Еду заказал Фан Гэ.
Юй Чи не знал последних цифр его номера, но заказ почти наверняка предназначался для их компании.
Он протянул руку, намереваясь забрать пакет, но курьер ловко увернулся и снова пробормотал:
— Заказ на номер, оканчивающийся на 1234.
— Мы вместе, — пояснил Юй Чи. — Отдайте пакет мне.
Человек в глубоком капюшоне и плотной маске неуклюже качнул головой.
Не став спорить, Юй Чи повернулся, чтобы позвать Фан Гэ. Однако стоило ему сделать шаг влево, как курьер сдвинулся туда же; шагнул вправо — тот перекрыл дорогу и справа. А когда Юй Чи замер, доставщик тоже застыл на месте.
Намерение преградить путь прослеживалось предельно чётко.
Что за детсад?
В голове у Юй Чи возникли вполне определённые догадки.
— Неужели думаешь, я тебя не узнаю?
«Курьер» обиженно вздохнул, сдёрнул капюшон и спустил маску на подбородок.
Внешние уголки глаз слегка опущены, взгляд ясный, выразительный. Когда не улыбается — настоящий король недовольных мин, зато стоит появиться улыбке — наружу прорывается сплошное дурашливое ребячество.
Юй Чи, не вынимая рук из карманов, негромко произнёс:
— Чжу Е?
В его голосе проскользнула теплота, которую он сам вряд ли осознал.
Чжу Е мгновенно шагнул вперёд и, принеся с собой охапку уличного холода, с разбегу заключил его в объятия.
Юй Чи отлетел на пару шагов назад и едва удержался на ногах.
Фирменные медвежьи объятия семейства Чжу всегда отличались особой мощью — словно с целью вмять человека в себя без остатка.
Сквозь слои плотной одежды просачивался аппетитный аромат шашлычков. Чжу Е крепко сжал талию Юй Чи, взъерошил ему затылок и привычно уткнулся носом в макушку.
— Ужасно скучал.
Он уткнулся губами в мягкие волосы, скользнул по мочке уха и уткнулся в шею.
Лёгких касаний катастрофически не хватало, чтобы утолить голод многочасовой разлуки.
— Едва уехал, сразу захотелось вот так тебя сгрести, — проглухобоко пробормотал Чжу Е.
Юй Чи расслабился и уткнулся лбом в его плечо.
Спустя пару мгновений он тихо фыркнул:
— Драматизируешь.
— Угу.
Свет падал на загривок Юй Чи, подсвечивая гладкую, словно матовый фарфор, кожу.
Чжу Е сжал объятия сильнее, ощущая, как от острого желания чешутся зубы.
Юй Чи едва не задохнулся:
— Не дави так.
— Угу.
Чжу Е соглашался на словах, но сам продолжал гипнотизировать взглядом этот светлый участок шеи, ведя жестокую борьбу с искушением прикусивши слегка прищемить его зубами.
Он зажмурился, глубоко впитал носом родной запах и только спустя долгое время почувствовал, что снова может дышать полной грудью.
Лишь когда отголоски дорожной суеты окончательно улеглись, они вошли в гостиную.
— Вернулся?
Остальные отнеслись к столь быстрому возвращению Чжу Е как к чему-то само собой разумеющемуся и дружно позвали его за стол — уминать горячие закуски.
Опустив взгляд, Чжу Е тут же заметил, как Чу Юй смешивает коктейли.
Этот тип изо всех сил копировал Юй Чи.
Юй Чи проколол ухо — и он тут же проколол. Юй Чи разбавлял алкоголь колой — и Чу Юй взялся смешивать напитки строго в той пропорции, которую Юй Чи использовал на днях.
Разумеется, в стакан Чжу Е колы не недолили. Чистый алкоголь.
Чжу Е:
«...»
Пить стряпню соперника Чжу Е не горел желанием. Зато у Юй Чи сегодня было прекрасное настроение, и он с удовольствием цокался со всеми подряд.
Где-то на середине вечера Чжу Е попытался его остановить:
— Завтра же на занятия. Не напивайся.
Юй Чи взглянул на него абсолютно трезвым взором, если не считать лёгкого румянца на щеках:
— Я не пьян.
— Уверен? Если не тянешь — дуй за детский стол.
Чжу Е вздохнул:
— Ты точно пьян. Здесь нет детского стола.
— Я знаю.
Юй Чи прищурился:
— Я вообще-то подшучиваю над тобой. Неужели не доходит?
Чжу Е оторопел:
—?
И тут же сник:
— А за что подшучиваешь-то?
Юй Чи тихо усмехнулся:
— Ладно, проехали. До тебя всё равно никогда не доходит с первого раза.
— Например?
Юй Чи с бокалом в руке ненадолго задумался:
— Помнишь, когда ты впервые взялся стирать мои вещи и порвал штаны? Я тогда сказал: «Ну ты даёшь, вот это сила».
Глаза Юй Чи сузились от смеха, голос становился всё тише, а потом он и вовсе уткнулся лбом в плечо Чжу Е и затих.
Чжу Е только протянул руку, чтобы поддержать его, как Юй Чи резко вскинул голову. В его зрачках вспыхнули искры:
— А ты что ответил?
Опасаясь, что тот потеряет равновесие, Чжу Е бережно сжал его ладонь:
—... Сказал, что это пустяки. Мол, дома часто стираю руками, всё вычищаю до блеска, так что если надо будет что-то застирать — обращайся.
Юй Чи до слёз хохотал, уткнувшись ему в грудь.
Чжу Е с тяжким вздохом подхватил его на руки и потащил в спальню.
— Надо же, до сих пор помнишь?
Юй Чи некоторое время прикрывал глаза на кровати, а потом вдруг вспомнил кое-что и спросил:
— Ты ведь всё ещё любишь меня?
— Угу.
Чжу Е налил ему воды, придвинул стул к кровати и, смочив полотенце, аккуратно принялся вытирать ему лицо:
— Ты сегодня перебрал.
Юй Чи смежил веки и мгновенно провалился в сон, прижавшись к его руке.
На щеках и у уголков глаз пылал пьяный румянец — нежный, точно у спелого персика. Глядя на него, трудно было удержаться от мысли: а не брызнет ли сок, если слегка прикусить?
Чжу Е откинул с его лба влажные пряди, осторожно протёр лицо, провёл тёплой тканью по изгибу бровей и по опущенным векам.
Чертами лица Юй Чи пошёл в мать: изящные, тонкие брови, делавшие его в детстве совсем утончённым, а под ними — глаза, отражавшие весь звёздный свет. Чжан Юйтан обожала водить его в фотоателье, и снимки потом долго красовались на витрине.
Позже он повзрослел, детская округлость глаз сменилась благородным разрезом, и из миловидного ребёнка он превратился в статного юношу. В старшей школе и университете та прежняя, тонкая красота расцвела с новой силой.
Чжу Е долго не мог оторвать от него взгляда. Он слегка пощекотал пальцами мягкую щеку и с непонятным трепетом в груди укутал его в одеяло.
Когда Чжу Е принял душ и вернулся, Юй Чи уже проснулся. Он лежал, поджав ноги, и молча смотрел на него из-под одеяла.
Взгляд был ясным — хмель, похоже, окончательно улетучился.
— Проснулся?
Чжу Е замер, оценивая его состояние, и, убедившись, что тошнота тому не грозит, протянул таблетку:
— Выпей антипохмельное.
Юй Чи принял лекарство, запив водой, а затем упорно поднялся, намереваясь освежиться в душе.
После банных процедур они уселись на кровати, плечом к плечу опираясь на изголовье, и уткнулись каждый в свой телефон.
После того как Чжан Юйтан опубликовала опровержение, поклонники засыпали её просьбами показать детские фото и видео Юй Чи.
На одном из архивных кадров маленький Юй Чи сидел с пипой в руках, погружённый в музыку. Со стороны это смотрелось трогательно и немного печально — этакий юный бродячий музыкант, хотя вся стена за его спиной была увешана похвальными грамотами.
В комментариях буйствовали фанаты:
«В том возрасте, когда я могла бы выкупить тебя из публичного дома, у меня не было ни гроша!»
«Брат не обучался наукам, но у меня есть конфета. Пойдёшь со мной?»
Юй Чи листал ленту, искренне потешаясь над народным творчеством. Он редко бывал в сети, поэтому, встречая незнакомые мемы, поворачивался к Чжу Е за разъяснениями.
— Так весело?
Чжу Е впервые видел, чтобы комментарии пользователей вызывали у Юй Чи такой искренний смех.
— Ты ведь спрашивал, каким я был в детстве?
Юй Чи указал на экран:
— Вот таким.
Когда его заставляли заниматься, он злился, плакал от досады, если фальшивил раз за разом, радовался похвале Чжан Юйтан и затаивал обиду, если его ругали.
Чжу Е замешкался:
— Кажется, тогда ты был немного послушнее, чем в школе.
— Угу, — Юй Чи посмотрел на него. — И какой вариант тебе нравится больше?
Чжу Е:
«...»
— Ах да, ты ведь уже отвечал на этот вопрос на пляже?
«"Белый месячный свет"... Видишь его, осязаешь, да только в руки не схватишь».
— Я тогда просто хотел тебя разозлить, — признался Чжу Е.
Юй Чи ничего не ответил. Он опустил взгляд, погасил улыбку, убрал телефон и отвернулся, выключив прикроватный торшер.
Спальня погрузилась в темноту.
— Всё ещё дуешься? Из-за того, что я сказал, будто не могу тебя удержать?
Глаза Чжу Е постепенно привыкали к полумраку. Юй Чи лежал с закрытыми глазами. Было непонятно, уснул он или нет, да и выражения его лица в темноте не разглядеть.
Но он всё равно оставался невообразимо красивым и недосягаемым — словно чистый лунный диск.
Студёный, холодный лунный диск.
Раньше Чжу Е не понимал, почему Юй Чи мгновенно замыкается после пары фраз, но теперь, кажется, начал догадываться.
Чжу Е тихо улыбнулся и продолжил:
— За жизнь человек видит тысячи звёзд, но луна ему выпадает лишь однажды.
Чжу Е перевернулся и, как в прошлые времена, крепко обнял Юй Чи прямо поверх одеяла.
Юй Чи вздрогнул от неожиданности и распахнул глаза.
— И пусть её не удержишь руками, я всё равно найду способ сгрести её в охапку. Вот как сейчас.
Чжу Е выждал паузу и тише добавил:
— Если, конечно, сама луна не против.
Юй Чи молчал.
— Луна, луна, прием. Я Земля, как слышно? Ответьте.
Юй Чи зажал ему рот ладонью:
— Заткнись, ты ужасно шумишь.
Чжу Е глухо расхохотался прямо в его ладонь. В какой-то момент одеяло между ними сбилось, и Юй Чи оказался прижат к его груди.
Полежав так немного, Юй Чи почувствовал, что сгорает от жары.
— Может, хватит меня сжимать?
— Мне холодно.
— А мне жарко!
Чжу Е немного подумал, откинул их общее плотное одеяло и укутал Юй Чи своим — более тонким, недавно просушенным на солнце, от которого ещё веяло приятным летним теплом. А затем обвил его руками, словно дракон, охраняющий сокровище:
— Так не жарко.
Юй Чи:
«...»
Он несколько раз с чувством лягнул Чжу Е по ноге.
И всё же быть в чьих-то объятиях дарило удивительное чувство безопасности. Чжу Е уткнулся подбородком ему в макушку, а Юй Чи обнял его в ответ, точно огромную плюшевую игрушку.
Засыпая под едва уловимый аромат сухого тепла, Юй Чи погрузился в глубокий, спокойный сон.
* * *
В пятницу после полудня в актовом зале намечался финальный концерт. Все участники гримировались в свободных классах творческого корпуса.
У Чжу Е и Юй Чи были разные номера, поэтому до самого выступления они не пересекались.
Лишь перед самым выходом, когда номер Чжу Е стоял сразу за выступлением Юй Чи, он устроился за кулисами, наблюдая за сценой.
Перед ним колыхался тяжёлый бархат бардового занавеса.
Из-за кулис отлично просматривалось всё, что происходило на сцене. Репетиция требовалась в основном для настройки света и расстановки инструментов.
Чжу Е наблюдал за тем, как косой луч прожектора прорезает мрак, подсвечивая витающие в воздухе пылинки.
Это был совместный номер с традиционными инструментами и танцем. Музыкантов расположили в три ряда, а девушки в старинных нарядах кружились среди них, пока по сцене стелился густой белый дым.
Оператор крупным планом взял Юй Чи.
На экранах по обе стороны сцены каждый мог видеть, как он, склонив голову, касался струн. В своём сценическом одеянии он выглядел отрешённо и возвышенно — словно бессмертный сошедший с небес.
Чжу Е снова вспомнил кадры из дорамы, которую вчера смотрела пассажирка в самолёте. Там Юй Чи тоже носил белые одежды — чистое воплощение горного потока, вырывающегося из ледяных оков. Этот образ окончательно слился с его воспоминаниями.
Когда Чжу Е выходил на сцену, Юй Чи ещё не успел уйти. Их взгляды пересеклись на мгновение под яркими софитами, после чего Юй Чи первым отвёл глаза и удалился.
Выступление прошло безупречно.
Однако насладиться успехом участники не успели: съёмочная группа подготовила очередной сюрприз.
Едва они вернулись в дом, их перехватили люди в чёрном. Наработанными движениями им завязали глаза и растолкали по машинам.
После пятнадцатиминутной поездки всю восьмёрку расселили по разным локациям.
Юй Чи досталась обычная трёхкомнатная квартира с полной обстановкой. Телефон и карточка с заданием лежали на столе.
[Завтра ваша роль — «Примерный домохозяин». Пожалуйста, наведите порядок в доме до 18:30 и приготовьте роскошный ужин для вашей второй половинки.]
На другом конце города у Чжу Е первым делом отобрали смартфон, оставив лишь конверт.
Он распечатал послание.
[Завтра ваша роль — «Актёр массовых сцен». Лишь честно выполнив все съёмочные задачи за день, вы сможете заработать средства и встретиться с Юй Чи.]
В комментариях начался бум:
«То есть на выходных они меняются ролями?»
«Лу Янь отправили петь в бар, а Фан Гэ — вести бьюти-блог?»
«Неужели поменяли мужей и жён местами? Чжоу И тоже отдувается за Юй Рао на фотосессии!»
«В чём смысл? В прошлом сезоне такого не было!»
Зрители строили догадки, но ведущие в эфире не спешили раскрывать карты. Они лишь напомнили время начала завтрашней трансляции, зачитали партнерский блок и отключили стрим.
На следующий день в восемь утра «Последний месяц» снова вышел в эфир.
После завершения съёмок в Восьмой средней школе города Линьчэн вернулись к привычному формату: восемь параллельных трансляций, между которыми зрители могли свободно переключаться.
На канале Чжу Е действие началось с того, что его, едва проснувшегося, сотрудники погнали на съёмочную площадку.
Первая сцена: роль парня, решившего прыгнуть в море вместе с девушкой из-за несчастной любви.
Волны бились о берег, камеры снимали его лицо крупным планом, вокруг суетились незнакомые люди, а ему требовалось с чувством произносить фальшивые реплики.
Чжу Е впервые пробовал себя в актёрском деле и постоянно перекрывал собой главную героиню. Эпизод длиной в пару секунд переснимали раз тридцать. Чжу Е успел намозолить язык, пока режиссёр наконец не одобрил дубль.
Намеренная провокация от организаторов?
Чжу Е не мог разгадать замысел шоу, но память у него была хорошей, поэтому заучивание текста больших проблем не доставляло.
Вскоре к нему подошёл ассистент:
— Сейчас снимаем сцену прыжка в воду. Желательно сделать с одного дубля. Справишься?
— Без проблем, — не раздумывая отрезал Чжу Е. — Я отлично плаваю.
В итоге следующий час он только и делал, что нырял в холодные волны и ждал, пока его выловят.
Отдохнуть не дали: едва он переоделся, как ему всучили второй сценарий.
Теперь ему выпала роль школьника, подвергающегося буллингу.
Всё утро Чжу Е падал с высоты, катился по лестницам и бесконечно выкрикивал реплики.
Даже его бурлящая энергия к полудню оказалась полностью исчерпана.
Он никак не мог войти в нужное эмоциональное состояние, и режиссёр начал выходить из себя. Доброжелательность сменилась раздражением, и съёмочной группе приказали создать вокруг Чжу Е «атмосферу полного отчуждения», чтобы помочь ему проникнуться ролью.
В перерывах массовка с узким кругом уплетала семечки. Чжу Е попытался подойти — все тут же отвернулись с безучастным видом.
В обед актеры собрались за общим столом. Стоило Чжу Е присесть рядом со своим контейнером, как разговор мгновенно стих, и люди разошлись под благовидными предлогами.
Когда это повторилось в очередной раз, даже зрители в чате заподозрили неладное:
«Похоже, на Чжу Е специально давят...»
«Не просто давят, это уже откровенный моббинг!»
«Что за игры у организаторов?»
Чжу Е никогда не отличался ангельским терпением. Окончательно взвинченный, он просто развернулся и пошёл к выходу.
— Я в этом не участвую, — заявил он съёмочной группе.
— Но если сорвать съёмки...
— Мне всё равно.
Чжу Е прыгнул в первую попавшуюся машину:
— Не собираюсь играть по вашим правилам. Я и сам могу доехать до Юй Чи.
Он с грохотом захлопнул дверь:
— До свидания.
Подобный демарш происходил на проекте впервые.
Операторы и продюсеры растерянно переглянулись, соображая, как удержать бунтаря.
— Ты же не знаешь города, — предпринял попытку один из администраторов. — И адреса у тебя нет. Куда ты поедешь?
Чжу Е замер.
Сотрудник перевёл дух, вспомнив, как во время съёмок тизера Чжу Е реагировал на один только звонок Юй Чи, и понял, что нащупал верную струну.
Более сообразительный ассистент тут же вытащил из кармана конфискованный телефон Чжу Е и предложил сделку: возможность написать Юй Чи в обмен на завершение дневной нормы съёмок.
Чжу Е уставился на гаджет, затем перевёл взгляд на павильоны и замялся.
Он поджал губы, пытаясь сохранить лицо:
— Думаете, меня можно купить парой эсэмэсок?
Телефон звякнул.
Чжу Е выждал секунду и усмехнулся:
— Да я и без телефона...
Телефон звякнул повторно.
Чжу Е выждал две секунды, а затем мгновенно вылез из машины:
— Давай сюда.
Администратор, успевший попрощаться с работой:
«...»
Изоляция на площадке продолжалась до самого вечера. Никто из труппы так и не заговорил с ним.
Сниматься больше не требовалось, поэтому Чжу Е забился в угол и с тяжким вздохом уткнулся в экран, строча сообщения.
[Чжу Е: Тук-тук-тук.]
[Чжу Е: Чем занят?]
(Стикер с котёнком)
Ответ пришёл незамедлительно.
[Юй Чи: Делом.]
[Чжу Е: Оу.]
Спустя пару секунд Чжу Е снова не утерпел:
[Чжу Е: А сейчас?]
Надпись «Печатает...» горела слишком долго, пока наконец не появилось:
[Юй Чи: Ты выглядишь озабоченным. Что-то случилось?]
Все обиды Чжу Е выплеснулись наружу. Он сидел на корточках, едва не плача от тоски по Юй Чи.
Едва он собрался ответить, что всё в порядке, как пришло голосовое сообщение.
Чжу Е включил его, но из-за шума вокруг ничего не разобрал.
Он подбежал к оператору, одолжил наушники и прослушал запись снова.
Голос Юй Чи звучал сдержанно, немного прохладно, но для Чжу Е эти интонации стали лучшим успокоительным:
— Слышал, ты сегодня целый день на площадке? Потрудился...
[Юй Чи: Поужинаем вместе?]
[Юй Чи: Адрес скину позже.]
Чжу Е:
«?»
Поужинаем?
Чжу Е:
«!»
Поужинаем вдвоём!
Совместный ужин — это же почти романтическое свидание при свечах! А если пропустить по бокалу да создать нужную атмосферу... Не значит ли это, что у него появился шанс вернуться в статус законного партнёра?
Чжу Е мгновенно преобразился:
— Режиссёр! Где мой сценарий? Мне нужно повторить текст!
* * *
В это время на кухне Юй Чи кипела работа: три ассистента наперебой давали ему указания по готовке.
По правилам Юй Чи не мог прямо сказать о своих планах и должен был отвечать на сообщения Чжу Е сдержанно.
Продюсеры наставляли его с важным видом:
— Это же сюрприз! Чем сильнее контраст, тем ярче эмоции в финале.
Юй Чи, немного подумав, отклонил их концепцию:
— Если перегнуть с разочарованием, никакой сюрприз потом не перекроет негатив. Не стоит заставлять человека чувствовать себя брошенным весь день ради нескольких минут вечерней радости.
К этому выводу он пришёл далеко не сразу.
Опыта в кулинарии у Юй Чи было немного — обычно всё ограничивалось парой простых блюд. Сегодня же ему впервые пришлось готовить полноценный сет из семи позиций по списку редакции: курица, рыба, говядина... Навыки разделки оставляли желать лучшего: он успел обжечься горячим маслом, а при чистке рыбы содрал кожу на пальце. Только на подготовку ингредиентов ушла масса времени.
Все блюда оказались на столе ровно в 19:30.
По словам съёмочной группы, Чжу Е уже ехал назад. Юй Чи присел на стул в ожидании.
К восьми часам никаких вестей не поступило. Сообщения и звонки Юй Чи оставались без ответа.
Он окинул взглядом остывающую еду и хотел было отложить часть, чтобы разогреть позже, а самому перекусить, но организаторы вмешались:
— По правилам пробовать блюда можно только вместе.
Юй Чи достал дезинфицирующий раствор и иголку и прямо за столом принялся аккуратно вскрывать образовавшиеся волдыри.
Хотя он и догадывался, что задержка Чжу Е — часть сценария, смотреть на то, как труды его рук превращаются в холодную массу, было досадно.
Он потушил свечи, включил верхний свет и налил себе бокал вина.
Так вот в чём заключалась задумка авторов?
Юй Чи опустил веки, скрывая вспыхнувшую горечь.
Время перевалило за одиннадцать вечера.
За дверью наконец донеслись шаги. Выжатый до капли Чжу Е переступил порог. В квартире царила полутьма.
Щёлкнув выключателем в прихожей, он сразу заметил Юй Чи, дремавшего за столом, уткнувшись лицом в сложенные руки.
Совсем как в тот вечер, когда он уходил за ягодами годжи. На столе стыли семь или восемь блюд. Выглядели они не слишком аппетитно, но по характерному виду Чжу Е сразу понял: Юй Чи готовил сам.
Ночной город за окном казался ещё тише, чем их прибрежный домик.
Стараясь не шуметь, Чжу Е выдвинул стул и сел рядом, не ставя цель будить хозяина.
Юй Чи дышал ровно и глубоко, кончики его ресниц едва заметно поддрагивали. В этой позе его губы казались чуть приоткрытыми. Чжу Е тихо усмехнулся, ощущая, как накопившееся за день раздражение постепенно растворяется без остатка.
Полюбовавшись им еще немного, Чжу Е осторожно коснулся его ресниц.
У Юй Чи они были густыми и длинными. Стоило Чжу Е задеть их парой движений, как Юй Чи нахмурился, открыл глаза и туманным взглядом уставился на гостя.
Чжу Е привычно расплылся в широкой улыбке:
— Я вернулся.
— Угу.
Юй Чи окончательно проснулся и окинул взглядом накрытый стол:
— Всё остыло. Закажем доставку?
— Ну уж нет, — Чжу Е мгновенно подхватил палочки. — Я хочу попробовать то, что сделал ты.
Уже через секунду его лицо судорожно дернулось.
Креветки... были приторно-сладкими.
Не веря своим рецепторам, он зачерпнул другое блюдо.
Ну конечно. Юй Чи перепутал сахар с глутаматом натрия.
— Что с лицом? — Юй Чи, ничего не подозревая, потянулся за приборами. — Невкусно?
Прежде чем палочки Юй Чи коснулись тарелки, Чжу Е ловко отодвинул угощение:
— Я сейчас всё быстро разогрею.
Повторная термическая обработка займёт считанные минуты. Когда Чжу Е вернулся с подносом из кухни, потухшие свечи на столе горели вновь.
Чжу Е как бы между прочим поинтересовался:
— Ты не порезался, пока готовил?
Юй Чи качнул головой.
Через пару секунд он поднялся и наполнил бокалы.
Подняв свой, он посмотрел на Чжу Е:
— Будешь?
Мягкий свет свечей сглаживал черты. Половина лица Юй Чи купалась в тёплом отблеске, другая утопала в тени от длинных ресниц, а в уголках глаз плясали едва уловимые искры.
Чжу Е, заворожённый этой картиной, начисто забыл о своей непереносимости алкоголя:
— Буду.
Отец с детства твердил ему, что выносливость к спиртному — дело тренировки. Тогда Чжу Е не верил. Но этим вечером он пил наравне с Юй Чи довольно долго, и когда тот уже заметно захмелел, Чжу Е всё ещё сохранял ясность мысли.
Под конец вечера Юй Чи уткнулся лбом в столешницу, задумчиво разглядывая опустевший бокал. Затем, совсем по-детски, он вытянул ладонь и ткнул пальцами в грудь Чжу Е, пробормотав:
— Готовить... это так сложно.
Вспомнив, как уверенно тот заявил об отсутствии травм, Чжу Е почувствовал, как сжалось сердце.
Он склонился и мягко подул на обработанные порезы на его пальцах:
— Раз сложно — больше не притрагивайся. Хватит того, что готовить умеет кто-то один из нас.
Юй Чи тяжело вздохнул и тихо добавил:
— И сниматься в кино... тоже сложно.
Тут Чжу Е мог сочувствовать как никто другой.
— Я тебя никому в обиду не дам, — принялся утешать его Чжу Е. — Будешь отдыхать дома, и делать ничего не придётся.
— Это как? — Юй Чи чуть приподнял голову, с трудом фокусируя взгляд. — Будешь заставлять меня силой?
Чжу Е вспыхнул и промолчал.
— Как именно ты собираешься действовать силой? — повторил вопрос Юй Чи.
— Ну... вот так и вот этак, — неопределенно пробормотал Чжу Е.
— Понятно.
Юй Чи долго молчал.
Чжу Е решил, что тема закрыта, и попытался поднять его, чтобы отнести в спальню. Но стоило ему наклониться, как Юй Чи подался вперёд и легким движением прикусил его кадык, а уходя назад, бездумно провел кончиком языка по коже.
Чжу Е замер, боясь шелохнуться:
— Юй Чи, прекрати... Утром сам же будешь злиться.
— С чего бы?
У Юй Чи не осталось сил даже держаться прямо. Его дыхание щекотало ухо Чжу Е, отправляя судорожную волну по всему телу.
Он действительно не понимал намеков, рассматривая партнера абсолютно невинным взглядом.
Руки Чжу Е дрогнули. Не выдержав, он подхватил Юй Чи, усадил прямо на край стола и накрыл его губы своими.
Юй Чи пытался отстраниться, но воздуха не хватало, и в конце концов он проворчал:
— Перестань... мне щекотно.
Чжу Е отстранился на сантиметр.
Юй Чи прищурился и требовательно произнёс:
— Стол холодный и твёрдый. Неси меня на кровать.
После этих слов любые сдерживающие барьеры окончательно рухнули.
* * *
В воскресенье в восемь утра эфир возобновился.
Организаторы не давали четких указаний на этот день, предоставив участникам неофициальный выходной.
В этот час большинство каналов пустовали — артисты отсыпались в своих комнатах.
Лишь в окне Чжу Е кипела жизнь: он с самого утра промывал рис, напевая под нос что-то весёлое.
Чат мгновенно оживился:
«Ничего себе, Чжу Е сегодня ранняя пташка!»
«Цветочек прямо сияет от счастья!»
«Покажи жену!»
Запретов от режиссеров не поступало, а готовить в одиночестве было скучно, поэтому Чжу Е с удовольствием включился в общение со зрителями.
Чу Юй, у которого образовались другие съёмки, уехал ещё ночью, не успев попрощаться лично, и просто скинул крупный перевод в общий чат.
Стоило Чжу Е открыть приложение, как Чу Юй прислал личное сообщение — ту самую сохранённую картинку с отсчётом дней до их с Юй Чи окончательного развода.
Улыбка на лице Чжу Е мгновенно погасла.
Зрители зашлись в экстазе:
«Ха-ха-ха, даже уехав, успел уколоть!»
Чжу Е гордо вскинул подбородок:
— Меня этой картинкой больше не задеть.
Чат требовал подробностей, но Чжу Е лишь загадочно улыбался, демонстрируя абсолютную уверенность в том, что гроза миновала.
Раз уж Юй Чи позволил ему остаться ночью, значит, в глубине души он его давно простил. В логике этого умозаключения Чжу Е не сомневался ни на секунду.
Около десяти проснулся Юй Чи.
Не успел Чжу Е задать ни одного вопроса, как на его счёт прилетел перевод на две тысячи юаней.
Чжу Е с гордостью продемонстрировал экран перед камерой:
— Знаете, что это?
Чат: «?»
Чжу Е:
— Карманные деньги от законного супруга.
Не успели зрители переварить новость, как поверх перевода всплыло новое сообщение от Юй Чи.
Два коротких, ледяных слова в его фирменном стиле:
[За услуги.]
Чжу Е перечитал текст, и его победоносная ухмылка мгновенно сползла.
Чат сорвался на безудержный хохот:
«А-ха-ха-ха-ха!»
«Теперь понятно, чего он так радовался! Он реально решил, что одна ночь всё списала?»
«Поздравляем господина Чжу! За две недели упорного труда он прошёл путь от бывшего мужа до эскортника!»
«"Карманные деньги от законного супруга", ну-ну!»
Чжу Е отказывался верить в происходящее.
Когда Юй Чи вышел к завтраку, Чжу Е спросил с затаённой надеждой:
— Неужели у тебя совсем ничего не отозвалось? Я ведь неплохо старался. Да и сервис у меня на высоте.
Юй Чи оторвал взгляд от тарелки:
— Мало перевёл?
—... Ты правда думаешь, что я продаю душу и тело за пару грошей?
— И к чему тогда этот разговор?
— А можно мне... получить повышение до постоянного парня?
Юй Чи невозмутимо кивнул:
— Без проблем. Ты действительно подходишь к делу ответственно. Если потребуется — буду обращаться. Тебе как удобнее принимать оплату: раз в неделю или раз в месяц? Наличными или переводом?
Чжу Е:
«...»
Ему нужно совсем другое повышение!
Комментарии летели с бешеной скоростью.
Чжу Е за весь завтрак не произнёс больше ни слова, молча наблюдая за тем, как ест Юй Чи.
В чате сменилось настроение:
«Слушайте, а ему реально больно...»
«Кажется, мы слишком громко смеялись...»
«Ну, если посмотреть с другой стороны, они хотя бы стали ближе!»
«Без его болтовни в кадре слишком тихо...»
Юй Чи тоже заметил его состояние и молча протянул ему пышную паровую булочку.
Чжу Е серьезно поднял глаза:
— А у тебя тарификация почасовая или посуточная? Через сколько смен я смогу рассчитывать на карьерный рост?
Юй Чи:
«...»
Он не выдержал, усмехнулся и просто заткнул ему рот этой самой булочкой:
— Ешь свой баоцзы.
Чжу Е на автомате возразил:
— Это маньтоу. Без начинки.
Юй Чи строгим взглядом смерил его.
Чжу Е тут же пошёл на попятную, прожевал и выгородил:
— Хотя нет, отличный баоцзы. Ужасно вкусный.
* * *
В полдень на официальной странице шоу вышло обновление: организаторы выложили восемь коротких роликов, отметив аккаунты всех участников.
В этих видео раскрывались закулисные детали вчерашнего дня.
Одновременно с публикацией каждого артиста пригласили в отдельный съёмочный павильон.
Юй Чи вручили планшет с записью, посвященной Чжу Е.
Судя по интерьеру, это были кадры из не вошедшего в эфир материала к тизеру.
За кадром редактор задавал один и тот же вопрос каждому: «О чём вы больше всего сожалеете в этих отношениях? Вы можете не озвучивать ответ вслух, просто запишите его на листе».
Подведя участников к этой теме целой серией вопросов, интервьюер смог добиться искренности.
Даже Чжу Е, который поначалу отнекивался от любых расспросов, затих и посмотрел на белую стену, отделявшую его от соседней комнаты.
Его главное сожаление:
За два дня до пятилетней годовщины их отношений они с Юй Чи договорились поужинать вместе. Чжу Е весь день готовил сюрприз, но Юй Чи так и не пришёл — лишь прислал короткое сообщение с просьбой не ждать его и ужинать одному.
А буквально через пару часов Чжу Е увидел в сети снимки Юй Чи, выходящего из отеля с незнакомой девушкой.
Чжу Е тогда долго сидел у мусорного ведра, выбрасывая остывшие блюда одно за другим, а потом уехал в офис.
Через два дня он подписал заявление на развод.
Чжу Е писал медленно, делая паузы после каждой фразы. На эти несколько строчек у него ушла целая минута.
Только сейчас Юй Чи понял, почему вчера организаторы заставили его готовить ужин и прождать в одиночестве до одиннадцати вечера.
Разница заключалась лишь в том, что Юй Чи в итоге дождался человека, а Чжу Е — нет.
Юй Чи хотя бы знал, что это сценарий. Чжу Е же тогда остался один на один с неизвестностью.
Это чувство — когда надежда угасает вместе с остывающей на столе едой — разъедает изнутри.
Раньше при любых слухах Чжу Е первым делом требовал объяснений. Но в тот день он не сказал ничего.
Что чувствовал Чжу Е, пока Юй Чи успокаивал Су Цунъинь в номере отеля и просил не ждать его домой? Что проносилось у него в голове, когда он листал ленту с этими снимками?
Запись закончилась, и сотрудник спросил Юй Чи:
— Есть что-то, что вы хотели бы сказать после увиденного?
— Раньше я думал, что если после всех объяснений человек продолжает сомневаться, значит, между нами просто нет доверия, — тихо проговорил Юй Чи. — Но теперь понимаю: даже если ты точно знаешь, что сплетни врут, видеть подобное всё равно больно.
* * *
В соседней комнате Чжу Е смотрел видео про Юй Чи.
Юй Чи заполнял свой лист очень долго.
Всё началось с одной сложной роли.
Персонаж Юй Чи находился в глубокой депрессии, и режиссёр требовал от актеров максимального погружения. Однако один из исполнителей второго плана, имевший связи среди инвесторов, взъелся на Юй Чи. Он намеренно срывал сложные дубли и подбивал остальных участников съёмочной группы саботировать работу. Юй Чи приходилось снова и снова погружать себя в это разрушительное состояние, чтобы выдать нужный кадр.
Режиссёр долго терпел капризы богатого покровителя актера, пока Чжу Е не приехал на площадку навестить Юй Чи. Воспользовавшись случаем, режиссёр выбил финансирование у семьи Чжу и уволил провокатора.
Но психологическое состояние Юй Чи к тому моменту было подорвано. Он не мог выйти из образа, грань между реальностью и сценарием стёрлась, и он почти перестал разговаривать.
Именно тогда он начал отдаляться от Чжу Е.
Кое-что из той истории Юй Чи не стал писать на бумаге. Но Чжу Е знал продолжение от своей матери.
Менеджер Юй Чи, прекрасно зная о его тяжелом состоянии, обманом заманил его на банкет под предлогом празднования окончания съёмок. За столом сидели влиятельные люди, а в центре восседал тот самый уволенный актёр.
Почувствовав власть, тот начал открыто глумиться над Юй Чи.
Никто не ожидал, что сдержанный Юй Чи сорвётся.
Он молча взял стеклянную бутылку и разбил её о голову обидчика, попутно досталось и заступившемуся за него продюсеру.
После этого случая Юй Чи перекрыли все дороги. Проекты забирали один за другим, а потом и вовсе отправлены в «заморозку».
Мать Чжу Е тайком уладила юридические последствия, помогла ему расторгнуть контракт с прежним агентством, закрыла долги по неустойке и отправила его в поездку, чтобы он мог прийти в себя.
Те самые первые скандальные снимки у отеля появились, когда Юй Чи помогал жене одного из топ-менеджеров уличить мужа в измене. Чтобы у Чжу Е не возникло подозрений, Юй Чи забронировал номер с его карты и сразу скинул ему номер комнаты с пояснениями.
Но папарацци почувствовали наживу. И последующие скандалы уже никто не проверял — грязь просто валили кучей.
Долг, о котором упоминалось ранее, был той самой неустойкой, которую за него выплатила мать Чжу Е.
Именно поэтому вчерашние задания для Чжу Е — ледяная вода, падения с высоты, лестницы — были не случайны. Чжу Е, не будучи профессиональным актёром, выдохся за день. Юй Чи же пробыл в такой атмосфере больше полугода. В результате у него сформировался стойкий посттравматический синдром — отсюда его страх перед водой, молчаливость и категорический отказ от съёмок в кино.
Та картина так и не вышла в прокат, а сам Юй Чи так и не смог окончательно справиться с той травмой.
Но даже когда деструктивные эмоции готовы были захлестнуть его с головой, он из последних сил сдерживался, чтобы не выплёскивать этот тёмный поток на Чжу Е. Он продолжал ходить на работу, улыбаться объективам, а возвращаясь домой, обнимал Чжу Е как ни в чём не бывало.
Юй Чи всегда оставался собранным, рассудительным и гордым. Он привык решать проблемы в одиночку, но на этот раз ресурсов просто не осталось.
У него не было сил гасить вспышки Чжу Е, давать бесконечные объяснения и успокаивать его. Находясь на грани нервного срыва, Юй Чи посчитал, что единственным разумным выходом для них обоих станет развод.
Любовь не могла заслонить собой всё остальное. Сначала нужно восстановить себя, а уже потом отдавать тепло другим.
«Своевременно зафиксировать убытки — лучшее решение для нас обоих».
Не только для Чжу Е. Для них обоих.
Чжу Е вдруг показалось, что он впервые по-настоящему понял Юй Чи.
Поэтому, когда оператор наставил на него объектив и спросил о впечатлениях, всё его эгоистичное упрямство — желание вернуть всё назад любой ценой и не отпускать Юй Чи — испарилось без остатка.
Чжу Е выдохнул и произнёс:
— Я просто хочу помочь ему пройти этот путь. Чтобы он снова стал счастливым Юй Чи.