Всю ночь Шэнь Мо ворочался с боку на бок: слова, брошенные Ли Юйянем, без следа прогнали сон. Он долго пролежал в темноте с открытыми глазами, погружённый в раздумья, и сам не заметил, как всё же забылся тяжёлым сном. Когда его разбудили, голова была словно налита свинцом, а мысли путались — потребовалось немало времени, чтобы окончательно прийти в себя.
Выйдя из гардеробной в новой одежде, Ли Юйянь сразу заметил его бледность и лёгкие синеватые тени под глазами. Вздохнув, он проговорил:
— Я предупредил визажиста. Скоро поднимется, нанесёт консилер и замаскирует тёмные круги.
Шэнь Мо провел ладонью по лицу. Растрёпанный, сонно-взъерошенный, он выглядел совсем обессилевшим.
— Ладно, — отозвался он и тихо спросил: — Ты позавтракал?
— Нет ещё, — Ли Юйянь открутил крышку термоса и протянул ему. — Ребята хотят перекусить где-нибудь в городе.
— Понятно, — Шэнь Мо кивнул и вдруг вспомнил: — А съёмочная группа задание ещё не объявляла?
— Скоро объявят, — Ли Юйянь жестом побудил его сделать глоток. — Попей воды, промочи горло. Слышишь, как голос осип?
Шэнь Мо молча припал к теплому термосу. Разговор никак не клеился: рядом с Ли Юйянем он чувствовал себя слегка неловко, а перед глазами то и дело всплывал вчерашний вечер — то, с каким выражением лица тот произносил свои слова.
К счастью, вскоре пришёл визажист. Несмотря на натянутую атмосферу в комнате и прицел объектива прямой трансляции, Шэнь Мо сидел смирно, опустив ресницы, и послушно давал над собой колдовать. У него от природы были прекрасные черты лица, но сейчас привычная мягкая душевность уступила место сдержанной отстранённости. В его взгляде проскальзывала едва уловимая прохлада. Позже фанаты нарезали этих снимков крупным планом, наложили фильтры — и результат получился неожиданно глубоким и кинематографичным.
Раньше поклонники охотно ставили на аватарки и рабочие столы кадры с его теплой, исцеляющей улыбкой. Теперь же случайно открыли новую грань: когда Шэнь Мо не улыбался, его взгляд обретал настоящую кинематографическую магию. В нём читалась такая бездна невысказанных чувств, что, вглядевшись, можно было безвозвратно утонуть.
Мысли Шэнь Мо путались, на душе было неспокойно. К тому же пока шёл процесс гримирования, «рабочее время» ещё не началось, поэтому он не стал выдавливать из себя дежурную улыбку для зрителей и просто сидел молча.
Ли Юйянь расположился напротив. Он поднялся спозаранку, уже давно сделал укладку, успел прошмыгнуть вниз, поздороваться с остальными участниками и вернуться. Теперь он просто сидел чуть наискосок от Шэнь Мо, наблюдая, как кисти визажиста касаются его кожи.
Комнату на втором этаже заливал яркий утренний свет. Из-за раздвинутых штор наискосок падал солнечный луч, золотя кончики ресниц Шэнь Мо. Когда он вскинул взгляд, этот свет рассеялся золотистой пыльцой, пронзая радужку насквозь и превращая его глаза в прозрачный, медовый янтарь.
Ли Юйянь встретил его взгляд. Несколько мгновений тишины растянулись, казалось, на целый век.
[В... они что, только что обменялись ТАКИМ взглядом?]
[Боже, какая эстетичная романтика родительского уровня, спасите!]
[Остальные участники внизу: а проявлять уважение вас не учили?]
[Ну чисто послушная собачка, которая смирно ждёт, пока его женушку накрасят!]
[Зрительный контакт приравнивается к интиму, тут и спорить нечего. Зовите на свадьбу, я уже готовлю деньги в конверт!]
Шэнь Мо заставил себя отвести глаза и уткнулся взглядом в собственные колени. Он даже не слышал, что лепечет визажист — в голове неотступно крутился тот самый взгляд Ли Юйяня.
Прежде все его чувства читались как открытая книга. Ли Юйянь всегда говорил прямо и не привык таиться или лукавить — Шэнь Мо достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, что у того на уме.
Но только что Шэнь Мо впервые не сумел разгадать глубинный смысл его взгляда. Тот таил в себе множество тайн, словно замок, затерянный в лесной чаще за непроходимым терновником. И теперь Ли Юйянь словно протягивал ключи, зазывая гостя войти.
Шэнь Мо и был тем единственным, кто получил это приглашение.
Вот только он предпочёл отказаться.
Отведя взгляд и изо всех сил изображая спокойствие, Шэнь Мо дождался окончания работы гримёра и поспешно ушёл переодеваться, за всё время не обмолвившись с Ли Юйянем ни единым словом.
Ли Юйянь ничуть не удивился. Лениво прислонившись к краю стола, он пролистывал сообщения в общем чате, где остальные участники вовсю скидывали ссылки на ресторанчики из сервиса рекомендаций и бурно их обсуждали.
Когда Шэнь Мо вернулся переодетым, Ли Юйянь всё так же ждал его: непринуждённо скрестив длинные ноги и опершись о стол, он выглядел словно модель на обложке глянцевого журнала.
Шэнь Мо кашлянул, привлекая внимание:
— Идём?
— Угу, — Ли Юйянь смерил его оценивающим взглядом. — Накинуть что-нибудь ещё не хочешь? К вечеру может похолодать.
— Да вроде нормально, — Шэнь Мо оглядел свою одежду. — Куртка достаточно плотная, не замёрзну.
— Как знаешь, — кивнул Ли Юйянь и, больше не настаивая, потянул на себя дверь, пропуская его к лестнице.
На первом этаже кипела жизнь. Стилист Цю Цаньцань всё ещё подкручивала ей локоны. Заметив спускающуюся пару, девушка на пару секунд зафиксировала взгляд на Ли Юйяне, но тут же демонстративно отвернулась.
Шэнь Мо вежливо поздоровался со всеми. Ярче всех выделялся Чжао Ман: наряженный так, будто собрался шествовать по красной дорожке, он наложил плотный грим с красно-коричневыми тенями, растушёванными к вискам, отчего выглядел слегка неестественно.
Кажется, то, что вчера вечером Шэнь Мо открыл ему дверь, снискало безграничное расположение Чжао Мана. Поздоровавшись, тот неожиданно подскочил ближе и фамильярно обнял Шэнь Мо за плечи со спины:
— Учитель Шэнь! А мы тут как раз спорим, куда пойдём обедать. Вы уже смотрели сообщения в чате?
От подобной беспардонной близости у Шэнь Мо по коже пробежали мурашки. Он не привык к таким нежностям с малознакомыми людьми, поэтому мгновенно натянулся как струна и выдавил неловкую улыбку:
— Я ещё не успел заглянуть в чат, сейчас проверю.
Он попытался деликатно высвободиться из чужих объятий, но не успел сделать и шага: Ли Юйянь протянул руку и властным, естественным движением перетянул его к себе.
— Учитель Шэнь, смотрите в мой экран, — будничным тоном сказал Ли Юйянь.
Чжао Ман, продолжая беззаботно смеяться, даже не заметил, как изменилось выражение лица Ли Юйяня, и принялся воодушевлённо расписывать, у какого заведения получше отзывы и куда стоит поехать.
Цю Цаньцань, рассматривая свой свежий маникюр, ядовито вставила:
— Ман-ман, я бы на твоём месте проявляла осторожность. Если будешь тереться подле Учителя Шэня, кое-кто тут не на шутку разозлится.
Ли Сюэцин, помогавшая стилисту, про себя только вздохнула: «Опять начинается...»
Едва эти слова сорвались с её губ, все присутствующие уставились на неё. Каждый из них отслеживал скандалы в сети и полагал, что девчонка сделает выводы и станет вести себя скромнее. Но та, похоже, совсем слетела с катушек.
Сценический образ — лишь фиговый листок. Без заботливой опеки агентства и прописанных ролей на экране многие знаменитости в жизни оказываются и глупыми, и стервозными. Но позволять себе открытые выпады прямо перед объективом прямой трансляции — это переходило все границы.
Ли Юйянь лишь крепче сжал плечо Шэнь Мо и с небрежной ухмылкой ответил:
— И то правда. Я и впрямь жутко закипаю, когда к Учителю Шэню кто-то липнет. Он ведь обещал, что заботиться будет только обо мне — своём младшем братце.
Шэнь Мо от неожиданности опешил и, повернув голову, сдавленно прошептал:
— Это когда я такое говорил?!
Ли Юйянь состроил невинную мину:
— А разве ты не обещаешь обо мне печься?
— Я не говорил «только»! — сквозь зубы процедил Шэнь Мо.
— Да? Ну, значит, я ослышался. А какая, собственно, разница?
Остальные: «...»
Присутствующие лишь молча наблюдали за этой перепалкой. Ребята переговаривались вполголоса, словно отгородившись от остального мира невидимым куполом, и не обращали ни на кого внимания, самозабвенно флиртуя друг с другом.
[Цю Цаньцань, ну и зачем? Опять получила порцию чужой романтики в лицо, эх...]
[Хитрый пёсель в прямом эфире разводит Учителя Шэня на эмоции!]
[Ребята, вы вообще кого-то вокруг замечаете? Насколько надо игнорировать окружающих, я не могу!]
[Вот вам и доказывающая чувственность собственника: видели, как у Ли Юйяня глаза запылали, когда Чжао Ман обнял Шэнь Мо?]
[Сынок... эх! Ладно, молчу. Главное, чтобы тебе нравилось, про чувства мамочки можешь не думать!]
Пока они перешучивались, к участникам вышел представитель съёмочной группы в маске, чтобы зачитать условия нового этапа. Вид ведущего вызвал у всех взрыв хохота — артисты принялись наперебой подкалывать его, спрашивая, не спрятал ли он лицо из опасения, что зрители забросают организаторов проклятиями.
Ли Юйянь и Шэнь Мо держались чуточку в стороне от персонала. Рука Юйяня по-прежнему покоилась на плече старшего; постояв так полминуты, он, видимо, посчитал эту дистанцию недостаточной и перехватил собственное запястье, фактически заключив Шэнь Мо в крепкие объятия.
—... В этот раз вам предстоит следовать по утверждённому маршруту, — звучно объявлял организатор. — По пути нужно собрать десять предметов, которые покажутся вам наиболее памятными, оставить на них свои автографы и передать нам. Съёмочная группа выставит эти вещи на благотворительный аукцион, а все вырученные средства пойдут в фонд помощи детям.
Идея показалась всем отличной. Чжао Ман, успевший пересмотреть предыдущий выпуск, тут же поинтересовался:
— А как насчёт бюджета на поездку?
— Кхм-кхм... — сотрудник явно замялся. — Что касается расходов... просим вас оплачивать всё самостоятельно.
— Да ладно вам!
— Ну и скряги в этой дирекции!
— Вам самим-то не стыдно, а?!
Слушая их возмущённые возгласы, Шэнь Мо искренне рассмеялся. Утопая в широких объятиях Ли Юйяня, он казался совсем хрупким. Его улыбка была едва заметной, лёгкой, но в ней чувствовалось куда больше живого тепла, чем в тех идеальных снимках, которые поклонники возводили в ранг шедевров.
Это выражение лица было совершенно настоящим — без тени фальши или наигранности.
Шэнь Мо лёгким касанием похлопал его по руке, будто успокаивая капризного ребёнка:
— Ну всё, отпусти. Надо собраться и выходить.
Ли Юйянь даже не подумал смутиться перед объективами: он уткнулся подбородком в плечо старшего и пробормотал с нежностью, от которой замирало сердце:
— Я проголодался.
— У меня в рюкзаке есть печенье, если хочешь...
— Хочу! — перебил его Ли Юйянь, растягивая слова в ласковой, капризной манере.
Ши Ци, до сих пор старательно изображавший мебель, аж зубами заскрипел от досады.
А Ли Юйянь, не сводя глаз с Шэнь Мо, расплылся в довольной улыбке:
— Я во всём слушаюсь Учителя Шэня.
[Мой друг интересуется, где выдают таких парней, как Ли Юйянь? Оформите подписку!]
[И снова плюс один пункт в мой список заветных желаний...]
[Чёрт возьми, да у Учителя Шэня железная выдержка! Кто бы вообще смог устоять?! Кто?!]
[Я его соло-фанатка, и у меня нет слов. Сложно не заподозрить, что у него реально что-то с этим... За два года с дебюта я никогда не видела его в таком состоянии. Бесит ужасно, смотреть больше не хочется. Можно вернуть деньги за индивидуальный доступ?!]
[Скажу одно: если Ли Юйянь всё это притворяется, ему должны были дать «Оскар» ещё в день дебюта.]
Сборы затянулись: съёмочная группа неожиданно объявила, что пора паковать вещи для переезда на следующую локацию, где съёмки задержатся подольше. Суета отняла кучу времени, и к моменту выезда дело уже близилось к полудню. Как раз вовремя, чтобы отправиться в тот самый ресторан.
Возле микроавтобуса Чжао Ман пристроился прямо за Шэнь Мо, рассчитывая занять соседнее кресло. Однако тот вежливо отступил в сторону, пропуская его вперёд, к дальнему сиденью у окна.
Благодаря этому свободным оставалось как раз место рядом для него самого и замыкавшего цепочку Ли Юйяня.
Чжао Ман удивлённо замер:
— Учитель Шэнь, вы не садитесь?
Шэнь Мо мягко улыбнулся ему:
— Прости, мне нужно кое-что обсудить с Ли Юйянем.