От этих слов опешила не только Юэ Ниньань, но и стоявший рядом Чжао Ман. Ему ещё не доводилось слышать, чтобы Шэнь Мо говорил в подобном тоне. В общении с ним Учитель Шэнь всегда оставался неизменно мягким, терпеливым и доброжелательным, прощая любые глупости.
Почувствовав напряжение, Цю Цаньцань спешно оттянула Юэ Ниньань в сторону и попыталась сгладить углы:
— Ну полно вам, она же вовсе не это имела в виду. Просто мы правда понятия не имеем, как с этим разобраться.
Шэнь Мо ровно посмотрел на неё:
— Я только что сказал: сейчас закончу со своей работой и приду вам помочь. В чём именно заключается проблема?
Несказанное «вы что, человеческой речи не понимаете?» читалось в его голосе более чем отчетливо. Стоявшая неподалёку Чэн Сунъюй помрачнела: похоже, она никак не ожидала, что наткнётся на столь несокрушимую стену в лице Шэнь Мо.
Позже Чжао Ман спросил у Шэнь Мо, отчего новые участницы ведут себя на шоу столь вызывающе. На экранах-то они казались вполне адекватными. К тому же идет не обычная запись, а прямая трансляция, где ничего не вырежешь и не смонтируешь.
Шэнь Мо предпочёл отмолчаться, зато Ши Ци охотно взялся просветить юношу — казалось, он куда лучше понимал мотивы подобных артисток.
Чем тихо сидеть в углу незаметным фоном до самого финала, куда выгоднее спровоцировать скандал и привлечь внимание. А хайп — это деньги, всё предельно просто.
Хейта никто не боится; куда страшнее, когда зритель вообще к тебе равнодушен. Пока в проекте задействованы Ли Юйянь и Шэнь Мо, основное внимание публики неизбежно будет приковано к ним. Если девчонки предпочтут роль кротких статисток, за все годы после эфира их никто и не вспомнит. А значит, польза от участия сводится к нулю.
В конце концов, не каждому выпадает шанс присосаться к чужой популярности перед самым закрытием сезона.
Изначально они, вероятно, рассчитывали спровоцировать конфликтом самого Ли Юйяня — чтобы потом пестреть его именем во всех пресс-релизах и заголовках. Вот только Ли Юйянь на провокацию не клюнул, и удар неожиданно принял на себя Шэнь Мо.
Ши Ци добавил, что шоу-бизнес — это лишь красивая ширма. Пока ты обычный человек, вокруг тебя вращаются плюс-минус нормальные люди. Но стоит шагнуть в индустрию развлечений, как адекватность испаряется. Господь дал им лишь одно открытое окно — сногсшибательную внешность, — а за этим окном всё насквозь сгнило и смердит плесенью.
Воображение обывателя бессильно перед тем, на что способны эти люди ради дозы внимания.
Сегодня они устраивают на камеру капризы избалованных принцесс, а завтра выложат в сеть трогательные кадры того, как «самоотверженно» вкалывают на съёмочной площадке. Фанаты дружно зачистят комментарии, прошлое замнется, и через пару месяцев о выходках никто и не вспомнит — а полученный хайп останется при них.
От такой выгоды при нулевых затратах мало кто в силах отказаться. Именно поэтому у некоторых окончательно размываются границы морали: ради привлечения внимания они готовы пойти на всё.
Чжао Ман долго не мог прийти в себя. Он и помыслить не мог, что за кулисами кроется подобная изнанка. Возможно, сказывалось то, что его собственная карьера складывалась слишком гладко.
Ему чертовски везло с самого дебюта, да и сейчас — оказаться бок о бок с Ли Юйянем и Шэнь Мо тоже было огромной удачей. Везение — штука капризная: каждый мечтает схватить его за хвост, но стоит упустить мгновение, и фортуна помашет ручкой.
Неудивительно, что в шоу-бизнесе плодятся дикие слухи и суеверия о том, как отдельные артисты обращаются к тёмным ритуалам, лишь бы изменить судьбу. В этой среде подобное давно стало нормой.
Ши Ци одарил Чжао Мана долгим, исполненным сарказма взглядом:
— Тебе просто слишком везло, парень. Смотри в оба. Поверь мне, с подобным ты столкнёшься ещё не раз. И запомни: когда мужики начинают вести себя мерзко, тут уж никакие границы вообще не работают.
Хотя сам Ши Ци был геем, критиковать мужчин он умел с особым упоением. Он тут же вывалил Чжао Ману пару ярких историй из собственного прошлого о том, какими отвратительными бывают представители сильного пола. Шэнь Мо, слушая их перепалку, не удержался от смешка:
— А ты, я смотрю, насквозь всё видишь.
Ши Ци лишь фыркнул, предпочтя не развивать тему.
— Я-то всего лишь хотел расслабиться на шоу с нормальными людьми, — растерянно пробормотал Чжао Ман.
— А ты часто смотришь подобные реалити? — переспросил Шэнь Мо.
Юноша качнул головой:
— Почти никогда. В бытность трейни график был плотным, тренировки выматывали так, что свободного времени просто не оставалось.
— На таких шоу скандалы и грызня — обычное дело, — ввернул Ши Ци. — Если среди участников найдётся хотя бы парочка адекватных — это уже огромная редкая удача.
Да и репутация — штука непредсказуемая. Сам Ши Ци в прошлых выпусках успел проявить себя и «зелёным чаем», и мастером пассивной агрессии, а зрители в сети вдруг восприняли это на ура — подписчиков прибавилось прилично.
Шэнь Мо качнул головой и с мягкой улыбкой произнёс, обращаясь к Чжао Ману:
— В будущем просто старайся выбивать себе как можно больше возможностей стоять на сцене.
Ведь именно там твоё настоящее место.
В конце концов парни всё же собрали палатку для девушек. Однако из-за отпора, данного Шэнь Мо, Юэ Ниньань выражала благодарность с явной неохотой. В итоге Цю Цаньцань буквально силой приволокла её, чтобы выказать признательность, хоть и выглядело это так, словно их вели на казнь.
Парадоксально, но из всей этой ситуации именно Цю Цаньцань вышла главной победительницей. Если раньше её поливали грязью в сети, то с появлением трёх новых участниц она на их фоне показалась чуть ли не образцом благоразумия. Всё познаётся в сравнении.
К ночи заметно похолодало. Шэнь Мо быстренько прибрал вещи и забрался в палатку. Ли Юйянь не сводил с него глаз; их взгляды пересекались снова и снова, но младший молчал.
Шэнь Мо находил это странным, но расспрашивать не стал. Устроившись в спальном мешке, он на какое-то время погрузился в свои мысли. В палатке долго царила тишина. Ли Юйянь уже решил, что спутник уснул, как вдруг Шэнь Мо тихо произнёс:
— Как хорошо... Засыпать здесь под шум прибоя. В отеле такого точно не услышишь.
Ли Юйянь прислушался. И впрямь: за тканью палатки мерно шуршали волны, набегавшие на песчаный берег. Этот убаюкивающий ритм гасил тревоги, принося в душу умиротворение.
— Мне снова захотелось сделать аудиозапись, — признался Ли Юйянь.
Шэнь Мо повернул к нему голову:
— Неужели бессонница настолько донимает? Почему я не знал?
— Да нет, дело не в этом. Просто... ощущение совсем иное, — Ли Юйянь тоже повернулся к нему лицом. — Мы ведь больше не будем сниматься в подобных шоу. Возможно, это наш последний раз, когда мы вот так лежим вместе и слушаем море. Хочется записать этот звук. Чтобы потом, когда станет паршиво на душе, включить запись, вспомнить эту тишину и успокоиться.
Казалось, они совершенно забыли о работающих объективах камер.
Их разговор без купюр транслировался в прямой эфир. Фанаты, собиравшиеся было отправиться спать вслед за кумирами, от этих слов мгновенно подскочили в постелях.
Что за душераздирающая драма!
Зрители уже представляли, как мастера видеомонтажа вставят монолог Ли Юйяня в свои фан-ролики: на фоне шума волн — в те долгие дни и годы, когда они больше не смогут встретиться, — звучит его тихий голос о том, что этот раз, возможно, станет последним.
От одной этой мысли сжималось сердце.
Но не успели поклонники погрузиться в скорбь, как увидели, что Шэнь Мо бесшумно расстёгивает молнию палатки и выскальзывает наружу, маня Ли Юйяня за собой. Зрители ахнули от неожиданности: кто бы мог подумать, что они и впрямь пойдут на берег! Да ещё и по инициативе Шэнь Мо — человека, казавшегося воплощением рассудительности, а сейчас подбивавшего младшего на ночную вылазку.
Впрочем, съёмочная группа последовала за ними, так что никакие происшествия им не грозили. Ночной пляж дышал умиротворением, на огороженной территории никого не было.
Шэнь Мо наблюдал за Ли Юйянем. Тот вытянул руку с телефоном, с полным погружением записывая плеск накатывающих на берег волн.
Яркая полная луна щедро заливала фигуру Ли Юйяня серебристым светом. Ощутив на себе чужой взгляд, юноша обернулся.
В этот миг их взоры встретились, и Шэнь Мо увидал в его глазах своё отражение.
Да, это действительно последний раз, когда они вот так просто и безмятежно стоят на ночном берегу, слушая голос природы — точно так же, как прошлый раз под шумом дождя. Их совместное путешествие подходило к концу куда быстрее, чем казалось вначале. Шэнь Мо думал, что не испытает и капли сожаления — в конце концов, со стороны эта поездка выглядела далеко не идеальной, ведь другие участники то и дело провоцировали конфликты.
Мгновений истинной гармонии набралось совсем немного, и каждое приходилось буквально отвоёвывать у суеты.
Но сейчас, вслушиваясь в рокот прибоя, Шэнь Мо внезапно ощутил, как к горлу подступает ком грусти.
Это означало, что пора их естественного, непринуждённого общения с Ли Юйянем подошла к концу.
Поработав вместе на съёмочной площадке фильма и вернувшись в реалити-шоу, Шэнь Мо остро почувствовал разницу в поведении Ли Юйяня. В киноделе тот полностью уходил в работу, становился предельно собранным и серьезным, отчего и сам Шэнь Мо невольно подтягивался, думая лишь о том, как безупречно сыграть роль.
Там Ли Юйянь почти не позволял себе той близости, что на шоу, и уж тем более не проявлял ребяческой ласки. Но стоит им вернуться в реалити, как он мгновенно превращался в липнущего, преданного щенка.
Этот контраст чётко давал понять: подобная мягкость — лишь эксклюзивный формат для шоу. Как только погаснут софиты и они вернутся к кинопроизводству, Ли Юйянь снова превратится в фанатичного профессионала, полностью поглощенного сценой и требующего от партнёра максимальной отдачи.
Шэнь Мо тихо проговорил:
— Честно говоря, мне правда было очень здорово сниматься с тобой в этом шоу.
Ли Юйянь на мгновение замер:
— Но ведь это только первая ночь. У нас впереди ещё два дня съёмок.
— Я знаю, — отозывался Шэнь Мо. — Просто некоторые вещи лучше сказать заранее.
Ведь далеко не всегда выпадает подходящий случай для откровенного разговора. Ему больше не хотелось ничего скрывать и маскировать — он просто озвучил то, что чувствовал прямо сейчас.
В каком-то смысле он сам стал немного похож на Ли Юйяня.
Между ними всё ещё оставались недосказанности, требующие разрешения: неопределённость в отношениях, квартира, хранящая воспоминания их двоих... Когда с этим будет кончено, их пути окончательно разойдутся.
Ли Юйянь — прекрасный юноша: статный, талантливый. Их разделяла разница почти в пять лет, и эти пять лет оставили неизгладимый след в их характерах и мировоззрении — пропасть, на преодоление которой потребовались бы колоссальные усилия.
Чат трансляции буквально утопал в слезах. Если слова Ли Юйяня были сродни удару под дых, то признание Шэнь Мо прозвучало подобно разорвавшейся бомбе.
На фоне слов младшего фраза Шэнь Мо выжимала слезы куда сильнее. Обычно сдержанный, привыкший прятать эмоции и держать дистанцию с окружающими, Шэнь Мо вдруг произносит в эфире: «мне было здорово с тобой». Для его характера это выглядело полнейшим срывом маски.
По крайней мере, для его давних поклонников. Преданные фанаты отлично знали: за внешней мягкостью Шэнь Мо скрывается холодная отстранённость, которую трудно не заметить.
И если уж он признался в подобном на камеру, значит, расставание даётся ему поистине тяжело.
Всем нравится наблюдать, как публичный человек сбрасывает фальшивую личину и показывает настоящее лицо. Именно эта редкая искренность трогает глубокие струны души.
То ли лунный свет, отражавшийся в морской глади, заиграл в глазах Ли Юйяня блестящими бликами, то ли он и впрямь растрогался настолько, что не смог сдержать чувств, но этот кадр мгновенно возглавил топ лучших моментов этой пары.
Диктофон в телефоне Ли Юйяня случайно запечатлел сказанную фразу. Позже он переслушивал эту запись сотни раз — исключительно ради того, чтобы снова и снова слышать голос Шэнь Мо: «Мне правда было очень здорово сниматься с тобой».
Ли Юйянь немного помолчал, словно принимая важное решение:
— Я хочу кое-что тебе подарить.
Шэнь Мо удивился:
— Почему именно сегодня ночью?
— Завтра последний вечер съёмок, и у организаторов свои планы, я знаю. Мне кажется, сейчас самое подходящее время. Подожди меня здесь.
С этими словами он оставил Шэнь Мо одного и устремился к их палатке. Шэнь Мо смотрел, как его силуэт растворяется в ночи, и чувствовал странный трепет в груди.
Ли Юйянь вернулся быстро — идти-то было всего ничего. В руках он держал футляр, по форме напоминающий музыкальный инструмент.
Шэнь Мо недоумевал: что он задумал? Он и не подозревал, что Ли Юйянь владеет музыкой. Неужто тот решил сыграть ему какую-то прощальную элегию?
Ли Юйянь на его глазах извлёк инструмент. Это была скрипка — с изящными изгибами и благородным тёмным лаком, хранящим отпечаток времени. Шэнь Мо знал: чем стариннее инструмент, тем выше его ценность. Ли Юйянь коснулся смычком струн, извлекая несколько пробных нот. Звук оказался настолько глубоким и чистым, что даже Шэнь Мо, будучи профаном в музыке, мгновенно осознал всю невероятную стоимость этой вещи.
Ли Юйянь посмотрел ему в глаза:
— Ты как-то обмолвился, что тебе очень нравится одна песня, и ты часто слушаешь её на досуге.
Шэнь Мо кивнул:
— Неужели ты хочешь сыграть её прямо сейчас?
— Да, — Ли Юйянь включил аудиозапись на телефоне. — Я специально съездил в салон и записал аккомпанемент на пианино. Мне показалось, фортепиано идеально сочетается со скрипкой. Хочу сыграть это для тебя.
Это была песня Джея Чоу «Очевидно».
Шэнь Мо и не подозревал, что фортепиано и скрипка могут сплетаться в столь гармоничный дуэт. Он слышал эту мелодию сотни раз — просто потому, что искренне любил её. Однажды он вскользь упомянул об этом в разговоре с Ли Юйянем, не думая, что тот запомнит.
Шэнь Мо заворожённо наблюдал за тем, как младший плавно ведет смычок. Контраст поражал: перед ним стоял гениальный актёр, дерзкий и свободный юноша, но сейчас, прижимая подбородком скрипку и вырисовывая мелодию ноту за нотой, он казался совершенно иным человеком.
Шум прибоя служил естественным фоном, добавляя звучанию чистой романтики. Ноты падали на морскую гладь и медленно погружались в пучину, поглощаемые волнами.
Шэнь Мо смутно ощутил, как к глазам подступает обжигающее тепло.
За эти несколько минут не прозвучало ни слова. Он лишь молча смотрел на Ли Юйяня, а тот не сводил глаз с него. Никакой неловкости — только пристальные взоры друг другу в глаза в ожидании последней ноты.
Мелодия стихла. Ли Юйянь тихо спросил:
— Ну как? Тебе понравилось?
Его голос, окутанный последними отзвуками струн, прозвучал приглушённо, мягко и невероятно нежно.
Честно говоря, Шэнь Мо едва сдерживал слёзы. Но плакать здесь было нельзя — не в его правилах показывать слабину. Превозмогая подступавшие слёзы, он спросил с лёгкой иронией:
— А на эрху ты её сыграть сможешь?
Ли Юйянь на секунду замер:
— Что ж... пойду учиться.
Оба не удержались и тихо рассмеялись, развеивая печальную, интимную атмосферу.
Шэнь Мо знал: он запомнит эту ночь навсегда. Из сотен раз, что он слышал эту песню, лишь эта версия отозвалась в сердце такой щемящей тоской. И сколько бы потом ни пытались её повторить, сегодняшнее чувство утеряно навсегда.
Луна тонула в морской пучине, усеивая гладь воды россыпью серебристых бликов.
Ли Юйянь смотрел на него. И тихо произнёс последнюю фразу:
— Шэнь Мо, будь счастлив.
Не «Учитель Шэнь», не «брат», а просто — Шэнь Мо.
Шэнь Мо позволил себе эгоистичную мысль: пусть эти слова будут адресованы именно ему — не вымышленному актеру Учителю Шэню, а настоящему Шэнь Мо, пришедшему сюда из совершенно другого мира.
Ши Ци на самом деле проснулся уже давно. Он слышал шорохи в соседней палатке, слышал и песню «Очевидно», исполненную Ли Юйянем на берегу. И эта мелодия будто отзывалась в его собственной душе.
Он прекрасно понимал, насколько глубоки чувства Ли Юйяня к Шэнь Мо, но всё никак не мог смириться. Отступиться от того, кто слишком хорош, всегда чертовски трудно — именно это он сейчас и переживал.
Чжао Ман тихо окликнул его:
— Ши-гэ, ты чего?
— Ничего, — отозвался Ши Ци. — Просто песня действительно очень красивая.