Должно быть, сказалось дневное купание: Юй Чи не проспал и часу. Едва он успел провалиться в дремоту, как на тумбочке у изголовья звонко пиликнул телефон, бесцеремонно вырвав его из сна.
В полумраке спальни мертвенно-голубой экран стоящего на зарядке смартфона казался слепяще-ярким.
Юй Чи с трудом поднялся и взглянул на циферблат.
Полночь без двадцати — самое глухое время.
Сон окончательно улетучился. Покрутившись с боку на бок, Юй Чи щелкнул ночником и открыл ленту новостей.
На глаза попался пост школьного приятеля: тот вместе с девушкой, с которой встречался уже года три, поздней ночью сидел на корточках у круглосуточного магазинчика и уплетал шашлычки. Оба счастливо улыбались в камеру, а в комментариях пестрели сотни пожеланий долгих лет любви.
Юй Чи нажал на сердечко.
В ту же секунду всплыло личное сообщение:
[Чжу Е: Ещё не спишь?]
Юй Чи отправил в ответ обычную точку.
[Чжу Е: Хочешь шашлычков?]
Юй Чи помедлил пару секунд.
[Чжу Е: Идём]
[Чжу Е: Жду на первом этаже]
Не прошло и полминуты, как за дверью раздался щелчок: Чжу Е вышел из своего номера и прошагал по коридору.
Спустя минуту Юй Чи спустился вниз и столкнулся с ним у лестничного пролета.
Ночью заметно похолодало.
Юй Чи стоял, глубоко спрятав зябнущие руки в карманы легкого плаща. Если бы не требования стилистов агентства, в обычной жизни он всегда предпочитал сдержанную, сухую гамму с холодными тонами, украшенную блестящей серебряной фурнитурой или цепями. Вот и сегодня, выходя из комнаты, он нацепил кулон в виде черепа.
Чжу Е, напротив, обожал броские, сочные цвета.
Первым делом, встретив Юй Чи, он снял с руки пушистый шарф и попытался накинуть ему на шею. Это была одна из тех детских шапок-шарфов с медвежьими ушками и варежками, что были в моде пару лет назад, — вещь, совершенно не вяжущаяся с образом Юй Чи.
— Не буду я это надевать, — поморщился тот, отстраняясь. — Детский сад какой-то.
Чжу Е, ожидавший подобной реакции, лишь ухмыльнулся и неторопливо перекинул шарф обратно через локоть:
— Ладно, пошли так.
— На чём поедем? — спросил Юй Чи. Он отлично помнил карту: поблизости не было ни одного ночного заведения.
— На скутере. — Чжу Е чуть отступил, слегка оттопыривая карман куртки. — Ключи у меня здесь, достань.
Юй Чи засунул руку в его карман. Тот оказался глубоким и широким, нащупать дно вслепую не удавалось. Не найдя ничего, он обошёл Чжу Е с другой стороны и залез в противоположный карман.
В тот же миг Чжу Е опустил руку туда же. Его пальцы скользнули между пальцами Юй Чи, переплетаясь в тесном замке. На ладони лежал холодный, твёрдый предмет.
Юй Чи повернул голову.
Чжу Е с довольным видом смотрел прямо перед собой:
— Нашёл?
— Ты специально? — фыркнул Юй Чи.
— А ты вытащи и глянь, — улыбнулся Чжу Е.
Юй Чи вынул сцепленные руки из его кармана. Оказалось, это были не ключи, а массивное серебряное кольцо в форме черепа.
Чжу Е разжал пальцы:
— Сам отлил на досуге. Подумал, тебе подойдёт к сегодняшнему кулону. Ну как?
Юй Чи питал слабость к подобным вещицам. Он покрутил перстень в пальцах, рассматривая блестящие грани:
— Красиво.
— Теперь оно твоё.
Они подошли к стоящему у обочины электроскутеру. Местность была глухая, так что двухколёсный транспорт оставался единственным средством передвижения. Чжу Е только что одолжил этот агрегат у хозяина гостиницы. Сам он не водил подобную технику со школьных времён, но рассчитывал, что после велосипеда разницы не заметит.
— Залезай, — махнул он Юй Чи.
— Может, лучше я за руль? — недоверчиво сощурился тот.
— Ну уж нет. Дороги пустые, если разобьёмся, даже скорую некому будет вызвать.
Больше всего на свете Чжу Е жалел о том дне, когда сам же и научил Юй Чи водить мотоцикл. Юй Чи привык держать всё в себе, никому не жалуясь, а в те годы то и дело крутили новости о подростковых депрессиях. Чжу Е до смерти боялся, что парень сломается под грузом молчаливой тоски. Чтобы хоть как-то отвлечь его, он из кожи вон лез: таскал его на бокс, прыжки с тарзанки, скалолазание, в горы — пытался выбить дурь и боль через крайние нагрузки. И достиг цели: Юй Чи действительно пристрастился к рискованным видам спорта.
В университетские годы Юй Чи постоянно одалживал у него байк, чтобы погонять по загородным трассам. Чжу Е не мог отпустить его одного и каждый раз, скрепя сердце, садился на заднее сиденье. Словом, сам Чжу Е славился сорвиголовой и лидером «отряда смертников», но, проехавшись пару раз за спиной Юй Чи, от страха лишился сна: на той бешеной скорости даже у него, человека с железным вестибулярным аппаратом, душа уходила в пятки, а перед глазами вставали картины аудиенции у владыки преисподней.
В паре хоть кто-то должен вести машину с умом? С тех пор Чжу Е перенял манеру семейного водителя — ездил плавно, не торопясь и надежно, точно старый пёс.
По дороге к ночному лотку Чжу Е вспомнил те времена. Он упомянул, как Юй Чи однажды увлёкся соло-климингом — скалолазанием без страховки. Чжу Е тогда сходил с ума от ужаса: каждый раз, когда тот уходил на скалы, Чжу Е ночью мучили кошмары. Он никогда не говорил об этом вслух, но после того случая Юй Чи словно забросил смертельные забавы.
— А, тот раз... — отозвался Юй Чи из-за его спины. — Это из-за того, что ты мне ляпнул, когда вернулся пьяным с отцовского банкета.
Юй Чи тогда поехал на такси, чтобы забрать пьяного Чжу Е домой. Тот мертвой хваткой вцепился ему в талию на заднем сиденье и пьяно бубнил: «Зайчонок, я так тебя люблю... Давай будем вместе всю жизнь, а? Давай жить долго и счастливо...»
В салоне было жарко, Чжу Е от паров алкоголя совсем потерял голову и не разжимал рук, панически боясь, что стоит ослабить хватку — и любимый исчезнет. В том угаре он выболтал все секреты о сюрпризе, который готовил к выпуску Юй Чи: расписал в деталях, когда сделает предложение и на каком этапе ремонт в их будущем общем доме.
В день, когда родители Юй Чи оформили развод, он проколол себе ухо. А в ту ночь он ухаживал за пьяным Чжу Е до самого утра.
Проснувшись на следующий день, Юй Чи снял сережку. И с тех пор больше никогда не искал смертельного риска.
* * *
У самой реки действительно ютился уличный лоток с шашлычками — точка открылась совсем недавно. Торговец стоял прямо на обочине у нехитрого прилавка, за прозрачным стеклом которого висели заготовленные шпажки. Выбираешь, что душе угодно, занимаешь пластиковый столик у дороги — и ждёшь заказ.
Условия были спартанскими. Пронзительный речной ветер заставил Юй Чи ёжиться и прятаться за широкую спину Чжу Е.
— Замёрз? — Чжу Е снова извлёк на свет свой пушистый медвежий шарф. — Ну что, наденешь?
— Нет. — Юй Чи решил, что сможет вытерпеть.
— Ну и ну, сколько у нашей звезды авторитета и гордости, — вздохнул Чжу Е и, не терпя возражений, силой натянул на него шапку. — Ерунда всё это. Нынче операторы с носилками за нами не бегают, а здешние старики решили, что тут блогеры короткие ролики снимают. В такой глухомани и в темноте тебя никто в жизнь не узнает.
Юй Чи оказался закован в плюшевого медведя, против которого бунтовал ещё с начальной школы.
— А что, тебе идёт, — расхохотался Чжу Е. — Давай сфотаю главную знаменитость? Для истории.
Юй Чи состряпал самую ледяную мину, на какую был способен:
— Чушь. Некрасиво.
Он и не подозревал, что плюшевые ушки на его макушке мило подрагивали от порывов ветра.
«До чего же милый...»
Игнорируя суровый взгляд Юй Чи, Чжу Е потискал медвежье ухо на его голове и сделал несколько кадров на основную камеру.
Когда принесли горячие шпажки, Чжу Е пролистал галерею и протянул телефон Юй Чи:
— Выбирай из четырёх лучший дубль.
Юй Чи взялся за шпажку с хрящиками и оторвал взгляд от тарелки. Из четырёх почти одинаковых снимков он ткнул в третий. На нём из-за смазанного фокуса изображение вышло немного нерезким: Чжу Е наклонился к нему вплотную и смешно показывал пальцами «викторию», а сам Юй Чи в этот момент гипнотизировал взглядом подаваемое мясо. Хотя он не улыбался, по выражению лица чувствовалось, что ему тепло и уютно.
Чжу Е мгновенно смахнул экран и установил этот кадр на обои блокировки.
Едок из Юй Чи был никудышный: съев пару кусочков, он откладывал шпажку. Когда на его тарелке образовалась горка из трёх недоеденных палочек, Чжу Е просто сдвинул её к себе, а Юй Чи подвинул чистую.
Сделав это, оба замерли.
— Ты чего? — спросил Чжу Е, продолжая жевать. — Чего уставился? Ешь давай.
Юй Чи указал взглядом на тарелку:
— Это вообще-то мои обводки.
— Я знаю. Я за тобой не брезгую.
Сказав это, Чжу Е до конца осознал подтекст. В их нынешнем неопределённом статусе доедать друг за другом еду казалось слишким интимным жестом. Он застыл со шпажкой в руке, осторожно вглядываясь в лицо Юй Чи.
— Хочешь — ешь, — вздохнул Юй Чи, вспомнив что-то своё. — В конце концов, одной деталью больше, одной меньше...
Чжу Е с облегчением перевёл дух.
Шашлыки, честно говоря, были посредственные: перебор с приправами, специи забивали вкус, да и мясо пережарили. Но они уже вечность не сидели вот так вдвоём на ночном ветру, без камер и посторонних.
Они отправились назад только в начале второго ночи. Чжу Е вел электроскутер очень плавно и не торопясь. Юй Чи уткнулся лбом ему в спину и незаметно задремал.
В эти минуты Чжу Е думал о том, что если бы они жили в таком глухом городке как самая обычная семейная пара, это было бы настоящим счастьем.
* * *
Участникам, которых выбрали для свидания, сообщали имя партнёра и место встречи лишь на следующее утро.
Чжу Е поднялся в начале восьмого и спустился в столовую постоялого двора. Там он застал Фан Суя, уплетавшего рисовую лапшу.
— Утречко, — махнул тот рукой. — Брат Е, ты сегодня прям вырядился.
— Заметно? — На лице Чжу Е сияла довольная ухмылка. — Долго собирался.
Они уселись друг напротив друга. Ровно в восемь часов появился сотрудник съемочной группы.
Чжу Е вытер губы салфеткой и, поднимаясь, произнес:
— Извини, дружище, мне, похоже, пора.
— Да без проблем, иди, — Фан Суй махнул рукой, настроившись на оплачиваемый выходной.
Однако съёмочная группа подошла прямо к их столику и протянула карточку с приглашением... Фан Сую.
— Ошиблись адресом, — вмешался Чжу Е. — Это Фан Суй. А я Чжу Е.
— Никакой ошибки, — качнул головой администратор. — Карточка для Фан Суя.
Фан Суй оторвался от пиалы и обменялся с Чжу Е озадаченным взглядом.
Чжу Е усмехнулся, готовый посмеяться над приятелем:
— Ого! Тебя что, Юй Рао или Фан Гэ выбрали?
Фан Суй и сам ничего не понимал. Он распечатал конверт, вынул карточку и обомлел.
— Ну кто там? — Чжу Е любопытно сунул нос в текст. — Юй... Чи? Оу...
Он осекся.
— Юй Чи?!
* * *
В сотне метров от древней башни Гуэй шумел самый оживлённый базар деревни. По обе стороны улицы теснились лотки с местными яствами, а чуть дальше тянулись ряды с пестрыми безделушками и сувенирами.
Фан Суй прислал Юй Чи сообщение, что немного задерживается.
Ожидая его у обочины, Юй Чи от нечего делать заинтересовался лотком с кольцами: купил десяток бамбуковых обручей и стал метать их по мишеням.
На третьей попытке толпа за его спиной расступилась, и раздался низкий, глуховатый голос:
— Что хочешь выбить?
Юй Чи обернулся. Чжу Е крутил в пальцах оставшиеся кольца, опустив голову так, что за густыми ресницами невозможно было разглядеть выражение его глаз.
— Фан Суй не придет, — произнёс Чжу Е без выраженных эмоций. — Раз ты выбрал не меня, я буду просто таскаться за вами следом.
Юй Чи бросил очередной обруч, и тот звякнул, упав точно между двумя призами.
— Разозлился?
— Угу, — Чжу Е подошел ближе и швырнул кольцо вслед за ним.
— И как тебя утешить? — улыбнулся Юй Чи.
Чжу Е пристально посмотрел на него три секунды:
— Всё, утешился.
— Так быстро?
— А ты как хотел? Устроить тебе сцену с истерикой, слезами и угрозами броситься с обрыва, если не передумаешь? — пробормотал Чжу Е. — Я уже взрослый и опытный верный пёс. Моя любовь не требует взаимности. Кого бы ты ни выбрал, всё равно гулять с тобой буду я.
Помолчав немного, он спросил:
— Так какую игрушку тебе достать?
— Вон ту собаку в центре.
В самом центре площадки, в синей пластиковой клетке, сидел маленький беспородный щенок. Обычная дворняжка с мягкой чёрной шерсткой и белыми пятнышками на висячих ушках.
Чжу Е хвастливо расправил плечи:
— Называй число попыток. Я выбью.
— Одна, — пожал плечами Юй Чи.
Чжу Е тут же сдал назад:
— Ну, с одной вряд ли выйдет. Давай реальные цифры.
— Пять.
— По рукам.
Чжу Е взвесил кольцо на руке, примерился, присел и сделал точный замах.
Жёлтый обруч взмыл в воздух, описал идеальную дугу и с маху накрыл синюю клетку со щенком.
Чжу Е обомлел:
— Зацепило! С первого раза! Я просто гений!
Он победно выбросил руку в сторону, чтобы дать Юй Чи «пять», но, повернувшись, обнаружил, что тот уже стоит у продавца и забирает клетку.
Чжу Е: «...»
Он с невозмутимым видом убрал руку и глубоко засунул её в карман, делая вид, будто ничего не произошло.
* * *
В этих краях темнело рано: в половине шестого солнце уже заваливалось за горизонт.
В это время они как раз забрели к лотку старого мастера, вырисовывавшего сахаром узоры. Дедушка орудовал половником с горячей карамелью прямо на мраморной доске, а рядом стоял крутящийся диск с изображениями двенадцати животных восточного гороскопа.
Юй Чи крутанул стрелку, и ему выпал дракон.
Пока мастер вырисовывал ажурные линии, он завел с парнями разговор:
— Приезжие, чай?
Говорил он с сильным местным акцентом, так что Чжу Е и Юй Чи разбирали слова с трудом.
— Угу, туристы.
— Сразу видать. Вечером салют смотреть пришли?
— Какой салют? — удивились они. — Сегодня праздник?
— А то! — Старик указал ложкой в сторону древней башни Гуэй. — У башни ночью палить будут, со всей округи народ сбежится.
Старик оказался разговорчивым и выложил им всё: помимо салюта у башни планировался ритуальный танец Нуо, чтобы призвать удачу и отпраздновать местный фестиваль.
Юй Чи вспомнил, что режиссер действительно упоминал народные традиции этих мест.
Мастер протянул готовый сахарный дракончик. Золотистая фигурка вспыхнула в лучах заходящего солнца и зажгшихся витрин.
Так, никуда не торопясь, они дошли до ворот башни Гуэй.
— Поднимемся? — неожиданно предложил Чжу Е.
Сколько они снимались в деревне, ни разу не поднимались на верхние ярусы.
Юй Чи без лишних слов пошел за ним на третий этаж.
Внизу уже началось представление: пожилые деревенские мужчины в ярких костюмах, изображавшие женщин и духов, танцевали под оглушительный бой медных гонгов. Понимать местное наречие они не могли, но с удовольствием наблюдали за пестрой суматохой.
Ровно в семь тридцать вечера где-то вдалеке раздался гулкий залп.
Иссиня-чёрное небо расцвело яркими сполохами. Один за другим в вышину взлетали огненные фонтаны, рассыпаясь пышными букетами.
Внизу, под башней, после завершения танцев люди взялись за руки и закружили хоровод вокруг вспыхнувшего костра. Юй Чи разглядел среди танцующих Лу Янь и Фан Гэ.
Толпа ликовала, крича здравицы на незначительном диалекте.
На балконе третьего этажа гулял холодный ветер, но им было всё равно. Они завороженно смотрели в небо.
Чжу Е сделал шаг в сторону Юй Чи. В темноте их тени сблизились, и расстояние между ладонями растаяло.
Чжу Е коснулся пальцев Юй Чи. Тот дернулся, намереваясь отстраниться, но Чжу Е крепко сжал его ладонь.
И они так и стояли, держась за руки, до самого последнего залпа, не поворачивая головы друг к другу.
— Всё-таки это здорово, — тихо произнёс Чжу Е, когда в небе догорали последние искры. — Теперь я понимаю, почему ты так хотел уехать путешествовать.
Юй Чи молча смотрел на гаснущий салют.
— Если для твоих странствий тебе понадобится охранник... возьмёшь меня с собой?
Юй Чи вздрогнул, взгляд его потеплел. Среди огненных вспышек он произнес ответные слова.
Грохот финального залпа поглотил его голос. Чжу Е увидел лишь его улыбку.
Улыбку, которая была в сто крат прекраснее любого салюта.
«Как же хорошо...»
Чжу Е достал телефон, пытаясь запечатлеть этот миг, но улыбка Юй Чи уже растаяла.
Возвращаясь в гостиницу, Юй Чи всё ещё находился под впечатлением от грандиозного зрелища, а Чжу Е мысленно возвращался к той невероятной улыбке.
Перед сном Чжу Е долго ворочался, а затем взял со столика телефон и сделал запись в блоге:
[@Искренность — главный козырь: Седьмой год с нашей первой встречи с Юй Чи. И в две тысячи пятьсот пятьдесят седьмой раз я хочу седеть вместе с ним и прожить с ним остаток жизни.]
Позже этот момент вошёл в финальный монтаж шоу. Поклонники смонтировали его вместе с отрывком из прошлых выпусков, где Юй Чи беседовал с Чу Юем.
Один просил Юй Чи остаться, а второй хотел пройти весь путь рядом с ним.
И под одним из топовых комментариев Чу Юй лично поставил лайк:
«И Чу Юй, и Юй Чи — люди, которым жизненно необходима любовь. А Чжу Е — тот единственный, кто готов без оглядки броситься в это пламя. Вот в чём их главное различие».