С матерью Чжу Е Юй Чи познакомился зимой, на первом курсе.
То была действительно долгая, бесконечная зима.
Кругом простиралась ослепительная белизна, капли, стекавшие с крыш, на лету застывали сосульками, а изо рта при каждом выдохе вырывались густые клубы пара.
Чжу Е приехал с матерью пообедать в отдельном кабинете ресторана и у самого входа случайно заметил Юй Чи. Тот брёл по улице без всякой цели, кутаясь в тёплый плед и прижимая к груди грелку для рук.
Госпожа Чжу ахнула:
— Это не тот ли мальчик, который тебе нравится?
— Он самый, — признался Чжу Е.
Мать просияла:
— Так позови его! Такой красивый парень, а плетётся по улице совсем один... Замёрз, небось, смотреть больно!
Чжу Е смущённо почесал затылок и, оббежав улицу по дуге, подскочил к Юй Чи:
— Юй Чи!
Юй Чи лишь опустил длинные густые ресницы и одарил его мимолётным, прохладным взглядом. Впрочем, Чжу Е хватило и этого, чтобы сиять от счастья.
— Юй Чи, Юй Чи! — радостно затараторил он. — А у нас судьба, правда? Надо же было так пересечься посреди улицы!
Юй Чи ещё глубже зарылся в плед, прячась от стужи, и прогнусавил с лёгким сипом:
— Много болтаешь.
Чжу Е ведь тоже впервые ухаживал за парнем. За целый с лишним год его стараний Юй Чи так и не вышел за рамки дружеского общения.
Чжу Е бросил короткий взгляд в сторону матери. Госпожа Чжу, едва ли не подпрыгивая от нетерпения, делала ему отчаянные знаки — мол, не смущайся, действуй же!
Набравшись храбрости, Чжу Е зажмурился и сгреб холодную ладонь Юй Чи, запихивая её прямо к себе в карман.
Юй Чи от неожиданности замер под рекламным щитом и недоуменно уставился на него:
— Ты что вытворяешь?
— Я... да я просто руку тебе согреть хочу, — замялся Чжу Е.
—... То есть грелку у меня в руках ты в упор не замечаешь?
Чжу Е ахнул и смущённо разжал пальцы. И тут же услышал тихий смешок:
— А уши-то как покраснели.
— На морозе покраснели! — буркнул Чжу Е.
— Угу, — Юй Чи изогнул бровь и с ненавязчивой насмешкой спросил: — Что, больше греть не будешь?
Чжу Е опешил:
— Что?
Юй Чи сунул ему в руки свою грелку:
— Мышцы ты не напрасно качал, ладони действительно горячие. А грелка эта тяжёлая, подержи-ка лучше ты.
— А, ладно... — опомнился Чжу Е. — Слушай, не хочешь пообедать с моей мамой?
Юй Чи замер:
— С твоей мамой?
— Ты ей ужасно понравился. Говорит, ты такой красивый, что от одного взгляда на тебя аппетит поднимается. Вот и зовёт за компанию.
Вот так Юй Чи и оказался за одним столом с госпожой Чжу, потом отправился с ней за покупками, а под конец и вовсе каким-то неведомым образом очутился у Чжу Е дома.
Прежде Юй Чи капли спиртного в рот не брал, но в тот вечер пребывал в исключительно редком расположении духа и осушил несколько бокалов. И той же ночью остался спать в одной кровати с Чжу Е.
Когда погас свет, Юй Чи долго всматривался в него сквозь непроглядный мрак, а затем тихо позвал:
— Чжу Е.
— М-м? — откликнулся тот.
— А ты в курсе, что у тебя встал? — с едва уловимой ироничной улыбкой в голосе произнёс Юй Чи.
Сгорая от смущения, Чжу Е резко сел:
— Я... я пойду на диване лягу.
— Не надо, — остановил его Юй Чи и, вскинув руку, перехватил его запястье.
Прикосновение было невесомым — стоит слегка повернуть руку, и вырвешься. Однако от кончиков пальцев Юй Чи по коже разлилось такое сладкое, электрическое покалывание... Настолько лёгкое, но до предела ощутимое.
Дыхание Чжу Е мгновенно сбилось, стало тяжёлым. Пытаясь сбежать от собственного сумасшествия, он выдавил:
— Я в ванную.
Юй Чи разжал пальцы и отпустил его.
— Эй.
Едва Чжу Е ступил на порог, за спиной вновь раздался голос Юй Чи.
Чжу Е обернулся.
Юй Чи чуть изогнул бровь и лениво усмехнулся:
— Можно и прямо здесь.
В голове у Чжу Е будто ухнул оглушительный взрыв. Не веря собственным ушам, он в замешательстве обернулся к Юй Чи.
В прозрачном, прохладном лунном свете Юй Чи вскинул на него взгляд. Его глаза были невероятно прекрасны — если смотреть слишком долго, казалось, будто невидимые крючки въедаются в самое сердце, заставляя его трепетать.
Чжу Е был огнём, который тот разжёг собственными руками.