— Ну да, — мягко отозвалась Тао И.
Её пальцы слегка коснулись его уха, и Шэнь Мо ощутил нежное тепло подушечек. Оно отличалось от пылкой, обжигающей страсти Ли Юйяня — это было тихое, умиротворяющее тепло, согревающее само сердце.
Она с улыбкой посмотрела на Шэнь Мо, её глаза сияли добром:
— Я смотрела шоу. Правда, когда вы ушли, перестала. Те выпуски были такими замечательными! И не подозревала, что в жизни вы общаетесь именно так.
Шэнь Мо неловко замялся: в памяти всплыли эпизоды передачи, где он вёл себя с Ли Юйянем куда более резко и бесцеремонно.
Пока он предавался смущённым мыслям, Тао И добавила:
— Не зажимайся так больше. Когда ты настоящий — это ведь так прекрасно.
С этими словами она ласково погладила Шэнь Мо по голове, разглаживая выбившийся непослушный вихор:
— Ну всё, нам пора. Живите дружно и берегите друг друга.
Шэнь Мо молча и с чувством кивнул. Горло сжало, а к глазам подступили горячие слёзы. Поддавшись порыву, он подался вперёд и крепко обнял Тао И. Ласковое, почти материнское тепло окутало его, растворив необходимость в любых словах.
В такие мгновения слова и впрямь были лишними.
Он долго не мог прийти в себя. Даже когда они попрощались и пошли с Ли Юйянем в отель, в груди всё ещё теплился этот живой огонёк — настолько тёплый, что к глазам снова подступали слёзы.
Заметив его состояние, Ли Юйянь не стал допытываться с расспросами. Уверенно притянув Шэнь Мо к себе, он усадил его рядом. Положив ладонь ему на затылок, Ли Юйянь позволил ему уткнуться подбородком в своё плечо. В этом тихом объятии Шэнь Мо мог спокойно прийти в себя и собрать мысли в кучу.
Реакция Шэнь Мо немного удивила Ли Юйяня. Тот, похоже, проникся искренней симпатией к его родителям — за обедом он то и дело переводил на них взгляд, и Ли Юйянь не раз замечал в его глазах затаённую, светлую грусть и зависть.
И теперь Ли Юйяню до боли захотелось узнать, через что Шэнь Мо пришлось пройти.
После долгой паузы Ли Юйянь всё же решился заговорить. Он не знал, подходящий ли это момент, но страстно желал знать всё о жизни Шэнь Мо. Ему не хотелось быть чужаком, у которого с этим человеком нет ничего, кроме вспыхнувшей страсти.
Ли Юйянь мечтал, чтобы между ними возникла прочная, почти родственная связь.
Поглаживая Шэнь Мо по спине, точно баюкая ребёнка, он тихо спросил:
— А как у тебя с семьёй?.. Если, конечно, ты не против рассказать.
Шэнь Мо на мгновение замер и ничего не ответил. Ли Юйянь не видел его лица и мог только гадать, какая тень набежала на него. Возможно, не самая приятная, ведь подобный вопрос звучит как деликатный призыв вскрыть старые раны.
Ли Юйянь понимал, что воспоминания о семье едва ли приносят Шэнь Мо радость — достаточно было взглянуть на его реакцию.
Вспомнить хоть прошлый Новый год, который они провели вместе: Шэнь Мо почти не получал поздравлений от родных или старых друзей. Помимо рабочих контактов из шоу-бизнеса, у него не было близких связей. И от этой мысли сжималось сердце.
Шэнь Мо глубоко перевёл дыхание. Скрывать ничего он не намеревался, а потому постарался отвечать как можно непринуждённее:
— Почему бы и нет. Ничего особенного там нет, довольно банальная история.
Родители развелись, он остался с матерью, а пару лет назад она умерла. Вот и всё. Близкой родни не осталось, так что он, по сути, одиночка.
— Просто сегодня, глядя на твоих родителей, я немного расчувствовался, — честно признался Шэнь Мо.
Он чуть сдвинулся, плотнее прижимаясь головой к плечу Ли Юйяня, и обнял его крепче:
— Твоя мама замечательная. В ней столько тепла и доброты.
А затем, желая развеять тоскливое настроение, с лёгкой иронией добавил:
— Ты на неё совсем не похож.
Ли Юйянь тихо усмехнулся:
— Да ну? А мне кажется, что-то общее всё-таки есть.
— Неужели лицо? — усомнился Шэнь Мо.
— Именно, — вполне серьёзно подтвердил Ли Юйянь. — Я унаследовал мамину красоту в полной мере.
Повернув голову, он прикоснулся губами к уху Шэнь Мо и тихо прошептал:
— Учитель Шэнь... тебе пришлось несладко.
У Шэнь Мо защемило в носу. Эти простые слова задели какие-то глубокие струны в его душе, хотя Ли Юйянь не сказал ничего эдакого.
Он уткнулся лицом в изгиб шеи Ли Юйяня, пряча от него свой взгляд.
— Да нормально всё. Не драматизируй, я привык.
Если не собираешься умирать, приходится жить дальше, какими бы паршивыми ни были обстоятельства. Эту истину он усвоил давно, успев к ней привыкнуть до полной чёрствости.
— Ничего тут нормального нет, — возразил Ли Юйянь. — Жаль, что мы не встретились раньше.
— О чём ты?
— Если бы мы познакомились раньше, я смог бы быть рядом. Тебе не пришлось бы встречать праздники в полном одиночестве.
Шэнь Мо на миг опешил. Он и подумать не мог, что Ли Юйянь посмотрит на всё под таким углом. Проведённые вместе праздники казались ему вполне обычными и комфортными, но Ли Юйянь проявил поразительную чуткость.
Пусть в наши дни дух Нового года уже не тот, в праздничные дни каждому хочется тепла и компании. Шэнь Мо казалось, будто ему всё равно, но гибель одиночества подле Ли Юйяня принесла ему несомненную радость.
Ли Юйянь не дал ему снова спрятаться в свою раковину. Мягко, но ощутимо надавив на затылок, он заставил Шэнь Мо повернуть лицо и ласково накрыл его губы своими, даря нежный поцелуй.
Этот поцелуй дышал успокоением и заботой. Ощутив это, Шэнь Мо почувствовал, как к сердцу подступает волна нежности. Он чуть подался навстречу, отвечая на поцелуй, и тихо прошептал:
— Перестань, со мной правда всё в порядке. Не переживай.
Ли Юйянь прижался своим лбом к его лбу:
—... Я просто сочувствую тебе, ничего больше. Как представлю, через что довелось пройти нашему Учителю Шэню, так на душе сразу становится тоскливо.
Шэнь Мо невольно улыбнулся:
— С чего бы тебе тосковать? Судьбу не перепишешь, а то, что есть сейчас — уже прекрасно.
Слово за слово, и Шэнь Мо впервые открылся Ли Юйяню: рассказал про конфликт со своим прежним агентством и про то, как Чэнь Ян пытался уладить дело. И хотя он говорил обо всём вскользь, не сгущая красок, Ли Юйянь без труда представил, как тяжело ему было.
Оказаться зажатым между собственной карьерой и единственным родным человеком — мучительный выбор.
Все эти годы этот груз тяготил его душу. Его давили, заставляли молчать, и он постепенно замкнулся в себе. Укрылся в плотном коконе, отгородившись от окружающего мира, и если кто-то стучал в его дверь, просто делал вид, что никого нет дома.
К счастью, Ли Юйянь не отличался излишней деликатностью. Он не просто постучал — он бесцеремонно ворвался внутрь, схватил Шэнь Мо за руку и вытащил наружу, чтобы показать, как широк этот мир, сколь много в нём возможностей и как по-другому можно жить.
И Шэнь Мо был ему безмерно благодарен.
Сердце Ли Юйяня замирало от жалости и нежности. Он покрывал поцелуями его лоб, веки и губы, словно пытаясь подарить ту ласку, которой Шэнь Мо был лишён в прошлом.
Шэнь Мо усмехнулся: Ли Юйянь напомнил ему верного пса, который ластится и лижет лицо хозяина, стоит тому загрустить. Это выглядело невероятно мило.
Грусть мгновенно улетучилась. Не встреть он сегодня Тао И, эти воспоминания наверняка так и остались бы похороненными в прошлом.
Шэнь Мо умел радоваться малому, и нынешняя жизнь его полностью устраивала. А если в нём и зародилось какое-то эгоистичное желание, то лишь одно: чтобы Ли Юйянь оставался рядом как можно дольше.
Пусть артисту на пике карьеры и не полагается поддаваться подобным порывам, Шэнь Мо твёрдо знал — это его искреннее стремление.
Раньше он гасил в себе чувственность, держа нежданно возникшую привязанность под замком. Долго пытался справляться своими силами, но в итоге сдался. Стоило лишь слегка приоткрыть заслонку, как нахлынувшие чувства затопили его с головой.
Ли Юйянь стал для него невероятно важен. Шэнь Мо до безумия хотел жить вместе с ним, делить повседневный быт и заниматься простыми, казалось бы, абсолютно скучными вещами.
Ли Юйянь молчал, без остатка отдаваясь поцелуям. Его губы ласкали каждую чёрточку лица Шэнь Мо, а тот, обвив руками его шею, страстно отвечал на ласки.
Вскоре они сами собой оказались на кровати. Ли Юйянь навис сверху, глядя на него горящим взглядом, но не роняя ни слова.
Почувствовав его явное возбуждение, Шэнь Мо согнул ногу в колене и слегка сдвинул бедром, беззлобно поддев:
— А у молодёжи-то пыла хоть отбавляй, а?
Ли Юйянь наклонился и легко прикусил его губу:
— Ещё бы. Я ведь только при виде Учителя Шэня такой.
Он сокрушённо вздохнул:
— На съёмках я думал о тебе каждый божий день. Но заставлял себя останавливаться.
— Это ещё почему? — удивился Шэнь Мо.
— Боялся, что если раздухарюсь, брошу всё и сбегу к тебе, а съёмки сорвутся, — признался Ли Юйянь. — А мне хотелось закончить с работой как можно скорее, чтобы побыстрее оказаться рядом.
Шэнь Мо пристально посмотрел ему в глаза и вместо ответа припал к его губам. Потеревшись кончиком носа о его нос, он тихо выдохнул:
— Я тоже безумно скучал.
В этом мире хватает странностей, и о многом нельзя рассказать никому. Взять хотя бы его собственное фантастическое путешествие: переход из одного мира в другой, перемена отношения к человеку, зародившаяся любовь и возникшая между ними глубокая связь.
Ему нужно лишь крепко держать то, что он имеет сейчас, и не жалеть о том, что он остался в этом вымышленном мире. Ведь для него всё, что находится рядом — самое настоящее. От этой мысли захватило дух. Сжав пальцами плечи Ли Юйяня, Шэнь Мо напрямую спросил:
— Ну так что, переспим?
Ли Юйянь на секунду оторопел, словно не сразу осознав смысл услышанного, а затем его взгляд потемнел:
— Ты это серьёзно?
Шэнь Мо не спускал с него глаз:
— Стал бы я шутить такими вещами? Хватит болтать, просто скажи: да или нет.
В такой момент отступить было бы полнейшей глупостью. Ли Юйянь молча поднялся и принялся шарить в тумбочке. Отель оказался продуманным — в ящике обнаружился весьма неплохой набор от солидного бренда. Качество сомнений не вызывало, да и в использовании всё выглядело довольно понятным.
Шэнь Мо приподнялся на локтях, сглотнув подступивший к горлу комок:
— Слушай... а ты вообще умеешь?
Ли Юйянь вскинул на него взгляд:
—... Вообще-то у меня это в первый раз.
«Что ж, два девственника», — подумал Шэнь Мо. Впрочем, какая разница? Нагонят опыт вместе. Он поманил Ли Юйяня к себе.
Стоило тому приблизиться, как их губы снова сплелись в жадном, нетерпеливом поцелуе. Они долго не могли оторваться друг от друга, пока дыхание не сбилось окончательно. Ли Юйянь чуть отстранился и прошептал:
— Шэнь Мо...
— М-м, — отозвался тот, предпочитая молчать.
Подготовка затянулась: оба толком ничего не умели, и теория плохо поддавалась практике. К счастью, Ли Юйянь схватывал всё на лету. Повозившись, он разобрался, как использовать средство, чтобы максимально облегчить положение Шэнь Мо.
Когда они наконец слились воедино, Шэнь Мо не смог бы описать свои ощущения. Физическое наслаждение уступало место трепету самой души — в этот миг всё вокруг стало до боли настоящим. Он сидел верхом на Ли Юйяне, прижатый к его груди, и, опустив ресницы, смотрел на его чуть влажное от пота, прекрасное лицо.
Так близко... В отражении его тёмных глаз Шэнь Мо видел самого себя — чётко, до мельчайших деталей.
Каждое плавное движение, каждое прикосновение заставляли его чувствовать себя невесомым, будто воздушный шар. А Ли Юйянь был той самой нитью, что удерживала его: как бы высоко он ни поднимался, Ли Юйянь всегда мог бережно притянуть его к себе.
Никто не ожидал, что всё зайдёт так далеко, но в то же время это казалось самым естественным исходом. Для Шэнь Мо не было подходящего или неподходящего момента — всё зависело лишь от желания. И сейчас желание захлестнуло его.
Он отчаянно нуждался в физическом ощущении его присутствия, и подобная близость позволяла прочувствовать его как нельзя лучше. Шэнь Мо сквозь полуприкрытые веки вглядывался в лицо Ли Юйяня: брови и слипшиеся ресницы отсырели от испарины. Ли Юйянь выглядел одновременно прекрасным и диким — точно затаившийся перед броском леопард с лоснящейся шкурой, к которой так и тянет прикоснуться, пусть даже сознаёшь весь смертельный риск.
Шэнь Мо стонал тихо и сдавленно, до крови кусая губы, чтобы не издать лишнего звука. Но Ли Юйянь не позволял ему сдерживаться: приподнявшись, он впился поцелуем в его губы, разжимая зубы и позволяя вырваться сбивчивым, горячим стонам, что ласкали слух сладостным шёпотом.
Ли Юйянь непрестанно шептал его имя, словно желая убедиться, что всё это происходит наяву.
Шэнь Мо наклонился, сжал его лицо в ладонях и, тяжело дыша, отозвался:
— Да... я здесь.