Десять утра. К «Прибрежному домику» подъехала машина с пятью маленькими гостями.
Прежде тихая усадьба мгновенно ожила, наполнившись звонким детским смехом и беготнёй.
Су Цунъинь, Лу Янь и Фан Гэ вызвались развлекать ребятню на пляже, а остальные отправились наверх — разбирать вещи и готовить спальные места.
Вещи Сюаньсюаня временно решили пристроить в комнате Чжу Е. Юй Чи подхватил чемодан и впервые за всё время съёмок переступил порог спальни своего бывшего.
[ Хоть и видела это уже пару раз, но всё равно не могу не восхититься: у Чжу Е в спальне идеальный порядок! Да и сам он всегда выглядит опрятно. Это прямо добавляет ему очков. ]
[ +1! Кто бы знал, какая у меня была травма, когда я увидела бардак в комнате своего кумира с пятилетним стажем... ]
[ Кажется, я расшифровала намёк. Предыдущий комментатор явно про Юй... ]
[ Юй Ин (затягивается сигаретой. JPG) ]
[ Без Су Цунъинь, которая за ним убирала, Юй Ин и правда выглядит безалаберным. Раньше он мне нравился, но за два дня шоу весь флёр мгновенно испарился. ]
Юй Чи ничуть не удивился. Чжу Е всегда обожал порядок — до лёгкой формы педантизма.
Вспомнилась подготовка к вступительным в академию искусств. Юй Чи тогда целыми днями зубрил общеобразовательные предметы, а по вечерам до изнеможения пилил пипу. На переменах, едва затихал звонок, он отключался прямо на парте, уронив голову на сложенные руки.
Они учились в разных школах, но в заведении Чжу Е на дисциплину смотрели сквозь пальцы, так что тот регулярно прогуливал уроки и прибегал к Юй Чи.
Сквозь полусон Юй Чи чувствовал, как выдвигается соседний стул и кто-то подсаживается. Можно было даже не открывать глаза: кроме Чжу Е, некому.
Многие абитуриенты-искусствоведы после школьных экзаменов вообще переставали ходить на занятия, так что первые полмесяца соседний стол был целиком в распоряжении Чжу Е.
Тот доставал из недр парты плед, бережно встряхивал его и накрывал плечи Юй Чи. Юй Чи приоткрывал один глаз, наблюдая за ним.
Твердил, будто ухаживает, а сам величал себя чуть ли не хозяином положения. За двадцатиминутную перемену Чжу Е успевал разложить тетради и учебники по цветам и назначениям, структурировать конспекты Юй Чи, выгрести из стола просроченные снеки и, если оставалось время, переписать за него штрафные задания.
Юй Чи терпеть не мог зубрить. Как гуманитарию, ему доставалось по полной: за одну ошибку в цитате из классической поэзии — переписать стихотворение пятнадцать раз; за забытое английское слово — десять раз; за оплошность в обществознании — пять. И подобные «долги» висели на нём постоянно.
Закончив с уборкой, Чжу Е обычно выуживал из парты телефон Юй Чи.
Юй Чи, не открывая глаз, точно хлопал его по руке:
— Ты чего размахался?
— Очищаю твои контакты от бесполезного мусора, — с невозмутимым видом заявлял Чжу Е.
* * *
Юй Чи скрещивал руки на груди и молча позволял парню разблокировать смартфон, заходить в мессенджеры и отклонять все входящие заявки в друзья.
— У тебя уже есть я — невероятно перспективный вариант. Зачем тратить время на эту мелкую поросль? Сейчас им надо учиться, не ломай людям будущее.
— А меня ты задерживать не боишься? — лениво осведомлялся Юй Чи.
— Из нас двоих это явно я за тобой не успеваю.
Юй Чи выхватывал телефон из его рук и снова утыкался носом в локти:
— Закончил? Вот и проваливай.
— Проваливать — так проваливать. Но завтра я снова приду. И послезавтра. И через день, и через два. Каждый день буду мозолить тебе глаза, пока не надоем!
С этими словами он с покорным видом возвращался к переписыванию конспектов.
Сон у Юй Чи окончательно пропадал. Он поворачивал голову, с улыбкой наблюдая за суетой Чжу Е, и не удерживался от тихого смешка.
— Чего скалишься? — не отрываясь от дела, бросал Чжу Е.
— Знаешь, на кого ты сейчас похож? — Юй Чи беззвучно, одними губами произносил: — На. Ма-моч-ку.
Чжу Е, прочитав по губам, сворачивал тетрадь в трубочку и слегка хлопал его по спине:
— Ещё и издевается! Я с седьмого класса штрафных строчек не писал, а ради тебя теперь день и ночь сучу ручкой — скорей со слепым счётом выучу! Хоть бы капли совести поимел, зубрила нещадный. У меня уже мозоли на пальцах!
Юй Чи натягивал плед на голову, прячась с головой, и тихо, до дрожи в плечах, смеялся в темноте.
Уже в университете, когда они сняли небольшую квартирку неподалёку от кампуса, Чжу Е продолжал без устали крутиться по хозяйству: швабра, тряпка, мытьё окон, смена постельного белья... Юй Чи рядом с ним обленился настолько, что даже мандарины сам не чистил.
При этом Чжу Е вечно ворчал, что родился батраком, но опекал его без устали.
Стоило Юй Чи из редкого порыва взяться за какую-нибудь работу по дому, Чжу Е тут же впадал в панику:
— Это ещё что за фокусы? Ты чего со мной церемонишься?
Не успевал Юй Чи и слова вымолвить, как у того уже краснели глаза, и он с обидой процеживал:
— Юй Чи, ты совсем страх потерял? Намекаешь, что пора менять парня?
* * *
И вот теперь образ прежнего Чжу Е наложился на стоящего перед ним мужчину. Тот сидел за компьютером и, не поднимая головы, бросил:
— Погоди секунду, мне надо срочно разобрать пару документов.
Юй Чи обвёл спальню взглядом. Вещей здесь было немного: угол с лекарствами, дневник Чжу Е на столике, да квадратная коробочка на тумбочке — та самая, в которой лежал подарок на их несостоявшуюся пятую годовщину.
А в самом освещённом углу высилась кадильница с несколькими дымящимися палочками.
Чжу Е всегда отличался скрытой суеверностью. Раньше перед каждым важным экзаменом он обязательно зажигал благовония перед изображением Конфуция, отвешивал земные поклоны, ставил тарелочку со свежими фруктами и истово шептал: «Учитель Конфуций, спаси и сохрани мою оценку».
Через пару дней ритуал повторялся, но уже для другого адресата: «Господи Боже, это опять я, твой грешный раб. Пришёл с челобитной...»
Юй Чи к подобным вещам относился со скепсисом. Стоило Чжу Е отвернуться, как Юй Чи тут же выдёргивал палочки — дым слишком резал глаза. А уж фрукты с алтаря и вовсе исчезали мгновенно: Юй Чи спокойно хрустел яблоком, невинно глядя на ошарашенного парня.
Чжу Е, не в силах на него злиться, пытался воззывать к разуму:
— Ну вот зачем ты? А если Высшие силы решат, что я не искренен, и не исполнят моё желание? Оценки — ладно, но я же полгода об одном и том же просил!
Юй Чи, откусывая яблоко, лениво интересовался:
— И о чём же ты молился?
— Да обо всём! — Чжу Е принимался загибать пальцы. — Скоро экзамены — надо попросить? Надо. Родители вечно в разъездах — надо помолиться о их здоровье? Надо. А в школе полно дураков, которые ко мне цепляются. Я языком чесать не умею, чуть что — сразу драка. Вот и прошу силы, чтобы выходить победителем. Ну и про личную жизнь нельзя забывать — пусть Небеса прислушаются к моему выбору!
Сосчитав всё, он тяжко вздыхал:
— Я же не ты. У тебя и мозги, и уверенность, и характера на десятерых хватит. А у меня... Ни материнского тепла, ни отцовского пригляда, из всех умений — только деньги тратить, есть да спать.
— И что ты предлагаешь? — спрашивал Юй Чи.
— В смысле?
Юй Чи отправлял огрызок в корзину и небрежно ронял:
— Чем молиться Небу, лучше попроси меня.
— Чего?
Юй Чи чуть улыбался, отчего серебряная серьга в его ухе вспыхивала искоркой:
— В прямом смысле. Попроси меня хорошенько. Будет настроение — помогу.
У Чжу Е аж глаза загорались:
— Серьёзно?!
Со временем Чжу Е отвык от этих языческих обрядов. Но надо же — на реалити-шоу снова взялся за старое!
* * *
Работы у Чжу Е хватало, поэтому за Юй Чи он не следил.
— Ты можешь пока разложить вещи в шкафу, я там освободил полку, — бросил он, не отрываясь от экрана. — А то, что не высохло, повесь на окно.
Юй Чи распахнул створку гардероба. И тут же замер: прямо по центру висела знакомая белая рубашка оверсайз.
Чжу Е никогда не носил белый цвет, так что вещь выделялась как белое пятно.
Юй Чи снял её с вешалки. Его рубашка.
Правда, его родной запах давно выветрился, уступив место кондиционеру для белья от спонсоров шоу.
Юй Чи молча убрал вещи Сюаньсюаня и шагнул к балкону.
Там, в «слепой зоне» для видеокамер, на мини-сушилке сохли три пары чёрных мужских трусов.
За те два дня, что они здесь жили...
Очевидно, что именно Чжу Е делал, обнимая его белую рубашку по ночам.
Заметив, что Юй Чи слишком долго молчит, Чжу Е оторвался от документов и постучал в дверной проём:
— Ты закончил?
Дверь не была заперта, так что Чжу Е сразу потянул ручку на себя — и мгновенно упёрся взглядом в развешанное бельё, которое Юй Чи ещё не успел убрать.
Мужчины уставились друг на друга.
Чжу Е смущённо почесал затылок, испытывая жгучее ощущение, будто его поймали с поличным.
Юй Чи абсолютно спокойно заметил:
— Вижу, ночная жизнь у тебя бьёт ключом.
— Э-э... Ну да.
Юй Чи не стал раздувать скандал и просто отвёл взгляд:
— Я всё уложил. Пойду вниз, проверю, как там остальные.
Сделав пару шагов, он остановился и обернулся.
У Чжу Е по спине пробежал холодок. Раньше за подобные ночные выходки его ждало суровое наказание — например, стояние на коленях. Наказание неприятное, но, вспоминая то особенное, слегка раздражённое и беспомощное выражение лица Юй Чи, Чжу Е ощущал странный трепет в груди.
Юй Чи смерил его долгим взглядом:
— Рубашку можешь не возвращать. Оставь себе.
Чжу Е не сразу нашёлся с ответом:
— А?
Юй Чи уже отвернулся и прошёл мимо. На лице его не было ни тени гнева.
«Его вещь украли... Неужели он совсем не злится?» — подумал Чжу Е.
Почему только одна эта сухая фраза?
В груди у него стало тоскливо и тяжело.
* * *
К полудню команды занялись приготовлением обеда.
У Юй Рао подопечной досталась маленькая девочка по прозвищу Сяо Баоцзы — и она полностью оправдывала своё имя «Плакса». Малышка оказалась ужасно привередливой в еде, а из тех продуктов, что они выкопали, ей ничего не нравилось. Сейчас она вовсю ревела, требуя маму.
В команде Лу Янь маленький обжора, напротив, ни от чего не отказывался: с важным видом усевшись на стульчик у кухни, он обеими ручонками держал варёную кукурузину и с аппетитом её грыз.
Су Цунъинь готовила на кухне второго этажа.
А Юй Чи и Чжу Е раздобыли кукурузу, сосиски, пакет муки, картофель, немного свинины и половину моркови.
Посмотрев на этот набор, Чжу Е быстро набросал меню:
— Кукуруза с сосисками, тушёный картофель и свинина с морковью.
— Я помою и нарежу, а ты жарь. Только давай побыстрее, — ответил Юй Чи, засучивая рукава.
Вдруг он почувствовал, как кто-то тянет его за край футболки.
Юй Чи опустил взгляд. Сюаньсюань где-то раздобыл небольшой тазик и с совершенно серьёзным видом снизу вверх смотрел на него:
— Я могу помочь вымыть овощи.
Голосок у него был чистый и звонкий, свойственный детскому возрасту. Но говорил мальчик медленно, и не успел он договорить слово «овощи», как со второго этажа раздался оглушительный, истошный крик.
Крик перемежался со слезами и визгом. Юй Чи и Сюаньсюань вздрогнули.
Чжу Е мгновенно шагнул вперёд, прикрывая собой Юй Чи. Они переглянулись — никто не понимал, что происходит наверху.
Когда первая волна плача стихла, Сюаньсюань тихо произнёс:
— Это Баньбань плачет.
Потом прислушался и поправился:
— Нет, кажется, не Баньбань, а его сестрёнка Дяньдянь.
Баньбань и Дяньдянь — двойняшки из группы Су Цунъинь.
Сюаньсюань пояснил:
— Мы с ними в один садик ходим. Дяньдянь обычно никогда не плачет.
Плач на втором этаже не умолкал. Малышка заходилась в истинном детском отчаянии: то резко срывалась на визг, то заходилась от нехватки воздуха. Звук становился всё более сиплым и надрывным, перекликаясь с чьими-то взрослыми ругательствами. Слушать это было невыносимо.
Спустя пару минут истерика наконец стала затихать.
Из дверей выскочил сотрудник съёмочной группы, держа на руках всхлипывающую девочку с двумя хвостиками:
— Учитель Юй! Там наверху кое-что случилось... Подержите пока ребёнка у себя!
Второго малыша, Баньбаня, судя по всему, временно передали Лу Янь.
Юй Чи принял девочку и, увлекая сотрудника в угол вне поля зрения камер, тихо спросил:
— Что там произошло?
— Ругань... — сотрудника аж передёрнуло. — Сначала с детьми остался Учитель Юй Ин. Не знаю, что уж там произошло, но девочка заплакала. А потом прибежала Сестра Су — и будто с цепи сорвалась. Сейчас они там орут друг на друга на чём свет стоит!
Юй Чи достал телефон и зашёл на платформу трансляции. В топе просмотров висел стрим группы Юй Ина и Су Цунъинь.
Из-за ЧП трансляцию из их комнаты приостановили, но зрители тут же хлынули в общий чат, бурля от негодования:
[ Су Цунъинь совсем из ума выжила? Заорала вместе с ребёнком, я чуть заикой не осталась! ]
[ А Юй Ин прямо святой, да? Каким надо быть недотёпой, чтобы так сидеть с ребёнком! Играл он, видите ли... Так толкнул малышку, что она с дивана полетела! Если бы Су Цунъинь не успела её подхватить, даже думать не хочу, чем бы всё закончилось! ]
[ Я сама мать, и на этом моменте у меня просто волосы дыбом встали от злости. Разве так обращаются с детьми?! А если бы травму получила?! ]
[ Су Цунъинь ему кричала: «Почему ты всегда такой?! Никакой меры не знаешь, о ребёнке вообще не думаешь! Ты не достоин быть отцом!» ]
Чат мгновенно раскололся на три лагеря. Матери горячо поддерживали Су Цунъинь и клеймили Юй Ина; фанаты Юй Ина твердили, что девочка даже не упала и нечего раздувать из мухи слона; а третьи пытались выступать миротворцами.
Юй Чи достал из кармана влажную салфетку и опустил взгляд, бережно стирая слёзы с лица Дяньдянь.
Чтобы не испугать малышку, он постарался смягчить голос:
— Ты не ушиблась? Если что-то болит, обязательно скажи мне.
Несмотря на холодноватую внешность, взгляд у него был очень тёплым и добрым. Дети тонко чувствуют искренность, поэтому девочка тут же уткнулась носом ему в грудь.
Юй Чи на секунду замер.
Затем расслабился и ласково погладил её по растрёпанным волосам.
Девочка пережила сильный испуг и всё ещё дрожала, а её хвостики совсем съехали набок.
Юй Чи присел перед ней на корточки и принялся умело, хоть и с непривычки, переплетать ей волосы.
Дяньдянь была той ещё кокеткой: почувствовав, что её причёской занялись, она перестала плакать и с надеждой спросила:
— Брат, а можно сделать повыше?
— М-м?
Одной руки не хватало, поэтому Юй Чи закусил губами резинку, быстро пальцами разбирая спутанные пряди.
Волосы слегка спутались, и ему приходилось с особым терпением расчёсывать их пальцами, прежде чем заплести в косичку.
Дяньдянь похлопала ресницами:
— Мама говорит, если повыше — красиво.
Юй Чи не удержался от лёгкой улыбки:
— Хорошо, сделаем повыше.
Он примерил высоту:
— Вот так подойдёт?
Девочка кивнула.
[ Как мило он заплетает ей волосы... И не знала, что наша Рыбка умеет делать косички! (Хоть и выходит кривовато) ]
[ Юй Чи такой заботливый! Так осторожно вытер слёзки, косички заплетает. Видно, что делает это впервые, но движения очень нежные. Помню, в детстве папа меня расчёсывал — так волосы чуть не с корнем выдирал! ]
[ Это точно, на такие детали далеко не каждый обратит внимание. ]
Успокоив Дяньдянь, Юй Чи отвёл её к Сюаньсюаню, чтобы дети поиграли вместе.
А сам направился на второй этаж.
* * *
Наверху в комнате Су Цунъинь и Юй Ина царил полный хаос. Охрана кое-как развела супругов по разным углам, пытаясь их успокоить.
Юй Ин, перекошенный от злости, рявкал на жену:
— Ты давно на меня свысока смотришь, да?! Живёшь за мой счёт, палец о палец не ударишь, а теперь нашла себе покровителей и решила рот открывать?! Су Цунъинь, ты о себе слишком много возомнила!
Су Цунъинь трясло от бешенства. В её глазах плескалась такая ненависть, что казалось, она сама не понимала, как могла когда-то полюбить этого подонка.
Губы её дрожали, но она всё же подняла руку и указала на него пальцем:
— Юй Ин... Ты просто бессовестная тварь.
— Ты на кого пальцем тычешь?!
Этот жест окончательно вывел Юй Ина из себя. Вырвавшись из рук опешившего охранника, он схватил со стола тяжёлый стеклянный графин и со всей дури швырнул его в Су Цунъинь!
В то же мгновение Юй Чи шагнул вперёд, заслоняя женщину собой, и принял удар на руку.
Юй Ин не ожидал, что кто-то вмешается, и на секунду застыл.
Юй Чи перехватил графин и резким движением ударил Юй Ина по запястью.
Раздался глухой звук, пальцы Юй Ина разжались, и Юй Чи отбросил сосуд в сторону.
Стекляшка грохнулась о пол, разлетевшись на осколки с оглушительным звоном.
Этот звук мгновенно отрезвил всех присутствующих.
Юй Ин побледнел, сжал челюсти и воззрился на заступника.
Юй Чи с ледяным выражением лица повернулся к застывшей охране:
— Чего замерли? Выведите его отсюда!
Когда Юй Ина силой вывели из комнаты, Су Цунъинь не выдержала. Напряжение спало, и она бессильно опустилась на пол, заходясь в рыданиях.
— Прости меня, Юй Чи... — проговорила она сквозь слёзы. — Я сейчас ужасно выгляжу, да?
Она выжала из себя жалкую улыбку:
— В твоих глазах я, наверное, всегда казалась никчёмной?
Юй Чи молча смотрел на неё, потом вздохнул, взял со столика пачку салфеток и присел рядом, протягивая их женщине.
Голос его оставался спокойным, но в нём слышалась уверенная поддержка:
— Раньше я действительно не понимал, почему ты терпишь его и боишься дать отпор. Но только что ты вступилась за своего ребёнка. Ты не побоялась пойти против него ради дочери. И я считаю, что это поступок действительно храброго человека. Ты замечательная мать, и я искренне тебя уважаю.
Су Цунъинь попыталась улыбнуться.
Но эмоции окончательно захлестнули её — она уткнулась Юй Чи в плечо и громко, навзрыд разрыдалась.
Юй Чи не стал её отталкивать. Рука, принявшая на себя удар, ушибленно ныла.
С лёгким вздохом он достал ещё пару салфеток, чтобы подать их плачущей женщине.
* * *
Внизу, у входа на кухню, Дяньдянь пряталась за спину Сюаньсюаня. Из её глаз всё ещё капали слёзы, и она испуганно, словно на дикого зверя, поглядывала на Чжу Е своими большими, как виноградины, глазами.
Чжу Е вытащил из кармана салфетку и сунул её Сюаньсюаню:
— Марш вытирать слёзы девочке.
[ Какой трогательный момент! Дяньдянь ещё боится его, а он так тонко снижает напряжение через другого ребёнка. ]
[ Пока Дяньдянь плакала, Юй Ин только хлопал глазами. Контраст просто колоссальный! ]
[ С этого ракурса Чжу Е реально похож на доброго и заботливого старшего брата. ]
Сюаньсюань, как ни странно, спорить не стал. Он аккуратно стёр слезинки с лица девочки:
— Вот вытру этой салфеткой — и чтобы больше ни слезинки! Поняла?
Чжу Е усмехнулся:
— Кто ж так утешает девочек? Этак у тебя никогда девчонки не будет.
Сюаньсюань смерил его подозрительным взглядом:
— А у тебя самого-то есть девчонка?
— Девчонки нет, — спокойно ответил Чжу Е. — Зато есть парень.
Он неопределённо ткнул пальцем наверх, намекая на Юй Чи:
— Вот он — мой парень. Знаешь, как я его утешаю, когда он плачет?
Сюаньсюань недоверчиво уставился на него. Дяньдянь тоже перестала хныкать, с любопытством ожидая продолжения.
В чате трансляции даже споры на мгновение утихли — все затаили дыхание.
— На самом деле всё просто, — выдержав паузу, сказал Чжу Е. — Когда человеку грустно, ему нужно совсем немного тепла и участия. Например, тарелка горячей лапши... Или крепкое объятие.
Он наклонился к Сюаньсюаню:
— Поспорим? Вот поест моей стряпни — и Дяньдянь сразу повеселеет!
[ Оба так трогательно и терпеливо умеют ладить с детьми! ]
[ Подождите... Юй Чи ТОЖЕ плачет?! ]
[ Ну наверное, смотря какая ситуация. ]
[ Учитывая разницу в их комплекции и тот скриншот с фанатом в джинсах... Думаю, довести Юй Чи до слёз для Чжу Е — раз плюнуть! ]
[ Я тоже хотела сказать! Когда Юй Чи плачет, обнять его покрепче — это же только поддаст жару! Разве он от этого не станет плакать ещё сильнее?! ]
[ (Ошарашенный. JPG) ]
[ (Шок. JPG) ]
[ Вышестоящие комментаторы, вы куда так разогнались?! Тормозите, автобан закрыт! ]