Съёмочная группа давно взяла за правило совершать длительные переезды во время пауз между прямыми эфирами. Вот и в воскресенье, стоит только камерам погаснуть, участников погрузили в машины, где под познавательные рассказы организаторов они тряслись по извилистым дорогам вплоть до полуночи, пока кортеж наконец не прибыл к месту назначения.
Локацией для третьего этапа выбрали высокогорное селение одного из этнических меньшинств, славящееся своими долгожителями. Оно примостилось в глубине горного массива и считалось всемирно известной Деревней Долголетия. За последние пару лет у подножия гор заново уложили дороги, да и туристическая инфраструктура подтянулась — словом, после модернизации селение превратилось в довольно приятный курорт.
Главной достопримечательностью Деревни Долголетия считалась Древняя башня Гуэй.
Изначально её именовали Барабанной: на самом верху когда-то висел гигантский набат, в который били, предупреждая жителей об опасности. Века шли, набат растворился в истории, но сама конструкция выстояла. Позже её отреставрировали и переименовали из Барабанной в Древнюю башню Гуэй.
Именно она и должна была стать основной съёмочной площадкой на ближайшую неделю.
Всего в сотне метров от башни располагалась гостиница. В отличие от прошлых выпусков, где гостей селили попарно, на этот раз организаторы раскошелились и выделили каждому по отдельному номеру. Семь человек как раз заняли второй и третий этажи.
Прежде чем разойтись по комнатам, участники поучаствовали в жеребьёвке, вытянув способы завтрашнего появления и костюмы — эти кадры должны были пойти в финальную телеверсию.
Юй Чи и Чжу Е выпал выезд верхом.
На предоставленном съёмочной группой эскизе один из них держал лошадь под уздцы, а второй восседал в седле.
Для подстраховки перед сном всех повели на примерку нарядов и репетицию маршрута. Юй Чи и Чжу Е отправили налаживать контакт с лошадью, которой предстояло участвовать в завтрашней съёмке.
Занятия проходили на ровной грунтовой площадке. Поодаль дежурили сотрудники, готовые вмешаться при малейшей опасности.
Первым делом требовалось решить, кто именно сядет в седло.
Судя по рисунку, на коне должен был восседать Юй Чи. Тот уже снимался в исторической дораме и кое-какой опыт верховой езды имел, так что организаторы, разумеется, без лишних раздумий утвердили его кандидатуру.
— Неужели обязательно верхом? — уточнил Юй Чи у сопровождающего.
— Крайне желательно, — отозвался тот.
Юй Чи спорить не стал. Он протянул руку и ласково погладил коня по морде. Черный вороной мерин обладал кротким нвом, чужака не испугался и даже ткнулся мордой в ладонь Юй Чи.
Чжу Е повернулся к инструктору:
— А нельзя поменять всадника?
— Ты раньше ездил верхом? — поинтересовался тот.
— Так, баловался пару раз.
— Всё равно снизу будут вести за уздцы, — пожал плечами Чжу Е. — Продвинуться-то надо на какую-то сотню метров, уметь ездить не так уж и важно.
Инструктор не успел открыть рот, а Юй Чи уже вставил ногу в стремя и ловко взлетел в седло.
Конь качнулся, вознамерившись сделать шаг.
Чжу Е от испуга тут же подскочил ближе, готовый подстраховать.
Глядя на его перепуганную физиономию, Юй Чи не удержался от смешка.
— Ну кто так страхует?
Чжу Е согнул руки в локтях и замер возле коня с таким видом, будто если Юй Чи действительно решит свалиться, он непременно его поймает.
Инструктор тоже усмехнулся и, подозвав Чжу Е, принялся втолковывать ему, как правильно держать поводья.
Чжу Е слушал с предельно серьёзной миной — куда более сосредоточенно, чем когда-то на уроках в старшей школе.
А уж когда пошёл под уздцы, то делал шаг и тут же вскидывал голову на Юй Чи, до смерти боясь какого-нибудь подвоха.
Инструктор устал его успокаивать, убеждая, что дергаться не стоит и пора бы расслабиться.
Лишь после получаса упорных тренировок Чжу Е осмелился шагнуть вперед с нормальной скоростью.
У инструктора язык намозолился: он признался, что таких трусливых учеников еще не встречал — тот, кто ведёт коня, дёргался сильнее того, кто сидит в седле.
К тому моменту луна ушла высоко в небо, заливая всё вокруг серебристым инеем света — словно замерли сами годы.
Тренировочная площадка примыкала к самой реке. Чжу Е с поводом в руках вёл Юй Чи вдоль берега, а инструктор и парочка операторов держались на отдалении, снимая рабочие материалы.
Чжу Е так и не расслабился — тело его оставалось натянутым, как струна, а сам он топорно выполнял заученные указания.
Юй Чи хмыкнул:
— Ты что, коней боишься?
— Вовсе нет. — Чжу Е вскинул подбородок: — А ты?
— И я нет.
Чжу Е не повернул головы, но его голос в ночной тишине прозвучал неожиданно глухо:
— Скажи правду.
— Лошадей я и правда не боюсь, — признался Юй Чи. — А вот падать... немного опасаюсь.
Было дело — свалился однажды, вывихнул плечо.
Говорят, со временем боль забывается, но Юй Чи до сих пор помнил ту адскую судорогу, от которой хоть как-то спасало только согнутое положение тела.
Чжу Е замер.
Прошло несколько секунд, прежде чем он нашёл в себе силы произнести:
— На тех съёмках, да?
— Угу.
Уловив странные интонации в его голосе, Юй Чи добавил:
— На самом деле в момент падения почти не больно. К тому же по сравнению с теми, кто ломает ноги или ребра, обычный вывих — ерунда.
В темноте Юй Чи заметил, как Чжу Е смахнул что-то со щеки.
— Надо же...
— А я и не знал тогда ничего, — пробормотал Чжу Е, упрямо шагая вперёд. — Я ведь тайком прибегал к тебе на площадку. Ты вечно спал где-то в уголке или учил роль, вот я и думал, что у тебя всё в порядке.
Юй Чи тогда строго-настрого запретил ему появляться на площадке. Чжу Е был слишком горяч: однажды, увидав постановочную драку с участием Юй Чи, он устроил скандал и потребовал у режиссёра сменить партнёра, чуть не сорвав съёмочный график.
Он не понимал, где бьют понарошку, а где по-настоящему. Он знал лишь одно: обижать Юй Чи никому не дозволено.
После того случая Юй Чи перед каждыми съёмками вдалбливал ему: «Есть свободное время — иди зарабатывай деньги. На площадку ко мне не суйся».
Поэтому Чжу Е приходилось пробираться к нему тайком, да так, чтобы Юй Чи ничего не заметил.
— Это всего лишь работа, без травм в актёрстве никак, — сдержанно роздалось сверху.
Юй Чи никогда не считал Чжу Е виноватым и уж тем более не ждал от него самобичевания. Напротив, как спутник жизни Чжу Е, пусть и слегка болтливый да мальчишеский, был весьма неплох.
Чжу Е снова утёр лицо.
— Опять плачешь? — осторожно уточнил Юй Чи.
— Ничего подобного! — Чжу Е, так и не повернувшись, огрызнулся: — С чего это опять? Я что, по-твоему, плакса?
«Ещё какая», — мысленно усмехнулся Юй Чи.
До того как они начали встречаться, сколько Чжу Е ни дразни, сколько с ним ни дерись — ни единой слезинки не выбьешь. С чего же после развода он стал таким слезливым?
Не удержавшись, Юй Чи озвучил эту мысль вслух.
Чжу Е окончательно встал как вкопанный и смерил Юй Чи свирепым взглядом.
И тот мгновенно разглядел покрасневшие от торопливого трения веки.
И впрямь расплакался.
— Перестань уже думать, будто мной так легко помыкать! — буркнул Чжу Е. — Кабы не любил тебя, стал бы я за тобой бегать?!
— Вот как, — с улыбкой отозвался Юй Чи и, притворившись, будто ничего не понял, слегка потянул повод на себя.
Второй конец находился в руках Чжу Е; от рывка его запястье дёрнулось, и он недоумённо вскинул взор на всадника.
Юй Чи наклонился ниже, поддевая его:
— Выходит, стоит тебе разлюбить меня и переключиться на кого-то другого, как ты без раздумий развернёшься и сбежишь?
Чжу Е застыл.
Глаза его налились настоящей злобой:
— Ты вообще по-человечески понимаешь?! Я говорю, что люблю тебя, дурак, потому и сердце за тебя болит, потому и спуску тебе даю! Будь на твоём месте кто другой, я бы давно уже...
— Что «давно уже»? — полюбопытствовал Юй Чи.
Чжу Е осекся.
— Да откуда я знаю?! Только ты смеешь дразнить меня целыми днями! Ни с кем другим у меня никакого «давно уже» не было!
— Я тебя не дразнил.
— Да ты мне прозвища раздаёшь! Rраньше в постели звал бешеным псом, теперь перед всеми окрестил диким цветком! Я тебе каждый раз бульон из молодых петушков варю, на гриле устрицы заказываю, дикий ямс готовлю, а ты всё мне сбываешь — дескать, тебе полезно, укрепляй здоровье! Я-то, дурак, обрадовался, всем раззвонил, какой ты заботливый, при каждом удобном случае эти блюда заказывал, пока кровь из носа не пошла от избытка жара! А это всё, оказывается, для почек и потенции!
Чжу Е, едва не срываясь на навзрыд, добавил:
— Даже Сяо Фу меня спросил, не сходить ли мне к врачу!
Юй Чи, не подозревавший, какая глубокая обида копилась в душе бывшего мужа, со смеху чуть не свалился с конской спины.
— Я думал, ты в курсе, к чему эти намеки, — с трудом проговорил он. — Просто хотел подшутить.
Прежде по ночам, когда Юй Чи просил остановиться, Чжу Е вечно неохотно упрямился и спрашивал, уж не выдохся ли тот.
Увидав устриц, Юй Чи решил, что Чжу Е намекает на его собственную несостоятельность, вот и отодвинул тарелку назад с невозмутимой миной: мол, кому тут действительно нужно подкрепиться, так это тебе.
Кто ж знал, что Чжу Е подвоха не распознает? Следующие три месяца он при каждом удобном случае хвастался перед знакомыми: «Слыхали, как обо мне жена печётся? Устрицами да молоденькими петушками кормит!». А на банкетных обедах неизменно заказывал то же самое, смертельно боясь, как бы окружающие не усомнились в трогательной заботе его супруга.
Слухи в итоге докатились до родителей Чжу Е, и те с тревогой позвонили Юй Чи: неужели прошлые снадобья не помогли? Может, попробовать народные средства для их сыночка?
Юй Чи тогда долго ломал голову, пока до него не дошёл подлинный смысл родительского беспокойства.
Вернувшись домой, он весьма деликатно намекнул Чжу Е, что пора бы завязать с целебной диетой, на что тот радостно отозвался: «Да пустяки, у меня просто организм слабый, надо подлечиться!».
Рядом с другими людьми Юй Чи быстро уставал: приходилось сглаживать углы, следить за словами и соблюдать кучу правил.
Зато Чжу Е был прост как три копейки и вечно лучился жизнерадостностью. Находясь подле него, Юй Чи никогда не боялся взболтнуть лишнего или испортить настроение — Чжу Е походил на податливое мягкое тесто, коего мни сколько душе угодно.
А на следующее утро он всё так же искренне улыбнётся тебе в ответ.
Потому-то Юй Чи и не мог удержаться от искушения поддразнить его.
Сделав ещё круг по площадке за неспешной беседой, они вернулись к исходной точке. Чжу Е посмотрел на Юй Чи:
— Я теперь опытный коновод. Всё ещё боишься? Если да, давай ещё пару кругов пройдем.
— Не боюсь, — качнул головой Юй Чи. Смотря на здешние горы и воды, на воцарившийся покой, он вспомнил немало приятных минут и впервые за долгое время по-настоящему расслабился. — А сам не хочешь проехать?
— А? — Чжу Е насторожился. — Опять подвох? Пощади, предок, хватит надо мной издеваться.
— В этот раз без подвоха, — улыбнулся Юй Чи. — Залезай, покатаю тебя.
— Залезать?! — Чжу Е глянул на конскую спину и мгновенно воодушевился. — Залезать?! В смысле — позади тебя?!
Юй Чи опешил.
— Впереди меня.
— Так ты будешь меня обнимать? — Чжу Е уже горел от нетерпения. — Если свалимся, ты хоть не на меня упадёшь!
Несмотря на эти слова, когда инструктор помог Чжу Е забраться на коня, тот все равно оказался позади Юй Чи.
До знакомства с Юй Чи Чжу Е каждое лето и каждую зиму проводил в поездках и всяческих развлечениях, так что верховой езде учился наверняка. Просто со старшей школы ни разу в седло не садился, и теперь всё держалось на мышечной памяти.
В собственных навыках он был неуверен катастрофически, потому первый полукруг судорожно сжимал Юй Чи, до смерти боясь, как бы тот не вылетел из седла.
Лишь затем понемногу расслабился и, сообразив, какой редкий шанс выпал, беззастенчиво обнял Юй Чи за талию.
Юй Чи лишь тихо цыкнул. Настроение у него сегодня было отличное, он наслаждался редким покоем и горными пейзажами, а потому капризничать не стал.
Чжу Е тем временем тихонько вдыхал аромат, исходивший от бывшего мужа, совершенно не замечая, мимо чего они едут. В голове крутилась одна-единственная мысль: «Хе-хе-хе, женушка... хе-хе-хе, как же от тебя приятно пахнет!»
Когда они вернулись и сдали коня, Чжу Е торжественно внес верховую езду в список своих самых любимых занятий на всю жизнь.
Около половины четвёртого утра они наконец забрали на стойке регистрации ключи.
Номер Юй Чи располагался на третьем этаже. Распахнув окно, можно было любоваться бирюзовой гладью горного озера, за которым возвышались бесконечные пики под непроницаемым небом. В зимней стуже ночная тишь стояла такая, что не слышно было даже цикад.
На столе рядом с электрочайником стояла приготовленная съёмочной группой ваза с фруктами, к которой прикрепили карточку с заданием и кратким описанием истории Древней башни Гуэй и темы следующего выпуска.
Из-за обособленности от внешнего мира большинство местных построек сохранили древний колорит. На эту неделю как раз приходился самый пышный традиционный праздник, поэтому организаторы решили воспользоваться колоритом здешней архитектуры и отправить участников в прошлое, дабы те сполна вкусили радостей древности.
В конце карточки содержалось напоминание: завтрашний эфир стартует ровно в 08:30. Испытания предстоят суровые, визажисты постучат в двери ровно в 07:30, так что всем настоятельно рекомендуется как следует выспаться.
* * *
В восемь тридцать утра прямой эфир шоу «Последний месяц» закрутился точно по расписанию.
Под скороговорку ведущего квадрокоптер, приготовленный съёмочной группой, облетел Древнюю башню Гуэй, поднявшись от живописного озера к самым высоким пикам, сделал круг подле величественного четырнадцатиэтажного сооружения и плавно пошёл на снижение.
Первыми в кадре появились Юй Рао и Чжоу И.
Наряд Юй Рао в этот раз походил на традиционное одеяние народа мяо: волосы убраны наверх и сколоты серебряными шпильками, поверх длинного плаща наброшена пурпурная мантия, украшения при каждом шаге тихонько звенят.
Одеяние Чжоу И выглядело куда скромнее — лишь на шее красовалась серебряная пектораль.
Лу Янь и Фан Гэ смахивали на бойкую героиню и избалованного барчука из исторической дорамы: у одной в руках застыла карамельная фигурка, у другого на поясе болталась тыква-горлянка с вином. Фан Гэ впервые нацепил исторический парик и долго поворачивался перед камерой, поправляя пряди.
Фан Суй снял очки, облачился в длинный халат цвета лунного света и поклонился сложенными руками в кадр, раскинув бумажный веер — вылитый утончённый книжник.
Юй Чи и Чжу Е вышли последними.
На Чжу Е красовались тяжелые доспехи, лицо испачкано сажей и кровью — вылитый генерал, только что вернувшийся с поля битвы.
Он держал под уздцы коня, который неторопливо шагал следом. А в седле восседал Юй Чи в алом, как пламя, одеянии. Пояс ярко подчеркивал его узкую талию, сам он сдерживал поводья с опущенным взором, а высокий хвост развевался на ветру.
Прямо перед камерой конь неожиданно встал как вкопанный. Чжу Е сцеплял зубы и дёргал повод, но всё без толку. Наклонившись к уху животного, он процедил с угрозой:
— Не пойдёшь — оставлю без ужина.
Конь лишь презрительно фыркнул ему прямо в лицо.
Чжу Е:
* * *
Он сменил тон:
— Братец конь, ну хорошая же лошадка, сделай пару шагов.
Конь косо взглянул на него и грациозно вскинул копыто. Чжу Е упрашивал — конь продвигался на вершок.
Чжу Е ответил:
— Плохая лошадь.
Конь замер.
— Братец конь?
Конь сделал шаг вперед.
Юй Чи, наблюдававший за этой ценой с высоты седла, не выдержал и тихо рассмеялся.
А когда вскинул голову, в его глазах заиграли осколки лунного света, а конский хвост качнулся, придавая образу юношескую пылкость.
Чжу Е и сам не ожидал, что дойдёт до такой низости — уговаривать коня на каждом шагу.
— Братец конь...
— Ну пройди пару шагов, миленький.
— Брат? Ну ещё чуть-чуть?
Чжу Е недоумевал:
— Я же вчера отлично тренировался! С чего вдруг?!
Конь окончательно встал и вознамерился развернуться.
Чжу Е:
—?! Чу Юй, ты опять за своё?!
Едва прозвучало это имя, как все присутствующие полегли от смеха.
Чу Юй, заглянувший в прямой эфир ради забавы, онемел:
* * *
И тут же отправил в чат огромное цветное сообщение.
[Чу Юй: Это ещё кто?! Он что, даже с лошадью сладить не в состоянии?!]
Чжу Е на экране ничего не подозревал и, отвернувшись от камеры, дважды громко чихнул.
[Народная мудрость: первый чих — о тебе думают, второй — точно кто-то ругает за спиной]
[Раньше не верил, а теперь вижу — всё правда!]
[Ха-ха-ха-ха, хоть слова Чу Юя и не выглядят смертельными, в душе он наверняка обозвал его дрыщом!]
У подножия башни Гуэй Лу Янь тоже поинтересовалась:
— Брат Е, тебя там случайно никто не обзывает?
Чжу Е отрезал:
— Не верьте слухам. Я убеждённый материалист.
В следующую секунду он чихнул ещё дважды.
Чжу Е:
* * *
Все вокруг:
— Ха-ха-ха-ха-ха!
[Градус драмы зашкаливает!]
[Наука бессильна!]
[Придётся поверить!]
Когда все участники закончили представление, сотрудники раздвинулись в стороны, открывая взорам ряд мишеней для стрельбы из лука.
Режиссёр взял слово:
— В число Шести искусств благородного мужа входят ритуал, музыка, стрельба, управление колесницей, каллиграфия и математика. И «стрельба» — это, разумеется, стрельба из лука.
— Как видите, за моей спиной установлены три мишени. Для мужчин дистанция составляет пятнадцать метров, для женщин — десять. Каждому даётся три серии по шесть стрел, серии идут по очереди.
— Трое участников с лучшими результатами получат по бутылке фирменного вина от местного мастера и отправятся в прогулку на катере по затону Луншуйтань вокруг Древней башни, где будут пить чай с пирожными. Оставшиеся четверо проигравших будут грести на вёслах.
Правила зачитали, после чего каждому раздали по кольцу-напальчнику, а инструктор принялся поочерёдно показывать правильную стойку и основы традиционной стрельбы.
Индивидуальное состязание — это вам не командная игра в Прибрежном домике.
В первых двух выпусках, дабы супруги быстрее адаптировались и проявили накопившиеся проблемы, их вынужденно связывали в пары. Третий же этап делал упор на демонстрацию личных качеств, давая людям возможность отойти друг от друга, дабы без лишних эмоций взвесить, стоит ли продолжать этот путь вместе.
В обычной жизни чаще встречается современная стрельба, так что в традиционной все оказались новичками. Организаторы скромно снизили планку: требовалось лишь попасть в четыре внутренних круга мишени, а стойка и техника значения не имели.
Если судить по росту и комплекции, среди мужчин явное преимущество должно было быть на стороне Чжу Е.
И на тренировке это подтвердилось: Чжу Е освоился быстрее всех.
Едва он приступил к стрельбе, как Юй Чи всё ещё подгонял хват и выправлял осанку под руководством инструктора.
То ли ради потехи, то ли случайно, но организаторы снова сгруппировали участников по парам: Фан Суй попал в одну тройку с Чжу Е и Юй Чи.
Между бывшими супругами и без того хватало счётов, а уж в соперничестве уступать никто не собирался.
Первыми вышли Лу Янь и Фан Гэ.
Опыта у обоих не имелось вовсе, первая серия ушла «в молоко», и лишь Лу Янь на чистом везении выбила три очка.
Во второй серии вышли Юй Рао и Чжоу И.
Каждому было видно, что у Чжоу И есть база и стрелять он умеет, но он всю дорогу поддавался Юй Рао: если та выбивала три очка — он выбивал одно; если она выбивала одно — он палил мимо. Актер из него вышел паршивый.
По итогам шести стрел Юй Рао взяла верх.
Чжоу И подошёл, желая поздравить её, но Юй Рао даже не взглянула на него — развернулась и ушла.
Чжу Е из сострадания шепнул Чжоу И:
— Слушай, играешь ты из рук вон плохо.
Чжоу И недоуменно переспросил:
— А как надо?
Чжу Е принялся делиться «опытом»:
— Надо незаметно. Чуть-чуть не дотянул, сплошная драма! Набери очко — падай духом, проиграй очко — рвись в бой! Создавай интригу, дари сюрпризы!
Он думал, что говорит тихо, но микрофон-петличка записал каждое слово, да и стояли они вплотную, так что Юй Чи всё слышал до последнего звука.
Юй Чи смерил его насмешливым взглядом:
— Ого, да ты у нас знаток.
— Да так, кое-что соображаю, — скромничал Чжу Е. — Запомни: чем опаснее ситуация, тем больше дофамина. А ты лови момент и проявляй себя!
— Любовь! — вздохнул Чжу Е. — Никто не разбирается в любви лучше меня.
[Разбирается вплоть до развода?]
[А я-то думал, чего Чжу Е в прошлом выпуске такой адекватный — оказывается, соперника рядом не было!]
Чжоу И:
* * *
— По-моему, звучит красиво.
[Аплодисменты эксперту!]
[Звучит-то красиво, а вот на деле...]
[Инструкция высшего класса, оскорбление — максимальное!]
Фан Суй внезапно вставил слово:
— Брат Е, а если соперник стреляет лучше тебя?
Чжу Е:
— Твой брат Е в свое время был лучшим лукарем! Я контролировал стрелу так, что она останавливалась ровно там, где я прикажу! Куча народа умоляла со мной сыграть!
Фан Гэ вытаращился:
— Чёрт, да ты крут!
Чжу Е:
— Не скажу, что палю без промаха, но процентов восемьдесят побед гарантирую.
[Снанайпер местного розлива?]
[Звучит как преувеличение, но натягивал он лук и впрямь эффектно!]
Третья серия: на рубеж вышли Чжу Е, Юй Чи и Фан Суй.
Чжу Е сработал молниеносно: вскинул лук, замер, затаив дыхание, и спустил тетиву. Стрела со свистом рванулась к мишени.
Все взоры мгновенно устремились за ней, но никто не успел разглядеть, куда именно она вонзилась.
Фан Гэ ахнул:
— Офигеть, он что, реально мастер?!
Чжоу И:
— Похоже на то.
Лу Янь прищурилась, всматриваясь вдаль:
— Чжу Е, ну ты и скромник!
Чжу Е опустил лук с видом абсолютного победителя.
Но режиссёр на том конце почему-то не спешил оглашать очки.
— Что там? — зашептались в толпе. — Почему молчат?
Фан Гэ пошутил:
— Может, он с такой силой влупил, что мишень насквозь пробил?
Фан Суй мгновенно нервно сглотнул, подошёл к Юй Чи и тихо спросил:
— Чжу Е и впрямь так хорошо стреляет?
Юй Чи как раз готовился к выстрелу и, услышав вопрос, лишь загадочно усмехнулся:
— Отлично стреляет. Он вообще в играх всегда за лукаря играл.
Фан Суй обомлел:
— При чём тут игры?..
В следующую секунду режиссёр на том конце наконец разглядел стрелу Чжу Е... торчащую из мишени Юй Чи.
— Чжу Е — ноль очков!
Юй Чи не торопясь пояснил:
— Лучник же. Восемьдесят процентов побед в рейде.
Оторопевшие Чжоу И и Фан Гэ сжали кулаки.
[Ха-ха-ха-ха, тру-лучник!]
[Вспоминая восхищенные рожи остальных — это просто разрыв!]
[Чжу Е: Я же не соврал, в играх винрейт реально восемьдесят процентов!]