Ровно в восемь утра трансляция шоу «Последний месяц» вышла в эфир без задержек.
В центре кадра располагалась студия, где экспертная «интеллектуальная группа эмоций» готовилась смотреть прямой эфир вместе со зрителями. Ведущий скороговоркой отчеканил спонсорский блок и коротко представил четверых экспертов, которых для удобства публики обозначили как А, Б, В и Г. Все пятеро восседали за круглым деревянным столом с вежливыми улыбками.
— Что ж, не будем терять ни минуты и сразу перейдём к сегодняшним событиям!
Камера переключилась на съёмочную площадку.
Линьчэн — город огромный, с развитой сетью дорог. Восьмая средняя школа города Линьчэн затерялась в самом сердце одного из его наиболее оживлённых кварталов. Обычная на первый взгляд, она гордилась тем, что семьдесят пять процентов её выпускников стабильно поступали в вузы, а сама она специализировалась на музыке, спорте и изобразительном искусстве.
У входа вереницей выстроились лоточники, чьи доходы напрямую зависели от школьников. Городские старшеклассники могли выходить на обед — ворота запирали лишь на время тихого часа. Напротив, через дорогу, ютилось несколько домиков, где ученики обычно обедали и отдыхали. Именно там съёмочная группа и обустроила временное жильё для участников.
Багаж пока оставили в учительском кабинете, а самих гостей, только переступивших порог школы, сразу провели в пустой класс.
Режиссёр на кафедре откашлялся, весьма эффектно скомкал в кулаке стопку экзаменационных бланков и командным тоном объявил:
— Заходим, рассаживаемся. Между соседями — строго по одному пустому месту. Телефоны сдать, положить вон на тот стол у доски.
Юй Чи любил сидеть у окна, поэтому высмотрел крайнее место. Не успел он опуститься на стул, как Чжу Е тут же цапнул соседнюю парту справа. Однако Чу Юй — новый участник — не пожелал отставать: с вызовом взглянув на Чжу Е, он уселся прямо перед Юй Чи и постучал пальцем по его столешнице, после чего бросил на Чжу Е провокационный взгляд.
Губы Чжу Е мгновенно поджались, уголки рта поползли вниз. Он специально уронил ручку и нырнул под стол, якобы чтобы её поднять, а сам тихонько пожаловался:
— Юй Чи, ты видел? Он только что нарочно мне рожи строил!
На столах заранее приготовили чёрные гелевые ручки и черновики. На доске красовалась надпись: «Сохраняйте спокойствие, думайте рассудительно», а чуть выше тикали настенные часы.
Юй Чи расписал пару ручек, проверяя их перед контрольной, и с безупречной невозмутимостью ответил:
— Сядь нормально.
Чу Юй победоносно отвернулся.
Сзади донёсся тоскливый стон Фан Гэ:
— Да вы серьёзно?! Опять экзамены?!
Юй Рао вздохнула:
— Я школу столько лет назад окончила, что уже и забыла, каково это...
Фан Суй, будучи новичком, скромно уселся позади Юй Чи. Не решаясь лишний раз подавать голос, он лишь поправил очки и уткнулся взглядом в стол.
— В классе восемь человек, — раздался голос режиссёра. — По результатам этой контрольной мы разделим вас на два класса по рейтингу. В билете — комплексный тест по восьми предметам старшей школы. Вопросов немного, времени — два часа. Надейся на себя, списывать запрещено.
Закончив инструктаж, режиссёр пустил бланки по рядам. Раздался пронзительный звонок, и испытание началось.
[Кто там раньше говорил, что у Юй Чи образ ботаника? Жду его оценок!]
[Народ, да тут самые младшие — Юй Чи, Чжу Е и Чу Юй — окончили школу лет шесть назад! Умником хорошо быть в процессе, а не спустя годы!]
[Я на втором курсе, а от школьных заданий уже глаза на лоб лезут...]
Первая часть — математика.
В школьные годы Чжу Е успеваемостью не блистал, но в выпускном классе родители наняли ему кучу репетиторов-медалистов. Математику он хоть и не щёлкал как орешки, но свои сто восемь баллов кое-как вытягивал. Он уверенно занёс ручку: «Если нормальные векторы двух различных плоскостей a и b...»
Кончик ручки замер. Чжу Е ошеломлённо моргнул.
«Что ещё за нормальный вектор?..»
Чу Юй спереди фыркнул:
— Голова пустая, зато мускулы есть.
Сам Чу Юй решил пропустить математику и сразу переключился на древнекитайский язык, рассчитывая хотя бы на базовые баллы.
Первая цитата из классического текста: * «Однако же царство Цинь, обладая ничтожно малой землёй, достигло могущества в десять тысяч боевых колесниц... отчего же один человек поднял мятеж, и семь храмов предков рухнули, а сам правитель погиб от чужих рук, став посмешищем для всего мира?»*
В голове Чу Юя воцарилась звонкая пустота:
«... Отчего же?!»
[Ахаха, "мускулы есть, голова пустая"! Отличное описание!]
[О, я же учил это! Это из «Рассуждения о вине Цинь»!]
[Учить-то учили, да попробуй вспомни, что там к чему...]
За их спинами остальные переживали тот же кошмар. Лу Янь и Фан Гэ нарвали черновик на кусочки и кидали кости — какой вариант выпадет, тот и пишут. Юй Рао, прикусив колпачок, вдохновенно сочиняла бред, а Чжоу И вывел своё имя, пробежался взглядом по заданиям и больше к бумаге не прикоснулся.
Поглазев по сторонам, Чжу Е со спокойной совестью разлёгся на парте и уставился на Юй Чи. Не прошло и двух секунд, как Юй Чи молча поставил между ними домиком листок черновика.
Чжу Е удивлённо вскинул брови: «?»
Юй Чи лишь слегка подрагивающими кончиками ресниц повёл вверх и едва заметно шевельнул губами, не издавая ни звука:
«В тест смотри, дурачок».
Фраза прозвучала беззвучно, но с такой ледяной строгой укоризной, что взгляд Юй Чи — не злой, а скорее слегка раздражённый, с кокетливым изгибом у внешнего уголка глаза — заставил сердце Чжу Е ёкнуть. По телу разлилась сладостная волна.
Чжу Е стиснул зубы. Чёрт, да что с ним такое?!
Он принялся мысленно ругать себя:
«Чжу Е, ты совсем с катушек съехал? Нашёл время и место возбуждаться — прямо среди бела дня, на контрольной! Ты что, пёс ненасытный? Где твой разум?»
Он попытался логически рассудить:
«Да что там смотреть? Обычный человек, те же два глаза, тот же рот. Что Юй Чи, что Чу Юй, что Фан Суй, да хоть сам режиссёр — одно и то же, ничего особенного!»
В этот момент режиссёр как раз перевёл на него взгляд. Они гипнотизировали друг друга секунды две.
Ладно. Чжу Е отвёл глаза.
Всё-таки разница есть. Желание пропало мгновенно.
Он отвернулся, цапнул бутылку воды, сделал пару жадных глотков и продолжил самовнушение:
«Все одинаковые, абсолютно. Можно подумать, ты с Юй Чи не целовался! Пять лет подряд одни и те же губы миловал, не надоело ещё? Вы оба мужики, трогать Юй Чи — всё равно что себя щупать».
Погода стояла холодная, вода леденила горло и опускалась в желудок морозным комом. Чжу Е осушил полбутылки и тяжело выдохнул. После такой суровой внутренней борьбы ему кое-как удалось взять себя в руки.
Он снова взялся за ручку, намереваясь честно погрузиться в тест. Но не успел он дочитать до конца первое задание, как перед глазами снова всплыл этот взгляд. Чжу Е закусил губу — пресно, с Юй Чи не сравнить! А то беззвучно брошенное «дурачок» закольцевалось в голове, точно назойливый, но безумно приятный мотив.
После свадьбы Юй Чи его так почти не называл. А вот когда тот только ухаживал за ним, подобные словечки слетали с его губ с удивительной лёгкостью.
В семнадцать лет, в ночь своего дня рождения, Чжу Е крадучись приволок к Юй Чи торт. Они уселись прямо на бордюр у дороги.
Юй Чи поглядел на торт и проронил:
— Клубники хочу.
Чжу Е тут же метнулся в круглосуточный магазин за ягодами.
Юй Чи откусил кусочек и поморщился:
— Снизу вообще не сладкая.
Чжу Е протянул ладонь:
— Несладкое мне отдавай.
Юй Чи взял две клубничины и запихнул ему прямо в рот:
— Сладкая?
Чжу Е, едва пережёвывая, смущённо закивал:
— Ага, сладкая...
И тут Юй Чи подался вперёд и слегка коснулся губами той самой ягоды, которую Чжу Е ещё не успел проглотить.
Чжу Е так и замер с открытым ртом.
А Юй Чи, как ни в чём не бывало, посмотрел ему в глаза и тихо сказал:
— С днём рождения.
Их губы толком даже не соприкоснулись, но Чжу Е в тот миг от счастья превратился в полного идиота. Кровь в жилах застыла, а разум готов был разлететься на куски.
«Мать твою...»
Он вытащил клубнику изо рта, окончательно потеряв дар речи:
— Ё-моё, ты... я... ты что сейчас?!
Юй Чи с невозмутимым видом принялся за торт:
— Ну что, сладко?
Чжу Е закивал как сумасшедший, расплывшись в улыбке во все тридцать два зуба.
— Даже толком не поцеловал, а радости-то сколько, — хмыкнул Юй Чи. — Дурачок.
... Чжу Е отбросил ручку. Двадцатичетырёхлетний мужчина почувствовал, как у него внутри всё горит, словно от высокой температуры. Он уткнулся лицом в сложенные на столе руки и наконец перестал коситься на Юй Чи. Прошло столько лет, а воспоминания всё так же заставляли трепетать сердце.
Физика, химия, биология, география и математика давались Юй Чи неплохо. Формулы хоть и подзабылись, но основные принципы в памяти сохранились, так что выкрутиться получалось.
Вот только в левом ухе непрерывно звенело. Это гудение вызывало лёгкое головокружение и мешало сосредоточиться.
Он бросил быстрый взгляд вбок. Чжу Е лежал на парте и больше на него не глазел, но его уши пылали ярко-алым огнём — видать, опять навоображал себе черт-те чего. Юй Чи чуть расслабился и слегка прижал пальцем левое ухо, пытаясь глушить шум. С трудом собравшись с мыслями, он вернулся к работе.
На контрольную отводилось два часа, однако участникам столько времени не потребовалось. Час спустя почти все в полном изнеможении сопели носами в ожидании звонка, разрешающего сдать работу досрочно.
Чжу Е, наблюдая за пишущим Юй Чи, постепенно заскользил веками и окончательно провалился в сон.
Окинув взглядом класс, можно было заметить, что отчаянно сражались с тестом только Юй Чи и сидевший за ним Фан Суй. На фоне шестерых ушедших в царство Морфея коллег они выгодно выделялись, поэтому операторы навели камеры именно на эту пару.
Из окна лился мягкий свет. Юй Чи слегка хмурился, удерживая идеально прямую осанку. За его спиной Фан Суй в очках строчил с той же скоростью. Тихое шуршание пешек создавало в безмолвии аудитории своеобразный неуловимый ритм.
Даже режиссёр время от времени бросал на Юй Чи короткие взгляды.
В его представлении Юй Чи всегда был неотделим от Чжу Е. Эдакая симпатичная декорация, живущая за счёт внешности, без особого присутствия, тихая, покладистая и не доставляющая проблем съёмочной группе. Единственный яркий эпизод с его участием — история, когда он помог Су Цунъинь собрать улики против её мужа Юй Ина для развода. В общем, человек скрытный, непубличный, но с характером.
Однако сегодня, склонившись над контрольной в самом дальнем углу класса, он словно вернулся в родную стихию. Он выглядел настолько естественно и непринуждённо, будто этот уголок захудалого кабинета озарился мягким сиянием. Режиссёр смутно почувствовал: эта остановка на съёмках станет переломным моментом, и вскоре зрителям откроется совсем иной Юй Чи.
Прошло ещё пятнадцать минут. Режиссёр поднялся с места и стал подкручивать настройки на пульте. По регламенту за сорок минут до конца экзамена требовалось включить аудирование по английскому.
В классе стояла мёртвая тишина. Спящие Лу Янь и Чу Юй лишь беспокойно перевернулись на другой бок.
Режиссёр вздохнул, взял со стола деревянный треугольник и пару раз ощутимо трахнул им по кафедре: «Дон-дон!»
Шестеро сонных участников с трудом разлепили глаза:
— Всё, сдаём?
— Уже можно идти?
— Начинается аудирование по английскому языку, — сурово обрубил режиссёр.
Лу Янь мгновенно уткнулась носом в локоть:
— А, ну тогда я ещё посплю.
[Ха-ха-ха! На словах "ещё посплю", а рука уже на автомате тянется к ручке!]
[Фан Гэ ещё веселее — он до этого кости кидал и случайно накидал ответов на аудирование, а теперь судорожно трёт всё ластиком!]
Юй Чи пробежался взглядом по сложным заданиям: где мог — вывел логикой, где нет — хотя бы попытался вспомнить. Сделал всё, что было в его силах. Он размял затекшее запястье и перевернул страницу на блок аудирования.
Из колонок раздался размеренный голос, зачитывающий вводный инструктаж. В этот момент кто-то сзади слегка постучал Юй Чи по спине.
Он вполоборота повернул голову.
— Извини, у тебя не найдётся салфетки? — тихо спросил Фан Суй.
Фан Суй показал испачканную ладонь: ручка неожиданно протекла, щедро запятнав стол и пальцы. Бланк ответов он успел отодвинуть, а вот самому тексту не повезло — расплывшаяся клякса закрыла часть вопросов.
Фан Суй виновато посмотрел на режиссёра и прошептал:
— Ручка потекла... Нечаянно капнул тебе на одежду. Прости, пожалуйста.
— Ничего страшного.
Юй Чи достал из кармана пачку влажных салфеток и протянул ему. Фан Суй потянулся было оттереть пятно с его кофты, но Юй Чи качнул головой:
— Сначала свои руки вытри.
Фан Суй кивнул, обернул салфеткой капающий стержень и принялся скрести столешницу. Юй Чи достал ещё одну салфетку, мягко перехватил его за запястье и вложил её прямо в ладонь:
— Я имею в виду: брось стол, вытри свои пальцы.
Голос звучал суховато, но произношение у него было чётким, а ровные холодноватые интонации приятным эхом отдавались в ушах. Фан Суй заворожённо уставился на его пальцы, сжимавшие его руку — белые, словно резной нефрит.
[Опа, новый персонаж в очереди на покорение!]
[Вы видели этот взгляд Фан Суя? Уровень симпатии зашкаливает!]
[Рыбка такой милый! Мало того что салфетку дал, так ещё и первым делом позаботился, чтобы тот руки вытер, а не стол или одежду!]
[Эй, гляньте-ка сбоку — кое-кто резко проснулся!]
[Чжу Е спал без задних ног, но стоит Юй Чи заговорить с Фан Суем, как сон моментально сдуло! Взгляд уже парит над чужим запястьем!]
— Ты чего застыл? — Юй Чи почти сразу разжал пальцы. — Сам вытри.
Из противоположного угла аудитории на них впились два тяжеленных взгляда. Фан Суй поднял голову и столкнулся с прищуренным взором Чу Юя и мрачным, давящим взглядом Чжу Е.
Фан Суй мгновенно всё понял и испуганно вылупил глаза:
— Я... я по девушкам! Честно!
— Да без разницы, — протянул Чжу Е, бросив на Юй Чи ленивый взгляд. — Мы с Юй Чи всё равно скоро разводимся. Я не вправе указывать.
[Э-э?..]
[Что-то тон изменился...]
[Дикий Цветок мутировал? Решил бросить попытки?]
Фан Суй только-только перевёл дух, как Чжу Е с готовностью подвинул к нему свой бланк с заданиями:
— Я ведь не такой умный, как ты, сложные задачи решать не умею. Раз твой лист испорчен, возьми мой. Я парень глупый, говорить красиво не умею, только Юй Чи раздражаю. Лучше уступлю место тому, кто сможет его порадовать... Ой!
Договорить Чжу Е не успел — из его груди вырвался сдавленный стон.
Он ойкнул, схватился за ногу, но вместо злости лишь болезненно поморщился и виновато улыбнулся Юй Чи.
Юй Чи, не выдержав этого цирка, с отвращением сгрузил свой бланк с заданиями прямо на стол Чжу Е:
— Заткнись и пиши.
Чжу Е с фальшивым трепетом поглядел на свой слегка пострадавший кроссовок, а затем — на строгого Юй Чи:
— Ты отдаёшь мне свой бланк? Я знаю, ты переживаешь за меня, но...
Юй Чи молча поднялся. Забрав лист ответов, он на ходу бросил Фан Сую пару запасных карандашей и ручку. Аудирование ещё не началось, но досрочно сдать работу уже разрешалось. Он подошёл к кафедре и протянул бланк режиссёру.
Чжу Е закончил на полуслове:
—...но ведь тест ещё не кончился!
Режиссёр озадаченно вскинул брови:
— А аудирование?
— Я уже делал этот вариант, — ровно ответил Юй Чи.
Он скользнул взглядом по Чжу Е, который с торжествующим видом разглядывал полученный бланк, и указал на пятно на своей спине:
— У Фан Суя потекла ручка. Я пойду переоденусь.
— А, ручка сломалась? — Режиссёр оставил проигрыватель. — У нас, кажется, больше запасных нет. Мне поискать?
Фан Суй поднял голову:
— Не надо, Юй Чи отдал мне свою.
— Понятно.
Режиссёр принял бланк и вернул Юй Чи телефон:
— Иди. Только не забудь — через полчаса общий сбор здесь.
Проводив Юй Чи взглядом, режиссёр вновь запустил запись, а сам подошёл к ассистенту:
— Тест точно свежий?
— Конечно! — заверил тот. — Из контрольных этого года, собранных по всем провинциям.
[Э-э? А откуда тогда Рыбка знает эти задания?]
[Он же давно школу окончил! Может, помогал кому-то готовиться?]
[У него же есть единоутробная сестра? Вряд ли для неё, она вроде ещё мелкая...]
[Точно, по возрасту она даже до средней школы не доросла.]
[Тогда кому он помогал?]
В десять утра испытание официально завершилось. Все сдали работы и остались ждущими результатов в классе.
Фан Гэ почесал затылок:
— Слушайте, а в третьем вопросе по аудированию что выбрано? А или С?
Чжу Е, растянувшись на столе, вяло произнёс:
— В.
Чу Юй словно из принципа возразил:
— У меня С.
Чжоу И тихо добавил:
— А.
Юй Рао всплеснула руками:
— Да хватит вам сверять ответы! Изменить всё равно ничего нельзя. Класса всего два, по четыре человека в каждом, тут уж как карта ляжет.
Фан Суй, аккуратно протирая стол выпрошенной салфеткой, согласился:
— В сверке действительно мало толку.
Чжу Е покрутил в пальцах ручку, выудил ещё одну салфетку и подсел помогать ему с уборкой.
Фан Суй перепугался:
— Не стоит, я сам!
— Пустяки.
Чу Юй тоже подошёл ближе:
— Давай втроём быстренько оттрём.
Фан Суй окончательно растерялся:
— Э-э... ладно.
Чжу Е бесцеремонно положил руку ему на плечо:
— Не нервничай ты так, я просто болтаю. У тебя как вообще с оценками?
— Средне, — осторожно вымолвил Фан Суй.
— Да ладно тебе скромничать, видно же, что соображаешь лучше меня.
Чжу Е сделал паузу и как бы между прочим уточнил:
— Ты вроде сказал, что натурал? Девушки нравятся?
— Ну да...
Чжу Е облегчённо выдохнул, потрепал его по плечу и заулыбался:
— Девушки — это отлично. Натуралом быть хорошо.
Чу Юй ядовито хмыкнул:
— Юй Чи поначалу тоже только девушки нравились. Так что у вас явно больше общего... чем с кое-кем.
Чжу Е сузил глаза:
— Это с кем у нас с Юй Чи нет точек соприкосновения?
Чу Юй смерил его насмешливым взглядом:
— А о чём с тобой говорить? О том, как выдумать любовника, чтобы заставить парня ревновать? Или о разделе имущества при разводе? Скажи, Фан Суй?
Фан Суй, втянутый в чужие разборки, опешил:
— Чего?!
Чжу Е холодно ухмыльнулся:
— Пол — не помеха. Главное, чтобы у человека вообще был шанс привлечь внимание Юй Чи. Правда, брат Фан?
Чу Юй достал телефон, открыл календарь и ткнул пальцем в дату через двадцать три дня:
— Жаль, настоящей настенной отрывной даты под рукой нет. Я тут по звёздам гадал — через двадцать три дня наступит отличный поводок бабахнуть салют.
Чжу Е сжал кулаки так, что костяшки побелели:
— Чу! Юй! У тебя опять шкура зачесалась? Напроситься на драку хочешь?!
[А что за тема с 23 днями?]
[Через 23 дня закончатся съёмки, пройдет месяц охлаждения перед разводом, и Юй Чи с Чжу Е смогут официально оформить развод!]
[Ха-ха-ха! Чу Юй, ну ты и тролль! Красава!]
[Смотрите, богатый папочка с миллиардным состоянием опять вышел из себя!]
Чу Юй продолжал наносить удары:
— О, вспомнил наконец, кто я такой? Я пятикратно признавался Юй Чи в любви, и каждый раз ты встревал! Я четырежды пытался добавить его в мессенджере, а ты притворялся им и подсовывал свой номер! Если бы не твои подлянки, неизвестно, кто бы сейчас рядом с ним стоял. Так что получай по заслугам, карма — штука жестокая. Ты пропал, милый, окончательно пропал.
[Ого, так тут старые счёты!]
[М-да, аукнулись прошлые грешки!]
[Дикий Цветок в своё время так отчаянно боролся за Юй Чи? Вот это методы!]
Чжу Е уже набрал воздуха, чтобы отгавкаться, но тут боковым зрением уловил, как отворяется дверь.
Он резко грохнул ладонью по столешнице, и его глаза в мгновение ока налились влагой:
— Юй Чи — не приз, за который мы должны драться! За кого ты его принимаешь?! За трофей?! Есть претензии — говори мне в лицо, но не смей порочить мои чувства к Юй Чи!
Окончательно выпавший из реальности Фан Суй:
— Э?..
Чу Юй, почувствовав неладное, оглянулся и тут же столкнулся со спокойным взглядом вернувшегося Юй Чи:
* * *
[Ого, Чжу Е выдал актерскую игру уровня драмы драгоценных мужей!]
[Ему на шоу делать нечего, пора в труппу императорского театра!]
[И ведь как красиво повернул! Настоящий мастер белой лилии!]
Чжу Е, чувствуя, что драма ещё не доведена до пика, добавил трагизма:
— И не думай занимать его место, пока его нет! Я буду стоять здесь насмерть, и никому не позволю даже прикоснуться к его стулу!
[Прикоснуться к стулу?..]
[Чувак, ты переигрываешь, сбавь обороты!]
[Первая часть была хороша, а тут уже перебор!]
Юй Чи, ставший невольным зрителем этой сцены, сухо спросил:
— Вы чего уставились? Я ничего не слышал.
Чу Юй усмехнулся, сгреб свой бланк и ручку и демонстративно пересел на свободный стул рядом с Юй Чи. Усаживаясь, он не забыл подмигнуть Чжу Е:
— Ты уж держи оборону, стой насмерть, чтоб никто к его стулу не притронулся!
Чжу Е застрял на месте, а затем перевёл тяжёлый взгляд на Фан Суя.
Фан Суй от греха подальше тут же поднял руки:
— Я... я тоже пойду. На стул Юй Чи не претендую!
Чжу Е смотрел, как с обеих сторон от Юй Чи уселись два ухажёра — Фан Суй слева, Чу Юй справа — и оба наперебой пытаются втянуть его в разговор.
Внутри у Чжу Е всё окончательно взорвалось.
* * *
[Публикация в личном блоге @Моя_судьба_моя_красивая_жена!]:
Давно не выражался, но сегодня не удержался. Дома напишу объяснительную на триста слов.
Мать твою, мать твою, мать твою! Моя жена в школьной форме выглядит точь-в-точь как в наши школьные годы!
Раньше я сидел на задней парте и наблюдал, как он болтает с другими, а теперь имею полное право сидеть рядом и открыто на него зевать! Я вырос! Эти семь лет прошли не напрасно!
Если у нас всё наладится, пусть тогдашний Е-е обязательно возместит мне все поцелуи, которые я не получил сегодня. Инструкция прилагается:
Сегодня он посмотрел на меня три раза — глаза целовать трижды.
Ключицы мелькали перед носом четыре раза — умножаем на два, итого восемь раз.
Губы исцеловать докрасна, до боли, до изнеможения!
И зачем он только разговаривает с другими, а-а-а?! У этих двоих мелких паршивцев взгляды на него вообще не простые!
Он хоть понимает, насколько неотразим?! Боюсь, что в него кто-нибудь влюбится.
И почему вечно кто-то норовит увезти чужую жену?! Я сейчас сдохну от тоски.
У них что, своих жён нет?! А?!
(Всех с Рождеством!)