Из-за вчерашней игры в «Правду или желание», где все в той или иной степени переборщили с алкоголем, съёмочная группа проявила чуткость и не стала планировать на утро никаких мероприятий. Участникам дали возможность выспаться, а в описании трансляции заранее предупредили зрителей: прямой эфир возобновится только в шесть вечера.
Воспользовавшись перерывом, Су Цунъинь в десять утра прислала Юй Чи сообщение, приглашая его снова встретиться на «Чердаке эмоций».
Внештатная ситуация с детьми, произошедшая два дня назад, вопреки надеждам команды Киноимператора Юй, вовсе не канула в небытие после их официального заявления. Вчера вечером, в самый разгар игры, когда ни о чём не подозревающие участники развлекались на камеру, родители пострадавшей девочки неожиданно опубликовали подробный пост, где разложили всю историю по полочкам.
Как выяснилось, сразу после происшествия они категорически отказались продолжать съёмки. Команда Юй Ин пыталась замять дело: выходила на связь, предлагала денежные компенсации. Но едва супруги собрались пойти на компромисс и закрыть тему, кто-то слил им аудиозапись. В кадре Киноимператор Юй изображал миротворца, а за кулисами брызгал слюной, обзывая родителей мелочными скандалистами, желающими нажиться. Мол, сами не сумели воспитать ребенка, притащили на шоу, а в несчастном случае винят других — и всё ради того, чтобы протолкнуть дочку в шоу-бизнес.
Родители девочки — высокообразованные люди с зарубежным дипломом и достаточными связями — никогда в жизни не сталкивались с подобной наглой клеветой. Они тут же порвали все договоренности и потребовали от Юй Ина публичных извинений. Когда мирные переговоры провалились, команда актера перешла к скрытым угрозам.
Доведенные до белого каления супруги выложили в сеть разгромный пост, мгновенно взвинтивший имя Юй Ина в топ поисковых трендов.
Тщательно выстраиваемый образ идеального отца и мужа трещал по швам. В сети один за другим начали всплывать архивные фрагменты прошлых выпусков.
Самым вирусным стало видео, где Юй Ин после обеда кружит ребенка за руки в воздухе: малышка задорно хохочет, вот только вокруг — ни малейшей защиты, лишь острые углы столов. Через пару секунд девочка теряет равновесие и едва не расшибает висок об угол, а ещё через пять минут другой ребенок, побледнев, выплевывает весь свой обед.
В своё время съёмочная группа вырезала эти кадры из финального монтажа, но инсайдеры из персонала, знавшие подлинную подоплеку, в нужный момент охотно поделились анонимными подробностями.
Почуяв, что земля уходит из-под ног, команда Юй Ина попыталась перевести стрелки на Су Цунъинь. Они начали судорожно распространять грязные сплетни о её «непристойном прошлом» и, шантажируя вопросом о правах на опеку над двоими детьми, требовали, чтобы она выступила с защитным заявлением в его пользу.
Однако Юй Чи заранее просчитал подобные ходы. В тот день, когда они с Чжу Е пересеклись с актером на подземной парковке, Чжу Е уже подсуетился и подключил нужные связи.
Не успевали в сети появляться хэштеги, порочащие Су Цунъинь, как через пять минут их бесследно подчищали — раскрутить тему шантажистам так и не удалось.
Зато материалы, подготовленные Юй Чи, уже набрали полную силу.
Юй Чи переслал Су Цунъинь исходники записи той самой ночи — без купюр и монтажа. На видео с четким звуком и крупным планом запечатлелся весь их разговор с Юй Ином. Одной этой улики хватало, чтобы окончательно похоронить карьеру Киноимператора.
Но Юй Чи на этом не остановился. Он отрыл видеозапись, где Юй Ин сопровождал своего менеджера в клинику на аборт, а также отыскал скриншоты со старых аккаунтов актера в соцсетях, которые тот в свое время не успел затереть.
Никому не известный новичок без образования и перспектив — и набирающая популярность молодая актриса с хорошими связями. Вся история их знакомства с Су Цунъинь от начала и до конца была соткана из лжи.
Быстро систематизировав полученные данные, Су Цунъинь выложила весь массив компромата прямо из «Чердака эмоций».
И в ту же секунду Юй Чи сделал репост.
Следом молниеносно подключился Чжу Е:
«Так вот почему ты не смог угадать подарок... Настоящий брак, фальшивая любовь».
Меньше чем через минуту запись репостнули Юй Рао и Чжоу И.
Еще через пару мгновений — Лу Янь и Фан Гэ.
Идеальный фасад, который Юй Ин возводил годами, обрушился в мгновение ока.
Окончательно брошенный собственным агентством, актер в отчаянии выскочил в Вэйбо и напрямую оттегал Юй Чи:
— @于影yuying: @郁迟, я знаю, что это твоих рук дело! Хватило ума всадить нож в спину, а вылезти и ответить кишка тонка? Сам еще не развелся, а уже на чужую жену слюни пускаешь? И с мужчинами, и с женщинами крутишь — ну и ушлый же ты тип.
— @于影yuying: Доведешь меня — пожалеешь. Жди, сука.
Из этого истеричного выпада публика с изумлением осознала: мужской голос за кадром на разоблачительной аудиозаписи принадлежал Юй Чи!
Не успели пользователи переварить этот поворот, как актер трусливо удалил пост.
Впрочем, Юй Чи даже не пришлось ничего отвечать. Как по команде, из небытия возникла вторая, а затем и третья девушка из числа тех, кому в свое время приписывали связь с Киноимператором. Они храбро выступили в защиту Юй Чи, сорвав с Юй Ина маску «верного мужа»:
— @草莓小麦: Я та самая девушка, которую сфотографировали у кофейни вместе с Юй Чи...
— @书安安: А я та, с кем его сняли возле книжного магазина...
Вслед за ними подал голос и давний ассистент Юй Чи:
— @我是郁迟的助理: На каждом из этих скандальных снимков я стоял прямо рядом с ними...
К посту прилагался десяток архивных фотографий без кадрирования. На всех снимках отчетливо виднелись Юй Чи, его ассистент, Су Цунъинь и очередная «тайная пассия».
Измена в браке, фиктивный союз, принуждение к абортам, пренебрежение чужой жизнью и шантаж с использованием связей...
Обвинения сыпались на Юй Ина грозовым обвалом. Коллеги по цеху один за другим молча отписывались от его страницы. Команда актера окончательно ушла в глухую оборону.
Образ «преданного супруга», «любящего отца» и «великого Киноимператора» растаял за одну ночь, словно весенний снег.
Всю ночь пользователи сети носились по пабликам, словно метающиеся по бахче барсуки, жадно поглощая подробности скандала. Суть изнанки еще не до конца уложилась в головах, но одно все поняли четко: Юй Ину пришел полный конец.
[Офигеть, ну и сансара!]
[Капец, только сейчас понимаешь, как жестко папарацци подставляли Юй Чи...]
[Юй Чи реально жалко, ахаха! Чтобы отмыть имя старшей коллеги, мотался с ней и помогал выходить на этих девчонок, а папарацци тупо обрезали кадр и оставляли только его с девушкой!]
В два часа ночи бренды один за другим начали публиковать заявления о приостановке контрактов с Юй Ином.
В два тридцать официальный аккаунт шоу «Последний месяц» выпустил короткое сообщение: Юй Ин с супругой по личным причинам добровольно покидают проект.
Закончив с делами, Юй Чи, Су Цунъинь и молчаливая девушка наконец вышли из «Чердака эмоций».
Девушке из-за личных обстоятельств пришлось заранее взять билет на поезд и попрощаться с ними.
Юй Чи и Су Цунъинь плечом к плечу спускались по лестнице. Некоторое время они шли в полном молчании.
Всё прошло куда гладче и быстрее, чем они рассчитывали.
И та семейная пара, согласившаяся дать показания, и молниеносный взрыв активности в сети, и поддержка тысяч людей... Контроль над общественным мнением, которым всегда так гордилась команда Юй Ина, в этот раз словно кто-то перерезал одним взмахом ножниц: едва их боты пытались раздуть контратаку, их тут же давили в зародыше.
Проблема, давившая на Су Цунъинь годами, разрешилась за один вечер.
Человек, казавшийся ей нерушимой скалой, на поверку оказался гнилой трухой — хватило одного легкого толчка, чтобы он рассыпался в пыль.
Спускаясь по ступеням, она до сих пор не могла поверить в происходящее.
Юй Чи проводил её до самых дверей.
Издалека доносился мерный шум прибоя. Влажный, соленый морской ветер гулял по дороге. Пляж спал в ночной тишине, а между морем и широкой трассой замерли особняки, молча провожая редких путников. Всё было точно так же, как в день их приезда.
Вот только за эти шесть дней внутренний мир Су Цунъинь изменился до неузнаваемости.
Тогда океан казался ей бесконечно одиноким и пустым.
Теперь — безбрежным и свободным.
Поодаль, в навесе возле «Прибрежного домика», всё еще горел свет: съёмочная группа в авральном режиме разгребала последствия скандала.
— На этом, пожалуй, попрощаемся, — Юй Чи придержал для неё дверцу машины.
Су Цунъинь замялась, словно хотела что-то сказать, но не решалась:
— Ты... и Чжу Е...
— Я и он? А что с нами?
Су Цунъинь подбирала слова осторожно:
— Вчерашние недоразумения между вами... вы ведь всё выяснили?
— Выяснили, и что с того? — в голосе Юй Чи проскользнула ночная прохлада. Он слегка наклонил голову, словно размышляя, и вдруг понимающе усмехнулся: — Хочешь убедить меня помириться с ним?
Он посмотрел на неё с едва заметной иронией:
— Когда замечаешь, что яблоко начинает подгнивать, это значит, что сердцевина у него уже сгнила насквозь. Недоразумение — это просто червоточина, вылезшая на кожуру. Если не выбросить само яблоко, червей со временем станет только больше.
Су Цунъинь смотрела на него в тусклом свете ночи и невольно вспомнила тот далекий снежный день. Съёмочная площадка, угол стены. Юй Чи, сидящий прямо на земле, непринужденно опираясь локтем о колено и листающий телефон.
Поверх костюма наброшено пальто, за спиной — резные перила и сплошная пелена снегопада. В уголках его губ замерла легкая улыбка, а в глазах горел чистый, нескрываемый огонь.
Многие тогда снимали его исподтишка, а он оставался абсолютно спокоен.
Словно клинок, рассекающий метель.
Именно так она подумала о нём при первой встрече.
И вот теперь перед ней стоял тот же человек.
Тень от длинных ресниц скрывала легкую усталость под глазами. Он едва заметно улыбнулся, одну руку держа в кармане, а другой тихонько попрощался.
Под мягким светом фонаря его чистое, юное лицо казалось точно таким же, как в день их знакомства.
Овеянный теплым светом, он будто излучал мягкое сияние — строгий, холодный, но невероятно теплый внутри.
— Береги себя, сестрёнка.
— И ты береги себя.
Машина, увозившая Су Цунъинь, мягко качнулась и растворилась в ночной тьме.
А в самой беспросветной густоте этой ночи уже теплилось дыхание близкого рассвета.
* * *
Юй Чи проводил машину взглядом, толкнул тяжелую дверь и медленно, шаг за шагом, начал подниматься по лестнице.
Когда он был совсем маленьким, после шумных семейных пиршеств он точно так же держался за край маминого платья, провожая гостей. А потом поворачивался и возвращался в пустой, погруженный в хаос дом, где на смену веселью приходило удвоенное одиночество.
Лампы на лестнице «Прибрежного домика» реагировали на звук. Юй Чи поднимался шаг за шагом, и над ним поочередно зажигался свет.
Остался последний пролет.
Он отсчитывал ступени.
На середине пути он заметил, что на верхней площадке кто-то стоит к нему спиной. Человек воровато приподнялся на цыпочки, прижался к окну и пытался высмотреть что-то во дворе, удерживая перед собой телефон.
— Да говорю тебе, ни хрена не видно и не слышно! Не пойму, о чём они там лясы точат, — Чжу Е чуть ли не по пояс высунулся в окно. — Слушай... он ведь не свалит вместе с этой Су, а?
И тут же сам себе возразил:
— Тьфу-тьфу-тьфу! Ну и язык у меня поганый! У него же вещи не собраны, куда он свалит...
Чжу Е абсолютно не чувствовал чужого присутствия и продолжал бубнить под нос:
— Темнотища-то какая, ни черта не разглядеть...
Стоящий позади него Юй Чи:
* * *
Юй Чи сжал кулак и демонстративно покашлял.
Чжу Е рявкнул в телефон, не оборачиваясь:
— Да завали ты, не мешай слушать! И так тошно, что жену уведут!
Последние капли светлой печали улетучились из души Юй Чи без следа.
— Чжу Е, — отчетливо чеканя каждое слово, позвал он.
Уши Чжу Е дрогнули. Он замер, словно пораженный громом.
Медленно, с дико виноватым видом, он повернулся, за доли секунды спрятав телефон за спину, и с наигранным изумлением выдавил:
— О, какими судьбами! Ты тоже решил на луну полюбоваться?
Юй Чи ровным голосом отозвался:
— Ага. Ужасно романтично — любоваться луной в три часа ночи.
Чжу Е прятал руки за спиной, а на его лице прямым текстом было написано: «я накосячил».
— Ну... это... — он неловко почесал щеку. — Я правду говорю, я не специально подслушивал.
— Угу.
— Честно-честно! Век воли не видать, у меня и в мысли не было тебе не доверять! Я вообще не ревную и ничего такого не подумал, я просто...
Чжу Е запнулся и неопределенно ткнул пальцем за спину Юй Чи.
Юй Чи повернулся. Возле двери его комнаты на полу стояла аккуратно прикрытая глубокая пиала.
— Вы там так долго копались, а ты толком ничего не ел, — тихо пробормотал Чжу Е, сбавив тон. — Побоялся, что у тебя ночью желудок прихватит.
Чжу Е понимал, что сейчас жутко мозолит глаза, поэтому старался не отсвечивать, чтобы снова не взбесить Юй Чи:
— Это рисовое вино с яйцом. Сто лет его не готовил... не знаю, любишь ли ты его еще.
— В общем... я всё сказал. Я пойду. Развод разводом, а над организмом не издевайся. Поешь хоть немного.
Он указал на дверь и уже вознамерился уйти к себе, но его взгляд продолжал цепляться за Юй Чи.
Юй Чи взглянул на аккуратно накрытую фарфоровую пиалу на полу, затем перевел взгляд на Чжу Е:
— Только что приготовил?
Чжу Е кивнул:
— Ага, только с плиты. Еще парует.
Юй Чи поднял пиалу с пола. Не открывая крышку, он посмотрел на Чжу Е:
— А сам ел?
— Не-а.
Чжу Е испугался, что тот побрезгует, и судорожно добавил:
— Я даже пробу не снимал! Все чистенько, честно!
— Тогда пошли сходим поедим вместе.
Юй Чи снял крышку.
Чжу Е, опасаясь, что Юй Чи останется голодным, навалил щедрую порцию — целое суповое блюдо. Яичные хлопья и разваренный сладкий рис образовали густую ароматную массу, присыпанную сверху несколькими ягодами годжи. Выглядело весьма аппетитно.
Чжу Е все еще колебался, но Юй Чи повторил:
— Я всё равно не осилю. Поможешь.
Юй Чи всегда был привередлив в еде и ел как птичка, а у Чжу Е аппетит был как у зверя — он сметал всё без разбора. На протяжении всех лет их совместной жизни любой ужин заканчивался тем, что Чжу Е доедал за Юй Чи всё до последней крошки.
Услышав это, Чжу Е наконец осмелился присесть рядом.
Юй Чи разлил горячий десерт по двум пиалам: большую пододвинул Чжу Е, маленькую оставил себе.
— Ну как? Вкусно? — Чжу Е с ложкой в руке не сводил глаз с его губ. — Я сто лет не готовил, руки отвыкли. Может, пресновато? Добавить чего?
Юй Чи чуть улыбнулся:
— Очень вкусно.
— Я огонь поздно снял, если не вкусно... — Чжу Е вовремя осекся и быстро исправился: — Вкусно и отлично.
Юй Чи приподнял бровь, глядя на него:
— Что ты сковался-то так? Слово боишься вымолвить.
— Да нет, — Чжу Е смущенно уткнулся в свою миску и зачерпнул большую ложку. — Я раньше языком чесал не подумав. Дай мне немного времени, я исправлюсь.
Юй Чи давно не ел рисового вина с яйцом. То ли потому, что проводил Су Цунъинь и зачеркнул еще один важный пункт в списке дел, то ли потому, что за ночь вымотался до предела, но в тишине он незаметно уговорил почти половину пиалы.
Чжу Е к своей порции почти не притронулся — лишь смотрел, как ест Юй Чи, и не мог сдержать довольной улыбки:
— Вкусно же, да?
Юй Чи кивнул.
Чжу Е сделал вид, будто пришел к мысли невзначай:
— Хотя я каждый день мечтал, чтобы эта Су Цунъинь скорее свалила, а вот она уехала... и на душе как-то пусто стало.
Он взглянул на Юй Чи:
— Ты ведь тоже расстроился, да?
Юй Чи хотел было возразить, но Чжу Е опередил его:
— Не гони мне. Мы с тобой сколько лет вместе? Я же вижу, что тебе паршиво.
Его мысли были разгаданы так легко, что Юй Чи замер, держа пиалу у самых губ, так и не сделав глотка.
— Почему у тебя кошки на душе скребут? — Чжу Е изо всех сил пытался посмотреть на ситуацию глазами Юй Чи.
Вообще Чжу Е был парнем прямолинейным и толстокожим, а вот Юй Чи отличался тонкой душевной организацией и привычкой прятать переживания глубоко внутри. Если Юй Чи молчал, Чжу Е приходилось ломать голову, судорожно гадая, что у того на уме.
Поразмыслив пару мгновений, Чжу Е сообразил:
— Ты что, боишься, что Юй Ин начнет тебе мстить?
— Да не сцы ты! Я же с тобой! — Чжу Е задрал рукав, демонстрируя крепкий рельефный бицепс. — У меня бабло есть, у бати связи имеются, наше семейство за тебя горой встанет. Даже если мне наваляют, тебя в обиду никто не даст!
Юй Чи:
* * *
Он невольно скривил губы:
— Ну и соображалка у тебя.
Чжу Е принял серьезный вид:
— Этот урод тебе реально сделал что-то? Я же смотрел повтор! Он на берегу на тебя наезжал, да? А потом история с венком... Я специально за тебя отомстил! Ты главное не бойся. Честно, я тебя в обиду не дам.
— Ой, перестань, — Юй Чи тихонько вздохнул. — Единственный человек, от которого я терплю обиды — это ты.
Чжу Е мгновенно заткнулся.
Юй Чи потерял аппетит и отставил свою пиалу подальше.
Чжу Е ловким движением сгреб её, привычно перелил остатки в свою миску, перемешал и в пару глотков допил всё до дна, после чего вытер губы тыльной стороной ладони.
— Знаешь, я поначалу не совсем понимал Су Цунъинь, — проговорил Юй Чи. — Юй Ин обращался с ней отвратительно: шантажировал, устраивал холодную войну, скандалил, даже поднимал на неё руку при детях. Он первый заговорил о разводе, а она уперлась и ни в какую. Твердила, что не хочет сдаваться, что детям нужен полный дом.
Чжу Е опешил:
— Чё? А почему она тогда резко передумала?
— Потому что её двойняшки перед сном сказали ей: «Мамочка, давай уедем туда, где нет папы. Папа очень больно дерется». Едва она добыла доказательства его измен, тут же дала согласие на развод. Единственным её условием была единоличная опека над детьми.
— Я думал, она бесхребетная. А она оказалась невероятно храброй матерью.
Чжу Е пристально вгляделся в его лицо, уловив в его тоне нечто большее.
— Вспомнил что-то неприятное?
Юй Чи смотрел на него сквозь легкую дымку от горячего десерта.
В этих красивых, прохладных глазах, казалось, таилось слишком много невысказанных тайн.
Он никогда не рассказывал об этом сам, но Чжу Е знал: когда Юй Чи учился в старших классах, его родители развелись, повторно вступили в браки и завели новых детей. Юй Чи был слишком гордым. На Новый год он принципиально не ездил ни к отцу, ни к матери, оставаясь встречать праздник в пустом общежитии школы.
Сердце Чжу Е сжалось от жгучей жалости. Он глубоко, тяжеловато вздохнул:
— Ох ты ж господи... Чья эта бедная рыбка осталась без утешения? Посреди ночи плачет, и прижать-то её некому.
Он добродушно улыбнулся Юй Чи:
— Ну не кисни. Давай я тебя обниму.
Он шагнул вперед и сгреб Юй Чи в охапку. Обнял крепко-крепко, без лишней нежности, зато с абсолютной защитой:
— Объявляется временное перемирие на одну минуту. Можешь уткнуться мне в плечо и спокойно пореветь. Камеры нас не видят, а я сделаю вид, что ничего не замечу. Завтра утром клянусь обо всем забыть.
Юй Чи стиснул зубы, пытаясь выбраться из его железной хватки:
— Я не...
Но в следующую секунду Чжу Е сжал его еще сильнее.
Юй Чи:
* * *
Его брови расслабились, а уголки губ самопроизвольно тронула улыбка.
Ну что за глупости.
Находясь в такой позе, Юй Чи достаточно было лишь приподнять руки, чтобы обнять Чжу Е за талию. Но он остался неподвижен. Чжу Е укрыл его полами своего пальто, гладя по волосам и тихо баюкая:
— Всё нормально. Клянусь тебе: даже если весь мир от тебя отвернется, я всё равно буду рядом. Всегда.
Юй Чи неторопливо отозвался:
— Ты слишком много клянешься. Я уже сбился со счета. Прибереги свои клятвы для кого-нибудь другого.
— Не слышу-не слышу-не слышу! Я клянусь только тебе одному! Никаких других! Никакого Сяо Фу, никаких Эйми или Эмили! И ты себе не смей заводить никаких Фриенов и Су Цунъинь!
Чжу Е гнул свою линию:
— К тому же наша Рыбка такая лапочка. Мои родители, мои тётушки и дядушки, как узнали, что мы разводиться собрались, так взбесились, что до сих пор не вытащили меня из черного списка.
Юй Чи молчал.
Чжу Е быстро поправился:
— Ладно, если у тебя кто и появится — бог с тобой! Только не свети им у меня перед носом, ладно? Повози меня за нос хоть немного.
Вот тут Юй Чи наконец подал голос:
— На свадьбу пригласительный тебе посылать не стану, бывший муженек.
Чжу Е:
* * *
Теперь настала очередь Чжу Е хвататься за сердце.
— У меня валидола с собой нет, — сквозь зубы прошипел он. — Не доводи меня до инфаркта, Юй Чи.
На душе у Юй Чи наконец-то стало светло и легко.
А вдалеке всё так же накатывали на прибрежный песок морские волны.
Гулял соленый ветер, в небе сияла луна.
Завтра явно будет отличный день.