происходит на съёмках, молчал о семье, о матери... Каждое твоё слово мне приходилось разгадывать, как ребус, а о твоих бедах я узнавал от посторонних людей. Но если бы ты пришел ко мне — я бы справился! Я мог бы помочь! Вглядись в меня хоть раз! Я ведь умею не только готовить и стирать. Я умею управлять компанией, отлично дерусь, у меня куча достоинств, о которых ты даже не догадываешься! Муж и жена для того и нужны, чтобы встречать проблемы вместе и решать их плечом к плечу.
Юй Чи хранил молчание. Чжу Е упавшим голосом спросил:
— Я всё сказал... Ты заснул?
— Нет, — Юй Чи открыл глаза и тихо вздохнул. — Я понял, что ты имеешь в виду. Дай мне время подумать.
Он беззащитно улыбнулся:
— У меня так сильно шумит в ушах...
— Шум в ушах? — Чжу Е мгновенно забыл обо всех откровениях. — Опять?!
Он попытался перебраться через Юй Чи, чтобы включить ночник и найти лекарства. Но не успел он дотянуться до тумбочки, как, обернувшись, случайно задел щеку Юй Чи своими губами.
Взгляды встретились.
Никто не понял, кто сделал первый шаг.
Когда к Чжу Е вернулся разум, он уже глубоко целовал Юй Чи, впиваясь в его губы.
Каждый раз во время поцелуев Чжу Е с трудом контролировал свои руки. Талия Юй Чи была тонкой, а кожа — шелковистой. Стоило провести языком по нёбу, как Юй Чи тихонько стонал от щекотки — сладко, точно капризничая, совсем не так, как обычно. Прелестный. Его. Чжу Е хотелось навечно раствориться в этом ощущении.
Задыхаясь от нежности, Юй Чи оттолкнул его и в отместку ощутимо прикусил его кадык. Чжу Е сдавленно хрипнул, долго не в силах прийти в себя.
Спустя полчаса, вернувшись из ванной, Чжу Е обнаружил, что Юй Чи уже спит, сжимая в руках грелку. Чжу Е присмотрелся — грелка показалась ему больно знакомой. Кажется, тот самый сокурсник подарил! Сжав зубы от досады, Чжу Е аккуратно вытащил её и подсунул взамен свою заряженную грелку.
«Завтра же верну эту штуку владельцу!» — дал себе зарок Чжу Е перед сном.
Посреди ночи температура снова подскочила. Чжу Е наклеил ему охлаждающий пластырь и уговорил выпить ещё немного микстуры. В полубреду Юй Чи тихо всплакнул и попросил спеть. Чжу Е ничего не оставалось, кроме как укачивать его на руках и вполголоса напевать те три с половиной песни, в которых не фальшивил.
Юй Чи знобило. Пока грелка заряжалась от сети, он всем телом искал тепла, зарываясь Чжу Е под мышку. Чжу Е вертелся как белка в колесе: одной рукой баюкал больного, а другой тянулся к розетке, выдергивая шнур.
От жара кожа Юй Чи будто бы стала ещё более фарфоровой: всякий раз, наклоняясь проверить его состояние, Чжу Е любовался его лицом — гладким и белым, словно свежий шелковый тофу.
Юй Чи бредил и ничего не замечал. Чжу Е потихоньку тискал его за щеку и даже слегка укусил — больной всё равно ничего не чувствовал.
«Как же хорошо иметь мужа! — искренне радовался Чжу Е. — Как же здорово любить!»
Уже под утро Чжу Е подскочил как ужаленный, чтобы снова измерить температуру. Жар наконец спал. Обессиленный, он прикрыл глаза, надеясь ухватить хоть час сна до звонка будильника.
Засыпая, он сквозь сон услышал, как за окном прекратился долгий, затяжной дождь.
Шумно вздыхал ветер. Он проносился над лугами, шуршал опадающей листвой деревьев, рябил гладь озера и разгонял густые тучи. Рваные облака меняли форму, рассеиваясь в вышине.
И на далекую вершину горы упал первый светлый луч солнца, прогоняющий прошлую тьму.