В комнате стояла всего одна кровать, зато свободного места на полу хватало с избытком. В этот раз Чжу Е, не дожидаясь слова от Юй Чи, сам с безупречной понятливостью расчистил угол и постелил себе футон. Так они и перекантовались весь обеденный перерыв.
Ровно в два часа десять минут ворота Восьмой средней школы Линьчэна распахнулись. Включился прямой эфир: камера не спеша запечатлела отворяющиеся створки. Днём пролился сильный ливень, и мелкая морось до сих пор тихо шелестела по асфальту.
Школа занимала огромную территорию. Камера проплыла от крыши верхнего учебного корпуса вниз, через пышную зелень, пока не опустилась к воротам.
На тёмных от влаги плитах появились высокие чёрные сапоги. Шнуровка была затянута идеальным узором. Каблуки отбивали чёткий, мерный ритм, распространяя вокруг неосязаемую ауру сдержанного превосходства.
Следом шагали яркие красно-белые кроссовки — нарядные и по-юношески дерзкие.
Камера медленно поднималась выше. Чёрные сапоги плотно облегали ровные, точёные голени до самых колен. Полы тёмного плаща вздымались от встречного ветра. Незнакомец небрежно держал одну руку в кармане, а затянутый ремень подчёркивал тонкую, поджарую талию.
Обычно тёплая, чуть заметная улыбка Юй Чи сейчас угасла, а изящные разрезы глаз затянулись ледяной прохладой. От прежнего андрогинного, мягкого стиля не осталось и следа. Сегодня на нём был строгий, лаконичный наряд без лишних деталей, придающий ему вид гордого и неприступного аристократа.
Шагом позади шёл Чжу Е. В одной руке он держал раскрытый зонт, другую засунул в карман, а за спиной у него висел чехол с пипой Юй Чи.
Следом шествовали остальные шестеро: ослепительная Юй Рао, утончённая Лу Янь, сдержанный Чжоу И, по-юношески пылкий Фан Гэ, мягкий Фан Суй и мятежный Чу Юй. Четыре пары под зонтами вступали на территорию школы. Кадр получился настолько гармоничным и эффектным, что превзошёл даже официальный промо-снимок.
[А-а-а-а! Общее фото! Какой эстетический экстаз, глаза разбегаются!]
[Сестра Юй Рао просто богиня! А Лу Янь такая милая и естественная!]
[Боже, какая у Юй Чи узкая талия! Так и хочется обнять, я сейчас захлебнусь слюной!]
[Капля алой крови упала прямо на экран моего телефона...]
[Чжу Е, ты в прошлой жизни спас Вселенную, раз в этой тебе достался Юй Чи?!]
Продюсеры «Последнего месяца» не упустили момент: этот восьмисекундный выход вырезали и запустили в сеть, сделав открывающей заставкой будущих выпусков. Агент Юй Чи, брат Лю, тоже не сидел сложа руки. Работа закипела. Он подключил популярных видеоблогеров, чтобы разогнать волну.
Вскоре на видеохостингах появился двухминутный клип, в котором самые яркие моменты с Юй Чи из прямых эфиров переплетались с кадрами из его прошлых киноролей.
Точно капля, упавшая в гладь озера, пустила по воде круги...
Голос Юй Чи, чистый и звонкий, как удар нефрита:
— А ты? Вспомнишь обо мне, когда в следующем году выпадет снег?
Под кружащимися хлопьями метели девятнадцатилетний Юй Чи с охапкой цветов оглядывается назад.
Тяжёлые ворота захлопываются, порыв ветра уносит лепестки.
Кадры сменяются один за другим:
Дерзкий молодой княжич с высоким конским хвостом сдёргивает с пояса клинок прямо в седле и кончиком лезвия подхватывает падающий цветок. За хищным блеском стали — его вызывающая, надменная улыбка.
Слуга, стоящий на коленях на каменной лестнице с цитрой в руках. На лбу ссадина, а в глазах — чистые, блестящие слёзы.
Белоснежный заклинатель меча, прислонившийся к борту покачивающейся лодки с кувшином вина, с ленивой, рассеянной улыбкой на губах.
Маленький попрошайка на углу улицы с испачканными сажей щеками, забившийся в угол и робко протягивающий грязную ладошку к руке знатной госпожи.
Прошлые образы перетекают в его нынешний облик. Юный мальчик повзрослел: взгляд стал твёрдым и бесконечно мягким. Он стоит в звенящей ночной прохладе, ступает на бамбуковый плот.
— Ты проиграл.
— Не суй нос не в свои дела, а то пожалеешь так, что и поплакать некому будет.
— Детский сад.
— Глупец.
— Я постараюсь.
— Открыто признавать свои чувства и действия — это не стыдно. Раньше у тебя это отлично получалось. Почему же после свадьбы ты струсил?
Резкий порыв ветра проносится по пустоши. Юй Чи в длинном плаще и высоких сапогах шагает сквозь метель навстречу судьбе — гордый, решительный, непреклонный.
Финальный аккорд пипы — и струна взрывается треском.
Когда брызги воды оседают, он поднимает голову, вглядываясь в слепящее солнце.
За считанные минуты нарезка собрала тысячи лайков.
[Юй Чи действительно этого заслуживает!]
[Захотелось пересмотреть его старые дорамы.]
[А когда выйдет «Тревожная зима»?]
[Она же не прошла цензуру! Ещё в позапрошлом году анонсировали, а до сих пор тишина.]
[Слитые кадры были божественны! Это же первая главная роль Рыбки-сокровища, мы так долго ждали!]
Ролик стремительно набирал популярность, попадая в рекомендации к новым пользователям.
[А Юй Чи правда так хорошо играет?]
[Я помню его только по скандалу с Юй Ин. Он тот самый бедолага, которого постоянно снимали, когда он с ассистентом пытался поговорить с девушками?]
[Гифка, где он улыбается на воде, тоже недавно разлетелась по сети!]
[Посмотрите «Последний месяц», я в него просто влюбилась!]
[Он идеально подходит на роль главного фаворита в моём гареме!]
[Всё, ушла смотреть все его дорамы подряд.]
После того как история с актером Юй Ин улеглась, пострадавший ни за что Юй Чи снискал огромную симпатию публики, а успех шоу «Последний месяц» принёс ему невероятную узнаваемость.
Впрочем, вместе со славой активизировались и хейтеры. В комментариях появились ядовитые вбросы:
«Только мне кажется, что внешность у него самая обычная? В нашем шоу-бизнесе мужчин не осталось, раз это называют идеалом?»
«Приплёл семейку Чжу, вот и отмылся. Деньги решают всё 🐶».
В незаметном уголке сети новый аккаунт под ником @Разоблачение истинного лица Юй Чи выложил видео. Мужчина средних лет, заливаясь слезами, сидел на корточках перед миской для подачек. Он бился лбом о землю и стенал:
— Я Юй Шили, отец Юй Чи! Этот негодяй, мой собственный сын, вырос неблагодарным и бессовестным! Я жилы рвал, чтобы выкормить его, а он отрёкся от отца! Посчитал меня неотёсанным крестьянином без денег и положения. Ни копейки мне не перевёл, так ещё и подослал бандитов запугивать мою жену и младшего сына! Они теперь из дома выйти боятся!
Этот слух всплывал и раньше, но тогда видео быстро удалили. Правда это была или ложь, но клеймо «неблагодарного паршивого сына» на Юй Чи повесить успели.
Впрочем, сам Юй Чи, погружённый в съёмки «Последнего месяца», об этом даже не догадывался.
* * *
Чтобы не мешать занятиям обычных классов, музыкальный кабинет расположили на отдельном этаже.
Первым уроком после полудня было сольфеджио и развитие слуха. Едва группа ступила в коридор, как до них донеслись звуки пианино — плавные, журчащие, резкие и виртуозные.
Клевавшего носом Чу Юя мгновенно как водой облило.
В его памяти всплыл похожий эпизод: точно так же, в здании искусств, Юй Чи сидел за клавишами.
В отличие от Чжу Е, Чу Юй познакомился с Юй Чи ещё на вступительных экзаменах в старшую школу.
Спортивные секции сдавали нормативы на стадионе, а музыкантов и художников распределили по корпусу искусств.
Чу Юй тогда проспал, нёсся в школу сломя голову и в дверях столкнулся с парнем в наушниках и с чехлом для пипы за спиной.
Юй Чи уже тогда был выше большинства сверстников. На нём был спортивный костюм и чёрные брюки. Вокруг него постоянно крутилась компания. Он внимательно слушал собеседников, сдержанно улыбался и казался невероятно лёгким в общении.
Тогда растерянный Чу Юй подошёл спросить дорогу. Приятели Юй Чи охотно объяснили, куда идти, а сам Юй Чи на него даже не взглянул.
Второй раз они пересеклись после вечерней тренировки. Чу Юй заглянул в музыкальное крыло к приятелю и увидел его снова.
В самой дальней репетиционной, потонувшей в сумерках.
На пюпитре чеканил ритм метроном. Тик-так, тик-так.
В пальцах Юй Чи тлела сигарета, огонёк то вспыхивал, то угасал, а в мочке уха блестела серебряная сережка.
На коленях лежала пипа.
Юй Чи растворился в темноте. Одной рукой он хаотично задел струны. В его глазах не читалось ровным счётом ничего.
У него были идеальные руки музыканта: длинные, точёные пальцы, на кончиках которых скотчем были закреплены плектры. Он с тоской подпёр лоб рукой.
Самым прекрасным в нём были глаза — с той утончённой, надломленной, усталой красотой, от которой сжимается сердце. Чу Юю он напомнил растоптанный лепесток розы. Юй Чи и был этой розой.
Но в нём не было кричащей страсти. Наедине с собой он казался отстранённым, холодным — не столько роза, сколько сошедший со старинного свитка небожитель, чуждый мирской суете.
Юй Чи не стал курить, погасил сигарету и подхватил инструмент. Несколько свободных пассов — и его игра идеально совпала с чеканным ритмом метронома.
У круглой стеклянной вставки в двери толпились девчонки-младшеклассницы, прибежавшие поглазеть на красавчика. Чу Юй вклинился между ними, жадно наблюдая за каждым движением.
Юй Чи играл без нот. Его длинные пальцы порхали по струнам с невероятной силой и точностью. Это естественное, врождённое мастерство отличает только настоящих виртуозов.
Чу Юй ничего не смыслил в народных инструментах, но замер как вкопанный, дослушав этюд до самого конца.
Юй Чи зачехлил пипу, толкнул дверь и, повесив чехол на одно плечо, бросил:
— Дай пройти.
Фраза предназначалась толпе глазеющих, но стоявший вплотную Чу Юй от неожиданности принял её на свой счёт:
— А... да, конечно.
Он неуклюже отступил в сторону, чувствуя себя неотёсанным деревенщиной.
И лишь потом понял, что Юй Чи обращался не к нему.
Юй Чи лишь тихо усмехнулся и пошёл дальше, а язычок молнии на его чехле мерно покачивался в такт шагам.
Позже Чу Юй несколько раз приходил к его классу, пытаясь завязать знакомство, но Юй Чи оставался прохладно-равнодушным.
Эта его отстранённость и лёгкая неохота вступать в чужие игры запечатлелись в памяти Чу Юя на годы.
А потом рядом с Юй Чи возник Чжу Е. Бесячий, вездесущий Чжу Е.
Чу Юй, долго наблюдавший за ними, наконец решился: Юй Чи стоит того, чтобы за него побороться. Собравшись с духом, он пошёл признаваться.
Но не успел он вымолвить «ты мне нравишься», как перед ним вырос Чжу Е.
— Тоже на него запал? — Чжу Е непринуждённо забрал у Юй Чи чехол с инструментом и вскинул бровь. — Не повезло тебе, браток. Этот занят, ищи себе другого.
— С какой стати я должен уступать? — огрызнулся Чу Юй.
— Чего-чего? — улыбка Чжу Е мгновенно погасла.
— Я познакомился с ним раньше тебя. Если кто и должен уйти, так это ты.
Чжу Е лишь ошеломлённо качнул головой и побежал догонять Юй Чи.
Позже Чу Юй, не желая сдаваться, вызвал Чжу Е на драку. Дрались насмерть, до кровавых соплей и синяков, так что родная мать не узнала бы.
Возвращаясь из медпункта с мазью, Чу Юй увидел Чжу Е, сидевшего на корточках у дверей класса Юй Чи.
«Цирк устроил», — мысленно фыркнул Чу Юй. Юй Чи никогда не клюнет на такую жалость.
И Юй Чи действительно не клюнул.
Выйдя из кабинета с рюкзаком за плечами, он лишь ледяным взглядом одарил Чжу Е и бросил:
— Псих.
«Ну всё, отвалит теперь», — с торжеством подумал Чу Юй.
Но в следующее мгновение Чжу Е подхватился с пола, с довольной рожей подскочил к Юй Чи и забрал у того рюкзак, аккуратно повесив себе на плечо. От его недавней агрессии не осталось и следа.
Они прошли мимо. Чу Юй обернулся им вслед: две фигуры удалялись по коридору.
И ни один из них даже не оглянулся.
* * *
В кабинете сольфеджио рассадка была свободной.
Чжу Е стряхнул капли с зонта, собираясь повесить его на подоконник у двери, как вдруг мимо его плеча вихрем пронеслась тень.
Чу Юй с сияющей улыбкой бросил тетрадь на место, которое облюбовал Чжу Е, и уселся сам:
— Юй Чи, я сяду с тобой на этот урок, ладно?
Чжу Е медленно перевёл взгляд на Юй Чи. В школьные годы это место по умолчанию принадлежало ему.
Юй Чи забрал свою тетрадь, которой бронировал стол:
— Садись.
Чжу Е так и замер с зонтом в руках, хлопая глазами. Он не мог понять, что сейчас произошло.
Неужели какой-то приятель важнее бывшего мужа?!
Юй Чи даже не удостоил его взглядом.
Кто-то сзади похлопал Чжу Е по плечу:
— Дай пройти.
Глухой, низкий голос принадлежал Чжоу И.
С тяжёлым сердцем Чжу Е повесил зонт и, не сводя мрачного взгляда с Юй Чи и Чу Юя, с немым неодобрением уселся на сиденье прямо за ними.
Рядом пристроились Фан Гэ и Лу Янь.
Юй Чи ещё ничего не успел сказать, как Чжу Е громко и демонстративно покашлял.
— Ты чего? Под дождь попал, простудился? — сочувственно поинтересовался Фан Гэ. — Пей больше горячей воды!
«Пей больше горячей воды...»
Чжу Е потерял дар речи:
— Спасибо тебе, брат-прямолинейщик.
Лу Янь тоже вздохнула:
— На тебе и правда лёгкая одежда. Попей горячей водички.
Чжу Е:
— Сразу видно — муж и жена, такая трогательная солидарность.
В этот момент Юй Чи перед ним наконец шевельнулся. Он не стал оборачиваться, лишь слегка откинулся назад на спинку стула.
Чжу Е мгновенно подался вперёд, с надеждой ожидая хоть капли внимания.
Юй Чи тихо произнёс:
— Ты... попей горячей воды.
Чжу Е понадобилась секунда, чтобы переварить услышанное. Обида от того, что его променяли на Чу Юя, испарилась без остатка.
Он расцвёл на глазах. Обернувшись к Фан Гэ, Чжу Е с гордым видом заявил:
— Слышал? Слышал?! Вот это я понимаю — эталон заботы! Вот это называется — подать руку в лютый мороз!
Фан Гэ и Лу Янь переглянулись.
— Э-э... — искренне недоумевал Фан Гэ. — В каком месте это «эталон заботы»?
Зрители в чате разразились вопросительными знаками:
[???]
[Парад двойных стандартов в прямом эфире?]
— «Попей горячей воды»! — понизив голос до таинственного шёпота, вдохновенно изрёк Чжу Е. — Четыре простых, скромных слова... Но в них струится чистейшая искренность Юй Чи ко мне!
— Постой, — опешил Фан Гэ. — Почему у него это «чистейшая искренность», а у меня — «сухой дежурный совет»?
— Это совершенно разный смысл! — отрегулировал Чжу Е. — «Попей горячей воды» — сколько в этих чертах смысла, знаешь?
— Каких чертах?
— В иероглифах! Сколько черт в фразе «попей горячей воды»?
Фан Гэ набросал слова на черновике и посчитал:
— Тридцать две.
— А в фразе «я тебя люблю»?
Фан Гэ пересчитал снова:
—... Тоже тридцать две.
Чжу Е хлопнул в ладоши: вот она, истина!
Фан Гэ лишился речи.
Лу Янь застыла с открытым ртом.
После сегодняшнего полуденного разговора с Юй Чи в голове Чжу Е словно щёлкнул тумблер. На него снизошло прозрение!
— Я всё понял, всё-всё понял, — с глубокомысленным видом пробормотал он. — Настоящие чувства не требуют громких слов.
[Да что с ним не так?!]
[Ты опять всё «понял»?]
[Боже мой, от его логики просто нет спасения...]