В этом городе словно отсутствовала смена сезонов. Ещё пару дней назад палило солнце, вчера прошёл мелкий дождь, а к ночи температура резко упала до семи градусов.
В три часа ночи Чжу Е проснулся на полу от жуткого холода.
Он поднялся, вскипятил воду и вернулся в комнату, сжимая в ладонях стеклянный стакан, доверху налитый кипятком.
Юй Чи спал крепко. Одеяло съехало в сторону, прикрывая только живот. Он миновал подушку, подложив под голову собственную руку, и съёжился у самого края кровати. Дыхание его казалось слегка учащённым.
Приглушённый свет ночника заливал его мягким сиянием. Кончик носа покраснел от холода; даже во сне лицо сохраняло безучастное выражение, но весь его вид выказывал зазябшую беспомощность.
Неизвестно, что ему снилось — а может, просто мешал свет, — но посреди ночи Юй Чи перевернулся на живот и слегка лягнул одеяло.
Чжу Е некоторое время наблюдал за ним, после чего осторожно взял его за изящную лодыжку и убрал ногу под одеяло.
Кожа Юй Чи отличалась нежной, шелковистой гладкостью, а строение костей и изгибы тела были невероятно изящными. Выступающая косточка на щиколотке и натянутое сухожилие у пятки казались произведениями искусства — надави чуть сильнее, и хрупкая красота рассыплется.
Чжу Е приник губами к выступающей косточке, затем аккуратно расправил одеяло, плотно укутывая спящего, а стеклянный стакан с горячей водой обернул и подложил ему под бок.
Ощутив тепло, Юй Чи во сне крепче прижал к себе бутылку.
Чжу Е на цыпочках подошёл к выключателю, погасил свет, достал из шкафа пару пуховиков, набросил их поверх одеяла и снова лёг спать на полу.
* * *
Хотя они жили за пределами территории школы, им всё равно приходилось подчиняться общему распорядку.
В классе, где учились Чжу Е и Юй Чи, утренняя самоподготовка начиналась в шесть пятьдесят, и дежурные каждый день отмечали опоздавших. Вчера вся восьмёрка уже навлекла на себя неприятности, так что сегодня попадать в списки нарушителей никому не хотелось. Все завели будильники на самое раннее время.
В шесть десять экран телефона Юй Чи вспыхнул. Стандартная мелодия зацикленно заиграла на полную громкость.
Юй Чи ещё даже не открыл глаза, но уже вытянул руку и сбросил звонок.
Обнимая тёплый стакан, он ещё немного подрейфовал в полусне, однако ощущение неудобства не проходило. Мозг закрутился на малых оборотах, медленно перезагружаясь, и наконец Юй Чи достал телефон, чтобы посмотреть погоду.
Десять градусов тепла.
Похолодало.
Потирая переносицу, он сел на кровати. Краем глаза он заметил, как под двумя пуховиками на полу копошится почти двухметровая фигура Чжу Е.
Он что, вставал ночью?
Юй Чи поставил стакан на тумбочку. Несмотря на то что он старался не шуметь, Чжу Е на полу всё равно проснулся.
Чжу Е приподнялся, прищурив сонные глаза, какое-то время пролежал в вялой дремоте и лишь затем повернул голову к Юй Чи.
Один сидел на кровати, другой лежал на полу, и они некоторое время молча смотрели друг на друга.
— Доброе утро, — прохрипел Чжу Е ломким, ленивым голосом. — Чего хочешь на завтрак?
— Утро.
В горле у Юй Чи першило. Он сделал несколько глотков воды, но облегчения это не принесло.
Кажется, он заболевал.
Прикрыв глаза, Юй Чи поднял руку и приложил тыльную сторону ладони ко лбу, проверяя температуру.
Чжу Е этот жест показался невероятно милым, и он не сдержал короткого ироничного смешка.
— Если не выспался, полежи ещё.
Чжу Е окончательно очнулся от сна и ловко свернул постель:
— Я заварю тебе овсянку в термокружку, попьёшь на самоподготовке.
Подойдя к кровати, он наклонился и заглянул Юй Чи в лицо:
— Идет?
Юй Чи понадобилась пара секунд, чтобы переварить фразу, после чего он тихо кивнул.
От сна его щека чуть замялась и побледнела; мягкая кожа выглядела до того трогательно, что её ужасно хотелось потискать.
Чжу Е сжал пальцы.
Заторможенный по утрам Юй Чи был само очарование.
Ему и в голову не пришло, что Юй Чи просто мучается от головокружения и начинающейся простуды — Чжу Е решил, что тот просто отвык рано вставать и потому выглядит таким рассеянным.
Юй Чи утопал в одеяле, наблюдая, как Чжу Е хлопочет вокруг: приносит подготовленную одежду, быстро умывается и уходит на кухню. Этот силуэт со спины казался до боли знакомым.
Очень давно, ещё в университетские годы, когда у Юй Чи стояли ранние пары в самые лютые зимние холода, Чжу Е точно так же поднимался спозаранку, готовил завтрак, собирал вещи и только потом поворачивался, чтобы ласково его разбудить.
Юй Чи открутил крышку стакана и, заглушив нахлынувшие чувства, сделал медленный глоток.
* * *
Стоило утром открыть дверь, как в лицо ударил ледяной ветер. Юй Чи едва удержал зонт.
На полпути к учебному корпусу они столкнулись с преподавателем сольфеджио и ритмики.
Учитель выглядел бодро: густые брови разлетались к вискам, а в глазах горел энтузиазм. Несмотря на холод, он совершал утреннюю пробежку вокруг школы.
Заметив Чжу Е, он тут же окликнул его:
— А, это ты! Как успехи со вчерашним упражнением по чтению с листа?
Чжу Е сохранил невозмутимый вид:
— Да вроде нормально.
— Вот и отлично! На следующем уроке вызову тебя первым, так что готовься!
Чжу Е застыл на месте.
Распрощавшись с преподавателем, он всю дорогу мучился головной болью.
Едва закончилась утренняя самоподготовка и все уселись за завтрак, Чжу Е вытащил учебник по сольфеджио и принялся в спешке зубрить ритмические рисунки.
Все эти шестнадцатые и восьмые у него никак не складывались: то, что он бубнил под нос, категорически расходилось с тем, что выстукивали его пальцы.
После нескольких неудачных попыток сидевший впереди одноклассник не выдержал, повернулся и буквально за руку попытался обучить его элементарному счету.
Окончив школу, Чжу Е никогда больше не сталкивался с подобным позором.
Казалось, ритм понимали абсолютно все вокруг. Соседи спереди, сзади, слева и справа с трогательным единодушием пытались растолковывать ему элементарные вещи, а он смотрел на ноты поблекшим взглядом, абсолютно ничего не соображая.
Только звонок на первый урок спас его от общего просветительского порыва. Чжу Е бессильно уронил голову на стол, переосмысливая жизнь.
Понаблюдав, как весь перерыв Чжу Е терзают одноклассники, Юй Чи забрал у него тетрадь и разложил ритм по полочкам.
Один удар на четыре счета равен двум восьмым или четырём шестнадцатым. Сведя каждую длительность к простым числам, он расписал базовые схемы и пододвинул листок Чжу Е.
— Сначала разберись с самым простым, а потом уже берегись синкоп и триолей.
Чжу Е взял черновик:
— Ты что, учишь меня?
— А похоже, что я над тобой издеваюсь?
Юй Чи приподнял уголок губ в полуулыбке и, заметив входящего учителя, добавил:
— Убери всё. На перемене потренируешься.
— Ты сам вызвался меня учить? — Чжу Е делал вид, что читает текст вместе со всеми, но сам шептал на ухо Юй Чи: — А Чу Юя ты тоже так учил?
Юй Чи вздохнул, сдерживая смешок:
— С кем ты его сравниваешь?
«С кем ты его сравниваешь?»
Чжу Е прокрутил эту фразу в голове несколько раз.
И всё понял.
В душе Юй Чи он, очевидно, занимал куда более важное место, чем какой-то там Чу Юй.
* * *
После второго урока начался большой перерыв. Чжу Е вышел в туалет, а когда вернулся, Юй Чи на месте уже не было.
Оглядев коридор и класс, он заметил, что Чу Юй тоже куда-то пропал.
Чжу Е поинтересовался у соседа спереди:
— А где... мой сосед по парте?
— Кажется, пошёл за учебными материалами в типографию. Это тут рядом, минут шесть-семь ходьбы.
Чжу Е мысленно выругался и во весь опор рванул к выходу.
Чуть не сбитый с ног Чжоу И крикнул ему вслед:
— Ты куда так летишь?!
Чжу Е даже не повернулся, его голос донёсся уже из глубины коридора:
— Бороться за благосклонность с будущими коллегами!
[Чу Юй — объект повышенного внимания Чжу Е]
[Раньше Чжу Е: подозревает в измене, судорожно составляет списки соперников. Сейчас Чжу Е: боится потерять позиции, отчаянно соперничает за внимание с будущим коллегой]
[Он что, уже полностью вжился в роль? Ха-ха-ха, «будущий коллега» — это просто разрыв!]
Типография, как следует из названия, печатала учебные пособия для всех параллелей.
Когда Юй Чи и Чу Юй пришли туда, на полу оставались лишь две стопки распечаток. Они были не слишком тяжёлыми, так что двоим с ними было вполне по силам справиться.
Чу Юю редко выпадала возможность остаться с Юй Чи наедине, поэтому всю дорогу он болтал обо всём на свете, едва не выкладывая начистоту все свои тайные мысли.
Забрав материалы, они направились обратно. Посчитав, что атмосфера располагает, Чу Юй набрался храбрости и спросил:
— Что ты планируешь делать после развода с Чжу Е?
— После развода? Наверное, отправлюсь путешествовать, — Юй Чи обдумал это уже давно. — Проедусь вдоль побережья, потом загляну в континентальные провинции и выберу самый уютный город, чтобы там обосноваться.
Чу Юй открыл было рот, намереваясь спросить, не нужен ли ему спутник для таких поездок.
Но слова застряли в горле.
У него не было финансовой подушки, зато имелись родители, которых нужно содержать. Из-за того что он стал рэпером, семья годами осыпала его упрёками, и они до сих пор не примирились. Что уж говорить о том, чтобы увлечься мужчиной да ещё и бросить всё ради странствий по свету.
Ему оставалось лишь спросить:
— И ты даже не думаешь остаться здесь? У тебя тут столько друзей, связей... Ты с таким трудом пробился наверх — и просто всё бросишь?
Юй Чи ответил без колебаний:
— Именно.
Он смотрел на вещи проще:
— К чему всё усложнять? Я хочу путешествовать, возможности у меня есть — так почему бы и нет?
Чу Юй попытался зайти с другой стороны:
— А если у тебя появится любимый человек? Неужели ты не сможешь ради него...
— А почему я должен уступать ему, а не он мне?
Чу Юй промолчал.
Юй Чи лёгко улыбнулся:
— Ладно, ты загадываешь слишком далеко.
* * *
В это время в кустах неподалёку сидел Чжу Е, вытянув шею и отчаянно пытаясь подслушать разговор.
К сожалению, на улице стоял шум, да и расстояние было приличным, так что он не уловил ни слова.
Выглянув из укрытия, Чжу Е увидел только, как Юй Чи и Чу Юй идут бок о бок, о чём-то непринуждённо беседуя, причём Юй Чи несёт в руках внушительную пачку бумаг.
На улице царил ледяной холод, пальцы Юй Чи аж покраснели.
«Совсем за ним не ухаживает!» — мысленно плюнул Чжу Е в сторону Чу Юя.
Он подождал ещё немного, но Чу Юй так и не забрал у Юй Чи ношу.
Руки Юй Чи предназначены для искусства, разгружать материалы — чистое варварство! У этого Чу Юя вообще есть хоть капля ума, если он пытается за кем-то ухаживать?!
Терпение Чжу Е лопнуло. Он выскочил из кустов и бесцеремонно вклинился между ними.
Юй Чи вскинул на него взгляд:
— Что, кактус в задницу уколол, сидеть невмочь?
Чжу Е стиснул зубы и вырвал распечатки из его рук:
— При чём тут это?! Учитель сказал, что вы не справитесь, вот и послал меня на помощь!
И добавил:
— Ты же у нас такой неженка, куда тебе тяжести таскать.
Юй Чи молча посмотрел на него и повернулся, чтобы помочь Чу Юю.
Но Чжу Е, глянув на его руки, снова влез между ними:
— Ты о своём здоровье вообще думаешь? Я что, в тренажёрный зал впустую хожу? Отдай сюда!
Чу Юй, посмотрев на его нерассуждающий, готовый на всё взгляд, спокойно разжал пальцы и переложил свою стопку поверх первой.
Две пачки материалов образовали башню до самого подбородка Чжу Е, так что его пальцы мгновенно побелели от тяжести.
Юй Чи посмотрел на него, а затем переговорил о чём-то с Чу Юем.
Чжу Е ничего не слышал, наблюдая лишь, как они идут чуть впереди и весело обмениваются фразами.
Он стиснул зубы. В груди копошилось жгучее недовольство, но он сжал губы и молча поплёлся сзади.
Чем больше прокручиваешь такие вещи в голове, тем сильнее закипаешь — а Чжу Е от природы отличался склонностью уходить в себя и накручивать переживания.
В конце концов, поддавшись обиде, он нарочно замедлил шаг, позволив им уйти вперёд.
Сделав пару шагов, он пинком отбросил камушек:
— Плохая рыбка.
Ещё два шага:
— Мусорный Чу Юй.
Ещё два шага:
— Плохая рыбка.
И тут же застыл.
Если произносить это так, кажется, будто он связывает их имена вместе!
Чжу Е срочно сменил формулировку:
— Плохая рыбка.
Пинком по камню.
— Е-е.
Пинком.
— Плохая рыбка.
Шаг.
— Е-е.
Ещё шаг.
— Плох...
Откинутый им камень вдруг вернулся обратным пинком прямо к его ногам.
Чжу Е поднял голову. Перед ним стоял Юй Чи. Его тёмные зеницы смотрели с прохладной, чуть отстранённой выразительностью.
Чжу Е засмотрелся, случайно наступил на камень, нога вильнула, колено подогнулось — и он со всего размаху грохнулся на колени прямо перед Юй Чи.
Юй Чи отступил на шаг и с едва уловимой усмешкой произнёс:
— С Новым годом.
Чжу Е, намеревавшийся изобразить глубокую обиду, чтобы Юй Чи как следует его поуговаривал:
«...»
Чёрт. Пусть этот мир завтра же сгорит дотла.
[С Новым годом, с новым счастьем!]
[Вот это поклон так поклон, от души земля гудит!]
Чжу Е поднялся, отряхнул брюки и с невозмутимым видом поправил стопку бумаг:
— Ты разве не ушёл с Чу Юем?
Юй Чи лишь улыбнулся, не став объяснять, что отослал Чу Юя исключительно для того, чтобы уберечь хрупкое самолюбие молодого господина Чжу.
— Ладно, хватит изображать героя, дай половину.
Он протянул руку.
Его длинные, тонкие пальцы с изящными суставами заметно покраснели от холода. Эту нежную кожу Чжу Е берег и холил почти семь лет.
— Не надо.
Чжу Е жалко было загружать Юй Чи. Он с трудом поднимался на ноги:
— Подумаешь, куча бумаги. Ерунда.
Юй Чи, не терпя возражений, забрал ровно половину:
— Раньше за тобой такой манерности не замечалось. Чего мнёшься из-за пары книжек?
Сделав пару шагов, он заметил, что Чжу Е застрял на месте, и повернул голову:
— Идёшь или как?
«Жена всё-таки заботится обо мне! Хе-хе-хе...»
Чжу Е мгновенно повеселел и вприпрыжку догнал Юй Чи, крутясь вокруг него:
— О чём он тебя спрашивал?
— Чу Юй про меня гадости говорил, да?
— Что, даже про будущих коллег спросить нельзя?
— Подожди меня! Эй, ну я молчу, молчу, не сердись!
Юй Чи: «...»
Помолчав ровно минуту, Чжу Е вдруг выдал с глубокомысленным видом:
— А ведь у нас потрясающее взаимопонимание.
Юй Чи: — М?
Чжу Е: — Когда я молчу, ты тоже молчишь! Хе-хе.
Юй Чи: «...»
[Ха-ха-ха-ха, он реально счастлив!]
[Настоящее взаимопонимание, не поспоришь!]
[Ну ты и мастер заговаривать зубы!]
* * *
На четвёртом уроке Чжу Е снова вознамерился перелезть через забор, чтобы купить продуктов и приготовить обед.
Юй Чи не любил оставлять задания на вечер, поэтому все перемены сидел на месте, уткнувшись в тетради.
Чжу Е улёгся подбородком на стол, наблюдая, как тонкие пальцы выдёргивают ручкой ключевые слова из текста. Теперь он позволял себе заигрывать вполне открыто:
— Сегодня на обед возьму ямс и цветную капусту, потушу с мясом. Хочешь ещё чего-нибудь?
— Когда пойдёшь?
— На пятом уроке, конечно.
Чжу Е ответил так, будто это разумелось само собой, и вытащил из стола четыре листа с объяснительными:
— Тут полторы тысячи слов. Если придёт классный руководитель, отдай за меня.
— Не отдам.
Юй Чи наконец дорешал две страницы по математике и перешёл к английскому.
Пока он перекладывал учебники, Чжу Е с естественной привычкой пододвинул математику к себе.
Шёл всего второй день съёмок, но между участниками уже установилось негласное правило: всё, что решал Юй Чи, первым делом скачивал Чжу Е, после чего тетрадь отправлялась по рукам остальных участников и к моменту сдачи аккуратно возвращалась на стол Юй Чи.
Сегодня Юй Чи продвигался медленнее обычного. То ли задания попались сложные, то ли ещё что, но Чжу Е казалось, что он разглядывает условия намного дольше.
На уроке Юй Чи тоже просто сидел, откинувшись на спинку стула, и слушал без особого интереса.
Чжу Е попытался угадать:
— Устал учиться? Может, сбежим после обеда развлечься? Пойдём в игровой клуб?
Юй Чи: «...»
Он бросил взгляд на камеры, расставленные в классе и коридоре. Голова и без того раскалывалась, а от этих предложений закружилась ещё сильнее:
— Нет.
Юй Чи устало прислонился к спинке стула:
— Хватит прогуливать. Прозвенит звонок — вместе пойдём готовить.
— Вместе?
Чжу Е моментально уцепился за главное слово и без лишних расспросов согласился:
— Идёт.
Юй Чи сдвинул тетради ближе к Чжу Е.
Его собственное отделение под партой было забито, так что учебники пришлось временно переложить.
Из окон класса поддувало. Даже задернутые шторы не спасали от проникающего внутрь холода, а постоянно хлопающая дверь запускала сквозняки, от которых становилось совсем муторно.
Юй Чи чувствовал, что утреннее недомогание только усиливается.
Он уткнулся лицом в сложенные на столе руки и закрыл глаза. Его голос прозвучал совсем тихо:
— Предупреди, если зайдет учитель.
Уши Чжу Е тут же навострились. Ощутив неладное, он подался ближе.
Юй Чи оставался очень бледным. Он лежал, спрятав лицо в изгибе локтя; веки его поддрагивали. Он не спал — просто пытался перевести дух.
Профиль его выглядел бессмысленно идеальным: четкая линия надбровных дуг, переносица, губы, подбородок. Дыхание казалось более частым, чем обычно, но внешне ничего не выдавало болезненного состояния — всё то же бледное, невозмутимое лицо.
Но Чжу Е чувствовал: что-то не так.
Он приблизился и приложил ладонь к щеке Юй Чи.
Тот слегка нахмурился и вполоборота посмотрел на него:
— Убери руку.
Тон прозвучал совсем мягко. Если бы не глухая досада во взгляде, Чжу Е решил бы, что тот кокетничает.
Дело плохо.
В голове Чжу Е взвыла тревожная сирена:
— Тебе плохо?
Он мгновенно перебрал варианты:
— Голова кружится? В ушах шумит? Живот болит? Или просто устал?
Юй Чи выдохнул:
— Первое.
И через паузу добавил:
— И последнее.
Головокружение и усталость. Похоже на начинающуюся лихорадку.
Чжу Е вскинул взгляд на часы: до конца урока оставалось почти сорок минут.
— Я пойду отпрошу нас у учителя.
Чжу Е поднялся, но его руку перехватили.
Слишком холодная.
Это было первое, что почувствовал Чжу Е.
В момент, когда они таскали распечатки, он этого не заметил, но сейчас, от короткого касания, пальцы Юй Чи обдали его холодом, точно гладкий нефрит.
— Не надо.
Юй Чи попытался убрать руку, но Чжу Е не позволил — накрыл его пальцы своими ладонями, полностью обволакивая их теплом.
Юй Чи снова попытался высвободиться, но Чжу Е сжал руку крепче. На мгновение его лицо лишилось привычного дурашливого выражения, а голос прозвучал неожиданно строго:
— Не глупи. Дай я тебя согрею.
Поняв, что Чжу Е всерьёз разозлился, Юй Чи вздохнул и снова выпрямился:
— Всё в порядке.
На словах-то всё в порядке.
Но Чжу Е видел, что Юй Чи даже не пытается изобразить хотя бы вежливую улыбку, которую обычно выдавал при плохом настроении. Сегодня он смотрел исключительно в землю.
Достав незаданный телефон, Чжу Е без колебаний зашёл в приложение и набрал целую корзину лекарств с доставкой.
Лекарства стоили немало.
После оплаты от тех денег, что он добыл вчера, за вычетом заложенных на еду, почти ничего не осталось.
На остатки...
Чжу Е снова открыл курьерскую службу и оформил заказ.
Как раз хватит на грелку для жены.
* * *
Во время дневной репетиции, пока все расходились по группам, Чжу Е схватил Фан Гэ и помчался к будке охраны забрать посылку.
Фан Гэ и Лу Янь совершенно не умели готовить, поэтому целыми днями гадали, как бы выкрутиться с доставкой еды, и уже успели свести знакомство со школьными сторожами.
Благодаря Фан Гэ забрать пакет удалось без малейших задержек.
Получив грелку, Чжу Е заставил Фан Гэ идти вместе с ним вручать подарок.
Количество классов в школе было ограничено, а помещения для инструментальных репетиций отсутствовали, так что им пришлось ютиться в танцевальном зале.
Сегодня проходил первый общий прогон, чтобы участники смогли прииграться друг к другу.
Танцевальный зал располагался на цокольном этаже. Вокруг царил полумрак. Поговаривали, раньше здесь находилось книгохранилище, а потом, за неимением лучших вариантов, пространство приспособили под танцы.
Когда Чжу Е и Фан Гэ спустились вниз, Юй Чи, держа в руках пипу, о чём-то беседовал с другим парнем.
Пальцы Юй Чи всё ещё лежали на струнах, он слегка склонил голову, слушая собеседника; веки его были опущены, а в глубине глаз теплилась мягкая улыбка.
Пока они говорили, парень достал откуда-то грелку и протянул её Юй Чи.
Фан Гэ хлопнул Чжу Е по плечу:
— Слушай, а та грелка точь-в-точь как у тебя.
Чжу Е посмотрел на чужую грелку, а затем перевёл взгляд на ту, что сжимал в собственных руках.
И правда.
Если не считать узора, они выглядели так, будто сошли с одного конвейера.
Фан Гэ подтолкнул его:
— Ты ж специально пришёл грелку отдать? Ну так иди, посмотрим, чью он возьмёт.
Чжу Е не шелохнулся.
Фан Гэ толкнул его ещё пару раз.
Ощутив неладное, он наклонился и заглянул Чжу Е в лицо.
Тот успел нацепить свои солнцезащитные очки.
Фан Гэ: «?»
— Ты что, опять плачешь?
Чжу Е: «...»
Он чуть спустил очки, и в его глазах отчётливо читалось безысходное уныние.
— Я настраиваюсь.
Фан Гэ: — На что ты настраиваешься?
— Учись, пока я жив.
Чжу Е хлопнул его по плечу, достал из аптечного пакетика флакончик капель и пустил пару капель себе в глаза.
Освежающий мятный раствор моментально заставил его глаза покраснеть, а по щекам побежали слёзы.
Фан Гэ: «... Юй Чи — профессиональный актёр. Ты реально думаешь, что его можно надуть этой дешёвкой?»
В следующую секунду он увидел, как Чжу Е поправил очки и напролом двинулся к Юй Чи.
Юй Чи сидел на табурете. Чжу Е подошёл, присел рядом на корточки и уткнулся носом ему в плечо.
Неизвестно, что именно он пробормотал, но Юй Чи протянул руку и сдвинул его очки, обнажив покрасневшие глаза.
И это сработало?!
Фан Гэ, отказываясь верить собственным ушам, подобрался ближе и наконец расслышал разговор:
— Расстроился до слёз? — со слабой усмешкой проговорил Юй Чи.
Он согнул палец и смахнул катившуюся по щеке Чжу Е слезу.
Чжу Е выглядел максимально несчастным, ничего не отвечал и лишь пытался спрятать лицо у Юй Чи на груди:
— Мне просто досадно... Я даже с грелкой опоздал. Какой же я бесполезный.
— Правда плачешь? — мягко переспросил Юй Чи.
Не успел Чжу Е сделать и пару движений, как Юй Чи упёрся пальцем ему в лоб, зафиксировав на месте.
Чжу Е замер, наблюдая, как Юй Чи запускает руку в его карман и достаёт оттуда флакончик с глазными каплями.
По спине Чжу Е пробежал ледяной холодок.
Юй Чи без единой эмоции на лице поинтересовался:
— Душа болит? От раскаяния плакать хочется?
На лице Чжу Е воцарилась звенящая пустота. Он молча достал очки и вернул их на нос.
* * *
Предчувствия Чжу Е почти никогда не подводили.
На последнем уроке, пока учитель подводил итоги дня, Юй Чи сидел, подперев лоб рукой. Он пару раз кашлянул, а на щеках его проступил нездоровый румянец.
— Юй Чи.
Чжу Е окликнул его дважды. Юй Чи с задержкой поднял голову. Из-за недомогания его глаза блестели от влаги, а на ресницах застыли мелкие капельки.
Чжу Е протянул руку и прикоснулся к его лбу.
Сперва кожа не казалась горячей, но спустя пару секунд сквозь неё проступил настоящий жар.
Ладонь Чжу Е была прохладной и приносила облегчение.
Юй Чи редким для себя жестом сам подался навстречу его руке, прижимаясь щекой.
Чжу Е ласково погладил его по голове, а затем сместил ладонь ниже, к горячей ложбинке на шее, помогая хоть немного сбить температуру.
Домой они возвращались под порывами ветра и мелким моросящим дождём.
Юй Чи шёл, уткнувшись взглядом в землю. Реакции его заметно замедлились, и он двигался за остальными чисто на автопилоте.
Чжу Е придерживал его одной рукой за плечи, а второй нёс сумку и держал зонт.
Чу Юй, не понимая, что происходит, подошёл ближе:
— Что с Юй Чи?
Чжу Е чуть заслонил его собой.
Холодный вечерний ветер уже сбил лихорадочный румянец с лица Юй Чи, и хмурое выражение его лица казалось вполне привычным.
Но когда он опускал глаза, а его алые губы и дрожащие ресницы вздрагивали от тихого кашля, в нём проглядывала хрупкая, болезненная красота.
Юй Чи, не замечая этого эффекта, лениво скользнул по нему взглядом:
— Зелёный свет.
Намёк был прозрачнее некуда: не загораживай дорогу.
С точно таким же отстранённым видом он относился к нему и в прошлом.
У Чу Юя на секунду перехватило дыхание.
* * *
Едва оказавшись дома, Юй Чи через силу принял душ и рухнул на кровать. Лишь когда он закрыл глаза, вращение мира перед глазами немного замедлилось.
Чжу Е вошёл с тарелкой еды:
— Поешь немного?
Юй Чи прикрыл веки:
— Не хочу.
Сечас приступ слабости накрыл его с головой — даже просто повернуть голову отзывалось тошнотворной тоской.
Он натянул одеяло до подбородка:
— Я посплю. Будешь уходить — выключи свет.
Чжу Е пришлось унести тарелку обратно.
Едва он открыл дверь, как снаружи обнаружилось полсотни любопытных физиономий, отчего он аж отшатнулся.
Лу Янь шёпотом спросила:
— Как он там?
Чжоу И, подтолкнутый в спину Юй Рао, с трудом выдавил:
— Живой вообще?
Фан Суй молча кивнул, присоединяясь к вопросу.
Чжу Е: «...»
Он искренне изумился:
— Вы чего так за мою жену переживаете?