Съёмки растянулись. Цзинь Хуэй с самого утра никак не могла поймать нужное настроение: эмоции не давались, а нужный тон упрямо уплывал. Режиссёр раз за разом разбирал с ней сцену, а Шэнь Мо, прислонившись неподалёку, время от времени подавал реплики, пытаясь помочь партнёрше войти в образ.
Как назло, раньше в совместных кадрах Цзинь Хуэй держалась вполне достойно. Если и случались дубли из-за фальши, хватало пары комментариев режиссёра да короткой репетиции вполголоса, чтобы всё встало на свои места.
Шэнь Мо не ведал, как складывалась её карьера прежде, но, по логике, сняться в поцелуе под нужным углом — задача не из высшей математики. Настоящего контакта не требовалось, обычный обман камеры. И всё же процесс затянулся до изнеможения. Шэнь Мо и сам уже начал уставать, а когда наконец заметил рядом с Сяо Таном человека, которому на площадке находиться никак не полагалось, то и вовсе потерял счёт времени.
Мужчина был в чёрном с головы до ног, а на глаза надвинул кепку, однако Шэнь Мо узнал бы этот силуэт из тысячи. Сердце у него ёкнуло. Он стремительно повернулся, пытаясь рассмотреть лицо пришельца, но Ли Юйянь, перехватив его взгляд, тут же коснулся козырька и сдвинул его ещё ниже.
Зато нижняя часть лица осталась открытой — очертания подбородка и плотно сжатых губ выглядели настолько напряжёнными, что Шэнь Мо невольно сглотнул. Стоявший рядом Сяо Тан отчаянно жестикулировал, подавая сигналы.
Увы, взаимопонимание между ними хромало: сколько актёр ни вглядывался в хаотичные па, разгадать пантомиму ассистента так и не смог. Зато ледяная аура Ли Юйяня ощущалась даже с этого расстояния. Настроение у того было явно ни к чёрту. Оставалось только гадать, как долго он простоял в тени.
Режиссёр закончил напутствовать Цзинь Хуэй и скомандовал очередной дубль. Шэнь Мо одеревенел. Он то и дело бросал косые взгляды в сторону Ли Юйяня, из-за чего мгновенно выпал из образа. Спиной он буквально чувствовал этот тёмный, тяжелеющий взгляд. Холодный пот проступил вдоль позвоночника, тело сковала нелепая паника. В итоге реплику он пробормотал из рук вон плохо — и режиссёр ожидаемо остановил запись.
Шэнь Мо извинился перед съёмочной группой и партнёршей, а затем бросил очередной взгляд на край площадки. Однако Ли Юйяня там уже не было — остался лишь Сяо Тан, беспомощно развёдший руками.
Шэнь Мо перевёл дух с невольным облегчением. Как ни крути, в отсутствие Юйяня дышалось свободнее. Объяснения подождут: сейчас первостепенная задача — довести сцену до ума и не срывать график.
Сделав несколько глубоких вдохов, он подал знак оператору о готовности.
На сей раз дубль вышел безупречным — оба актёра собрались и сыграли как надо. Едва прозвучало долгожданное «Снято!», Шэнь Мо порывался найти Ли Юйяня и переброситься хотя бы парой слов, но график поджимал: впереди ждали новые эпизоды. Пришлось волевым усилием выбросить посторонние мысли из головы и полностью сосредоточиться на работе.
Раз уж всё так сложилось, растягивать процесс было недопустимо. Чем дольше тянешь, тем позже объявят отбой. Юйянь о своём визите не предупреждал, и сколько часов он сможет пробыть в городе — неизвестно. Вдруг прилетел на полдня и уже завтра умчится обратно?
Выпадавшие им редкие мгновения и без того были на вес золота, и Шэнь Мо не намеревался разбазаривать их понапрасну.
Дальнейшая работа пошла как по маслу. Больше накладки не возникали, так что смену закрыли без сильного опоздания. Едва прозвучала финальная команда, Цзинь Хуэй подошла с извинениями за задержку. Шэнь Мо лишь великодушно хлопнул её по плечу, заверив, что всё в порядке, и торопливым шагом направился к гримёрке, на ходу набирая номер Ли Юйяня.
Трубку сняли лишь после пятого гудка. Голос Юйяня звучал подчёркнуто ровно, будто ничего не произошло:
— Закончил?
— Да, — Шэнь Мо мазнул взглядом по смутному отражению в тёмном стекле припаркованного авто. Из-за ночных смен вид у него был несколько измождённый.
— Мне подняться к тебе в гримёрку? Удобно?
— Более чем, — поспешно отозвался Шэнь Мо. — Ты где? Я отправлю Сяо Тана встретить тебя.
— Не нужно, — всё тем же отстранённым тоном возразил Ли Юйянь. — Я сам с ним свяжусь. Переодевайся пока и смывай грим.
Поразмыслив, Шэнь Мо не стал спорить. Сбросив звонок, он устремился в гримёрку: смыть косметику, переодеться и подготовиться к отбытию в отель.
Сборы не заняли много времени. Вскоре порог переступил Ли Юйянь. Гримёрка пустовала, так что скрываться не требовалось. Сяо Тан с полуслова всё понял, аккуратно прикрыл дверь снаружи и остался дежурить в коридоре.
Шэнь Мо через зеркало наблюдал за вошедшим. Лицо Юйяня оставалось непроницаемым — казалось, увиденная сцена с обманом камеры вовсе не испортила ему настроения. И хотя в душе Шэнь Мо затеплилось облегчение, отголосок смутной вины всё равно ковырял совесть.
Ли Юйянь подошёл сзади, мягко обнял его за плечи и, наклонившись, мимоходно коснулся губами щеки.
— Скоро освободишься? — тихо спросил он.
Шэнь Мо перехватил его запястье, заглядывая в глаза:
— Ты когда приехал?
— Ещё днём. Знал, что у тебя съёмки, поэтому не стал беспокоить звонками.
Ответив, Юйянь выпрямился. Яркие лампы под потолком отбрасывали тени, и его опущенный взгляд показался Шэнь Мо обжигающе-холодным.
Шэнь Мо запрокинул голову:
— Застал мою сцену с поцелуем и разозлился?
Ли Юйянь опустил ресницы и подушечкой пальца невесомо задел его губы:
— Вовсе нет.
— Уверен?
Юйянь едва заметно улыбнулся и, вновь наклонившись, наградил его коротким, нежным прикосновением к губам. Голос его бархатисто помягчел, обретая убаюкивающие интонации:
— Честно, нет.
С этими словами его пальцы скользнули по щеке актёра. Кожа Юйяня казалась горячей, словно по ней пробежал едва уловимый разряд тока.
Поразмыслив, Шэнь Мо решил не пытать его попусту. Он быстро дособирал вещи, рассчитывая первым делом где-нибудь поужинать: за день он и сам проголодался, а Юйянь после дороги наверняка крошки во рту не держал.
Гость безропотно согласился с предложенным маршрутом. Он держался естественно, спокойно поддерживая беседу. Шэнь Мо окончательно расслабился. В конце концов, Юйянь куда взрослее и рассудительнее многих сверстников — с чего бы ему закатывать детские сцены ревности? К тому же они коллеги и прекрасно понимают специфику профессии. Тревога улеглась.
Каково же было его удивление, когда поздно вечером в отеле, умывшись и забравшись под одеяло в предвкушении уютного разговора обо всём на свете, он столкнулся с неожиданным поворотом. Юйянь внезапно приподнялся на локтях, склонил голову и уставился на него в упор:
— Учитель Шэнь, каково это — целоваться с другими актёрами? Понравилось?
Шэнь Мо обомлел, а затем едва заметно усмехнулся:
— Что такое? Всё-таки задело? А сам твердил, будто не ревнуешь.
Ли Юйянь не ответил. Несколько секунд он молча впивался в него взглядом, а затем стремительно подался вперёд и ощутимо прикусил нижнюю губу Шэнь Мо. От неожиданной боли тот поморщился, но отталкивать парня не стал. В то же мгновение на него обрушился горячий, требовательный и удушающе-глубокий поцелуй.
Застигнутый врасплох, Шэнь Мо не успел даже вымолвить слова. Юйянь не давал ни секунды передышки: он атаковал с неистовством, лишая чувств и мыслей, заставляя весь мир сузиться до своего присутствия. Воздуха катастрофически не хватало, лёгкие горели.
С трудом пытаясь улучить мгновение для вдоха, Шэнь Мо упёрся ладонью в широкое плечо Юйяня, побуждая того чуть отстраниться.
Юйянь замешкался, но всё же сжалился. Когда он наконец освободил его губы, Шэнь Мо казалось, что он находится на грани обморока.
Шэнь Мо тяжело, прерывисто дышал через полуоткрытый рот. Припухшие губы горели огнём, перед глазами всё плыло, а мысли путались.
Ли Юйянь навис над ним, и его низкий, хрипловатый шёпот обжёг слух:
— Учитель Шэнь, ты и впрямь решил, будто я не способен ревновать?
Едва Шэнь Мо набрал в грудь немного воздуха, чтобы ответить, как Юйянь вновь накрыл его губы, окончательно лишая остатков кислорода.
После нескольких таких заходов Шэнь Мо окончательно лишился сил. Голова шла кругом, тело обмякло. Понимая, что зверя нужно срочно утихомирить, он прижался щекой к щеке Юйяня и ласково, едва слышно прошептал:
— Это же просто обман кадра... Настоящего поцелуя не было.
Ли Юйянь тихо фыркнул:
— Подумаешь, фальшивый поцелуй! И ради этого надо было мучиться вечность? При мне вы переснимали дубль как минимум трижды. А сколько до этого ковырялись?
— В дублях моей вины нет, — с лёгкой обидой возразил Шэнь Мо.
И ведь действительно — винить его было не за что. Шэнь Мо отрабатывал честно, профессионально и без помарки. Но именно от этого на душе у Юйяня скребли кошки: он не имел ни малейшего права предъявлять претензии, а животная ревность всё равно выжигала изнутри.
Поэтому во время очередной срезки дубля он и ушёл не раздумывая: во-первых, чтобы не давить на Шэнь Мо своим присутствием, а во-вторых... видеть это дальше было выше его сил.
Эта сцена поневоле наводила на мрачные думы. Что, если бы они не сошлись? Неужели в обозримом будущем Шэнь Мо встретил бы милую девушку, женился, завел детей и жил бы стандартной жизнью, а их судьбы так и остались бы параллельными прямыми, никогда не пересекающимися?
Юйянь уткнулся лицом в изгиб его шеи, утюжа нежную кожу кончиком носа и губами.
Сердце Шэнь Мо растаяло. Он прекрасно понимал возлюбленного: ревность — самая что ни на есть естественная реакция. Вот если бы Юйянь остался абсолютно равнодушен, стоило бы всерьёз забеспокоиться.
Видя, что тот наконец дал волю чувствам, Шэнь Мо окончательно отмяк. Он нежно припал губами к виску и лбу парня, тихонько усмехнувшись:
— А ведь как убедительно притворялся! Ни единым жестом не выдал. Я уж грешным делом подумал, что тебе и впрямь всё равно.
Юйянь поднял голову и снова с досадой прикусил его губу:
— А что мне оставалось? Устраивать скандал на площадке? Это твоя работа, так что глупая ревность — исключительно моя проблема.
— Всё в порядке, — Шэнь Мо ласково погладил его по затылку. — Я не против твоей ревности. — Помолчав, он негромко добавил: — Окажись я на твоём месте, взрывался бы куда громче.
Он явно заметил, как при этих словах вспыхнули глаза Юйяня. И прежде чем Шэнь Мо успел договорить, тот снова впился в его губы.
В ту ночь Ли Юйянь, ещё недавно утверждавший, будто полностью успокоился и ничуть не сердится, несколько раз подряд с чувством перевернул Шэнь Мо на кровати. Ну а сам «Учитель Шэнь», проявлявший такую чуткость и понимание, под конец сгорел от стыда, сбившись со счёта, сколько пылких откровений, о которых в трезвом уме и не помышлял, сорвалось с его губ в пылу любовных терзаний.