Наконец со всеми делами было покончено. Когда они уселись в съёмочный микроавтобус, чтобы отправиться обратно, усталость навалилась такая, что оба даже рук приподнять не могли.
Измазанный в грязи Сюаньсюань с полузакрытыми веками клевал носом, а мгновение спустя уже привалился к Чжу Е и тихонько засопел.
Тяжёлые веки Юй Чи то и дело опускались — одолеть накатившую дремоту у него тоже не хватало сил.
У группы Су Цунъинь всё застопорилось ещё в полдень: мать Баньбаня и Дяньдянь наотрез отказалась продолжать съёмки и забрала детей, так что их процесс пришлось прервать.
Юй Рао и Чжоу И со своей задачей справились без особого труда — вернее, всю рабочую тяжесть взял на себя Чжоу И. Пока Юй Рао спокойно обрабатывала фотографии в телефоне, он, по своему обыкновению, молча стоял подле неё, точно верный рыцарь, оберегающий свою принцессу.
Лу Янь и Фан Гэ особо не отличились, но и не сплоховали: сидели по разные стороны заднего сиденья и сквозь приоткрытые окна разглядывали мелькающий пейзаж.
В этот момент объектив прямой трансляции снова переключился на салон. Два взрослых, откинувшись друг к другу, и зажатый между ними сладко спящий ребёнок — кадр дышал удивительным умиротворением.
Зрители в чате тут же принялись делиться впечатлениями:
«Смотрю, на обратном пути вообще все притихли».
«Ну ещё бы, вкалывали без продыху всю вторую половину дня!»
«Даже Чжу Е пластом лежит. Видно, и впрямь вымотались».
Камера задержалась на них ещё на пару секунд, и внимательные пользователи мгновенно разглядели интересную деталь.
«Эй, у Чжу Е палец шевелится?»
«Мать твою, ну и паршивец! Прикрылся Сюаньсюанем от камеры, а сам под шумок безобразничает!»
Оператор, проявив поразительную чуткость, тут же дал крупный план.
Рука Чжу Е покоилась за спиной спящего малыша. На первый взгляд — ничего подозрительного.
Однако, присмотревшись, зрители подметили лёгкое, еле уловимое напряжение в мышцах его предплечья.
Пальцы двигались так, словно осторожно, с паузами, что-то цепляли.
Чат взъерепенился:
«Вот же чёрт! Он лапает пальчики моего муженька!»
«Я всё засекла! Пользуется тем, что Юй Чи задремал, и подбирается к его указательному пальцу! Покрутил, погладил, а теперь ещё и по тыльной стороне ладони гладит!»
В подрагивающем на кочках микроавтобусе Чжу Е и не подозревал, что его махинации с потрохами видны всей многотысячной аудитории.
Пряча глаза за тёмными стёклами очков, он поджал губы и с невозмутимым видом повёл пальцами от кончиков ногтей Юй Чи выше, скользнул в его ладонь и переплёл их пальцы в замок.
Мозоли, натёртые Юй Чи за долгие годы игры на пипе, давно сошли, да и бытом во время их совместной жизни он почти не занимался. Его ладони и пальчики оставались мягкими, нежными — гладить их было одним удовольствием.
Сюаньсюань, как и все дети, во сне пылал жаром и успел вспотеть. Их скрытые за детской спиной руки тоже слегка спрели; влажные ладони прижались друг к другу. Чувство было странное, но невероятно уютное и интимное.
Чжу Е казалось, будто он действует безупречно скрытно. Но стоило ему удовлетворённо прикрыть глаза, как Юй Чи приподнял веки, бросил на него короткий равнодушный взгляд и, не проронив ни слова, снова погрузился в дремоту, сделав вид, будто ничего не заметил.
«Он открыл глаза! Открыл!»
«Боже мой, да что может быть милее этой молчаливой снисходительности?!»
«У меня сейчас зубы сводят от сладости! Да сойдитесь вы уже обратно! К чему эти тайные ласки?!»
«Теперь я понимаю: эту любовную лихорадку Чжу Е насквозь избаловал его муженек!»
* * *
Чжу Е сидел с закрытыми глазами. Покачивание микроавтобуса уносило его мысли далеко в прошлое — в старшую школу, к тому самому дню, когда он впервые сжал руку Юй Чи.
В те годы Чжу Е просиживал штаны в частной школе, разгильдяйничал и о будущем не пёкся: семья заранее решила отправить его за границу сразу после выпуска. Учёбой он себя не утруждал, держался на средненьких оценках, а в свободное время вместе с приятелями махал через забор и сбегал играть в бильярд.
Переулок, ведущий от школы к бильярдному клубу, выходил на длинную, оживлённую улицу.
Рядом располагался университетский городок, поэтому на углу часто собирались студенты: устраивали уличные концерты, пели под гитару — атмосфера там всегда царила классная.
Ребята из его компании порой тоже подхватывали микрофон, чтобы сбацать пару песен. Все, кроме Чжу Е: тот обычно оставался в толпе и свистел громче всех, подбивая остальных.
В тот день Сяо Фу пришла идея сходить всей оравой в компьютерный клуб и порубиться в игры.
Чжу Е валился с ног от усталости, поэтому попрощался с компанией и побрёл обратно в школу — завалиться спать.
Проходя мимо знакомого поворота, он споткнулся о плотную толпу.
Народу нагнало столько, будто там устроили настоящий фестиваль.
Собратья по толпе перешёптывались: мол, это уличный прогон перед вступительными экзаменами в творческие вузы, и сейчас будет выступление с пипой.
В представлении Чжу Е пипа всегда казалась чем-то нудным, усыпляющим и бесхребетным. Но в тот вечер под светом фонарей на сцену вышел парень с инструментом, небрежно опустился на стул и на мгновение замер, собираясь с духом.
Чжу Е вскинул взгляд.
Музыкант взмахнул руками, пальцы опустились на струны — и первый же резкий, хрустально-чистый аккорд заставил мурашки побежать по коже Чжу Е.
«Засада со всех сторон».
Воздух мгновенно пропитался дымом древних сражений и смертельной угрозой.
Рваный ритм, сменяющие друг друга взрывы и затишья, мощные, уверенные удары по струнам — сила и нежность сплелись воедино. Слушателей объял трепет, толпа замерла.
Один эмоциональный наплыв сменялся другим, пальцы трепетали над струнами в стремительном тремоло. Музыка завораживала, опьяняла, заставляла сердце биться чаще.
Никогда прежде музыка не заражала Чжу Е столь мощным, сокрушительным чувством.
А юноша с пипой сохранял бесстрастие: лишь изредка слегка склонял голову к грифу, чуть сдвинув брови. Под жёлтым светом уличного фонаря он будто сам излучал мягкое сияние — чистый, недосягаемый лик луны, от красоты которого перехватывало дыхание.
Чжу Е так и застыл с открытым ртом.
Точь-в-точь деревенская жаба, впервые увидавшая белоснежного лебедя.
— Это кто вообще? — спросил Чжу Е у стоящей рядом девушки. — Парень, что ли?
— Юй Чи, — удивлённо ответила та. — Ты что, о нём не слышал?
«Юй Чи... Да ладно, знаменитый Юй Чи, а ты не в курсе?»
В голове Чжу Е наконец сложился пазл.
Юй Чи. Любимчик учителей из соседней школы, гордость преподавателей и арт-студент, умудряющийся держаться в топ-50 лучших учеников параллели по общеобразовательным предметам.
— Арт-студент в топ-50 параллели? — переспросил Чжу Е. — И что в этом такого?
Девушка терпеливо пояснила:
— На последних общегородских пробных экзаменах среди всех абитуриентов творческих направлений он занял третье место. Говоря простым языком, если он сдаст профильный экзамен по музыке, с его баллами по теории он сможет выбирать любой из ведущих университетов страны. А учитывая его внешность, харизму и высочайший уровень игры, он гарантированно будет в первых строчках списка поступающих. Короче говоря, перед ним открыты двери абсолютно всех лучших вузов и консерваторий.
До Чжу Е наконец смутно дошло: этот красивый юноша с пипой — и правда точно луна на небе. Слишком хорош, слишком недосягаем.
Тем временем Юй Чи окончил пьесу и под несмолкаемый шквал аплодисментов спустился со сцены, бережно прижимая к себе инструмент.
— Твоя очередь, — сдержанно сказал он, обращаясь к девушке, стоявшей рядом с Чжу Е.
Когда девушка ушла, Юй Чи перевёл взгляд на Чжу Е и чуть приподнял бровь.
Тот протянул ладонь и выдал банальнейшее:
— Привет. Я Чжу Е.
Юй Чи коснулся взглядом его руки, безучастно кивнул и стал убирать пипу в чехол, всем своим видом демонстрируя ледяную неприступность.
Смутившись, Чжу Е отвёл руку. Он наблюдал, как Юй Чи застёгивает футляр, затем выуживает что-то из пакетика со сладостями и протягивает сжатый кулак.
Чжу Е с недоверием растопырил ладонь.
Юй Чи молниеносно шлёпнул его по ладони, отправил конфету себе в рот и, покачав шарик за щекой, с лёгкой усмешкой произнёс:
— Привет. Юй Чи.
Раздался звонкий «хлоп!», и у Чжу Е мгновенно вспыхнула ладонь — а вместе с ней запылало и сердце в груди.
Он незаметно встряхнул ушибленной кистью.
«А силён, зараза... Вот это мне нравится».
После этого Юй Чи полностью переключил внимание на сцену и больше не удосужился удостоить Чжу Е даже беглым взглядом. Зато сам Чжу Е не мог оторвать от него глаз.
Он из кожи вон лез, пытаясь завязать разговор:
— Эй, однокашник, ты в каком классе?
— Сколько тебе лет?
— А кто ты по гороскопу?
— Какая группа крови? Сколько человек в семье?
— Надо же, совпадение! У меня тоже есть папа и мама!
Юй Чи хмыкнул:
— И впрямь поразительно. И надо же, у тебя тоже два глаза, один нос и один рот. И пальцев на руке не шесть и не семь, а ровно пять.
Чжу Е наконец осознал всю глупость своих расспросов:
— Э-э... Ха-ха.
Юй Чи смерил его коротким взглядом и больше не произнёс ни слова.
Но Чжу Е уже пропал. Не в силах перевести дыхание от красоты этого лица, он тайком щёлкнул Юй Чи на телефон и на эмоциях забросил фото Сяо Фу.
Е: Мать твою, смотри, кого я сегодня встретил!
Сяо Фу: На звезду наткнулся?
Е: Бери выше.
Е: Такой красавчик — и не в отношениях? Это просто преступление перед обществом.
Сяо Фу:?
Е: Надо придумать, как его замутить.
Сяо Фу: Ты же по парням не сох вроде?
Е: Раньше не сох. А теперь сохну.
Сяо Фу: Бля-я-я, ты что, всё это время ходил со мной в общую душевую, будучи геем?!
Е:... Слушай, на твои полтора сантиметра глянешь — на следующий день уйдёшь в монастырь и дашь зарок безбрачия.
Е: Я и сам не знал, что мне такой тип нравится, пока его не увидел.
Е: Ты не представляешь, до чего он дерзкий, когда делает кирпичную морду и не обращает на меня внимания!
Е: Я семнадцать лет свято блюл мужское целомудрие! Мои предки до восьмого колена — честнейшие люди, патриоты до мозга костей! Я в жизни ни на кого, ни на девчонок, ни на парней, не западал. Так что подарить мне такого красивого муженька — это закономерная награда от небес.
Е: Мне ещё в восемь лет гадалка сказала, когда родители меня к ней водили: судьба у меня царская, с любимым человеком сыграю идеальную свадьбу.
Сяо Фу:...
Сяо Фу: Ну раз запал — иди и добивайся, что мне-то зубы заговариваешь?
Тогда никто из них ещё не догадывался, что эта погоня растянется на целых семь лет.