Когда Шэнь Мо договорил, Ли Юйянь ничего не ответил.
Несколько секунд Шэнь Мо казалось, что тот просто хлопнет дверью и уйдет, навсегда вычеркнув его из своей жизни. В конце концов, его собственное поведение выглядело предельно неблагодарным.
Долги чести — самые тяжелые. Шэнь Мо прекрасно понимал, что задолжал Ли Юйяню слишком много. Вот только этот долг был не из простых: в нем переплелось слишком многое, и провести четкую черту не удавалось. Единственное, в чем он был абсолютно уверен, — он поступает с Юйянем несправедливо.
Нужно было вовремя остановить это. Иначе подобные истории будут повторяться снова и снова. Шэнь Мо не мог гарантировать, что каждый раз сумеет удержать Ли Юйяня от опрометчивых шагов. Позволить человеку жертвовать собственной карьерой ради своего спасения? На подобную наглость у Шэнь Мо не хватило бы совести.
Но было и кое-что посерьезнее: Шэнь Мо до сих пор не понимал, не видит ли в нем Ли Юйянь всего лишь замену прежнему «Шэнь Мо». Даже после откровенного признания Юйянь упрямо считал его слова лишь предлогом, чтобы порвать отношения.
Но это было не так. Он правда был совершенно другим человеком.
Ничего общего с тем прежним Шэнь Мо — мягким, уступчивым и бесконечно терпеливым.
— Я правда не тот Шэнь Мо, которого ты знал, — тихо произнес он.
Ли Юйянь опустил взгляд:
— Я знаю.
— Правда знаешь? — Шэнь Мо вздохнул. — Если говорить о нас просто как о друзьях, ты сделал для меня слишком много. Я скоро не смогу с тобой расплатиться.
Ли Юйянь стоял против света, его фигура потонула в тени, а выражение лица размылось.
— Друзьях? — переспросил он.
— Да. Я вижу в тебе только друга.
Почему-то при этих словах сердце Шэнь Мо сжала жалость.
Ли Юйянь потер переносицу. Выглядел он предельно измотанным.
— Кажется, я уже говорил тебе, что я тоже не здешний Ли Юйянь.
Шэнь Мо лишь беспомощно качнул головой:
— Прекрати.
Ну не бывает же таких совпадений.
Он отлично помнил, в каком тоне Юйянь сказал это в прошлый раз — чистой воды упрямство и досада. К тому же Юйянь ничем не напоминал человека из другого мира. Самому Шэнь Мо потребовалась куча времени, чтобы заставить себя смириться и перестать думать о том, что все вокруг — лишь персонажи на бумаге.
Между ними наворотилось столько всего, что концы с концами не сходились. Ли Юйянь, скорее всего, считал его слова брошенными в сердцах и отвечал тем же отнекиванием.
Этот узел затягивался всё туже. Юйянь упрямился, а Шэнь Мо словно сам загнал себя в ловушку. В этом замкнутом круге любой шаг казался диким — будто он занял чужое место и при этом не мог вернуть законному владельцу то, что ему не принадлежало.
От этого чувства тошнило.
— Говори о себе что угодно, мне всё равно, тот ты Ли Юйянь или нет, — жестко перебил Шэнь Мо, заставляя себя звучать суше и холоднее. — Я — не прежний Шэнь Мо. Но вырваться отсюда я не могу. Я пытался найти способ, но ничего не сработало. Похоже, мне придется торчать здесь до самого конца. До самой смерти.
Он сделал паузу и посмотрел Юйяню прямо в глаза:
— Я не раз говорил тебе: ты отличный парень. Раньше я толком ни с кем не сближался, но если уж выбирать друга, то тебя — с радостью. И дело не в твоих связях, статусе или ресурсах. Дело в тебе самом.
Шэнь Мо старался говорить как можно искреннее, чтобы слова звучали убедительно:
— Я искренне считаю тебя другом. Именно поэтому мы не можем продолжать эту неопределенность. То, что произошло сегодня... друзья так не поступают. Тебе вообще не стоило выкладывать тот пост в Вэйбо.
По мере того как он говорил, ему снова стало казаться, что он ведет себя как неблагодарная дрянь. Горько усмехнувшись, он продолжал гнуть свое:
— В общем, я просто...
— Помнишь вопрос, который ты задал мне той ночью? — внезапно перебил его Ли Юйянь.
Шэнь Мо осекся, не сразу поняв, о какой именно ночи идет речь.
— Ты спросил, за что именно я люблю Шэнь Мо, — уточнил Юйянь.
Шэнь Мо лишился дара речи.
«А... точно».
Тогда он поддался импульсу, ляпнул не подумав и сам потом забыл, с чего вдруг задал столь двусмысленный вопрос. Ведь и прежний Шэнь Мо, и Ли Юйянь, стоящий перед ним, находились слишком далеко от него настоящего, чтобы между ними могла возникнуть хоть какая-то фальшивая романтика.
— Помнишь ответ? — спросил Ли Юйянь.
Шэнь Мо промолчал.
Хуже всего было то, что он помнил каждое слово.
Каждое сказанное тогда определение идеально подходило именно ему, Шэнь Мо, и не имело ничего общего с персонажем из книги. Именно поэтому в ту ночь он долго ворочался с боку на бок, мучаясь от давно забытой бессонницы.
Тогда он уверял себя, будто Ли Юйянь просто подшутил над ним — дразнил, подчеркивая разницу между ним и «оригиналом». Лицо-то одно, а характеры — небо и земля.
Внезапно Ли Юйянь протянул руку, рывком притянул Шэнь Мо к себе и прижал спиной к стене. Он накрыл его своим телом, блокируя любые пути к отступлению.
Они оказались слишком близко. Шэнь Мо уловил тонкий аромат его парфюма — Юйянь постоянно менял духи, и Шэнь Мо раньше подшучивал над ним, сравнивая с мотыльком, порхающим с цветка на цветок.
Слишком близко. Подайся Шэнь Мо чуть вперед — и заденет кончик носа Юйяня. Их теплое дыхание смешалось, не оставляя пространства между ними.
Шэнь Мо впервые за долгое время почувствовал исходившую от него угрозу.
— А я помню, — еще ближе подался Ли Юйянь, едва не касаясь его губ. — И мне кажется, я описал всё предельно точно. Или ты считаешь, что те слова не имеют к тебе никакого отношения?
Сердце Шэнь Мо пропустило удар, ноги чуть не подогнулись. Запах и тепло другого человека заполняли всё вокруг. Двух коротких фраз хватило, чтобы перехватило дыхание.
— Ты...
— Тогда давай я скажу еще понятнее? — Ли Юйянь смотрел на него сверху вниз, и его темные зрачки казались глубокими омутами, затягивающими внутрь. — Человек, которого я люблю, — это Шэнь Мо. Тот Шэнь Мо, который стоит сейчас передо мной.
Шэнь Мо оцепенел. Он не ожидал такой прямоты. Встретившись с ним взглядом, он увидел свое отражение в глазах Юйяня: чуть приоткрытый рот, абсолютно растерянный вид.
Опомнившись, Шэнь Мо изо всех сил уперся руками ему в грудь:
— Ты что творишь?! А ну отпусти!
Ли Юйянь лишь сильнее сжал руки на его талии. Что за черт: талия у него тонкая, сам выглядит хрупким, но вечно напускает на себя недоступный, колючий вид. Никто и не догадывался, насколько он на самом деле уязвим. Такой худой — кажется, нажми чуть сильнее, и переломится.
Выражение лица Ли Юйяня оставалось почти бесстрастным, но именно это пугало Шэнь Мо больше всего. Он вспомнил то болезненное, граничащее с одержимостью упрямство, которое Юйянь иногда проявлял в самом начале их знакомства. От этого воспоминания к горлу подступил липкий страх.
Пальцы Юйяня скользнули вверх. В комнате было тепло, и на Шэнь Мо висела лишь легкая футболка с длинным рукавом. Через ткань отчетливо ощущалось тепло чужих подушечек пальцев. Они поднимались всё выше, пока не легли на обнаженную шею сзади, слегка сжав тонкую кожу у основания черепа — точно так же берут за шкирку заупрямившегося кота.
И Шэнь Мо действительно напомнил разозленного кота. Почувствовав захват, он первым делом попытался вырваться — как запущенный в воздух кот беспорядочно дрыгает лапами. Глаза округлились, взгляд казался диким и яростным, хотя на самом деле он выглядел абсолютно беспомощно.
— Ты совсем сдвинулся?! — выкрикнул Шэнь Мо.
Он всё еще оставался во власти Юйяня, поэтому ругательства вылетели прежде, чем он успел подумать. Но обругать как следует не вышло: Ли Юйянь мгновенно зажал ему рот ладонью и прижался своим лбом к его лбу.
— Ты слышал, что я только что сказал? — приглушенно прошептал Юйянь.
Голос у него был низким, а этот безумный, одержимый вид до жути напоминал маньяков, которых Шэнь Мо приходилось играть на съемочной площадке.
Вот только Шэнь Мо всего лишь играл. А этот... Этот стоял перед ним настоящим, и в его поведении не было ни грамма фальши.
От этой мысли по спине Шэнь Мо пробежал ледяной мороз.
— Отвечай, — потребовал Юйянь.
«Да ты издеваешься?! Как я тебе отвечу с зажатым ртом?!»
— А, — протянул Ли Юйянь, хотя ответа ему и не требовалось. — Ты всё понял. Так ведь?
Шэнь Мо с силой вцепился в его запястье. После недолгой борьбы ему наконец удалось урвать глоток воздуха, и он тут же выкрикнул:
— Не смей, блядь, делать из меня замену!
Раз по-хорошему достучаться не вышло, приходится срываться на грубость и говорить гадости.
— Замену? — В глазах Ли Юйяня блеснул холод. — Ты хоть сам слышишь, что несешь? Когда я признавался тебе в любви, хоть одно слово имело отношение к твоей так называемой «замене»?
Шэнь Мо на мгновение опешил:
— Признавался?..
Ли Юйянь горько усмехнулся:
— Ты специально, да? Притворяешься дурачком. Каждый раз, когда я пытаюсь открыться, ты либо делаешь вид, будто ничего не понял, либо упрямо твердишь, что всё это предназначалось не тебе.
Он наклонился ближе:
— Сколько раз мне еще повторить, что я люблю ИМЕННО ТЕБЯ?
— Но это всё началось из-за прежнего Шэнь Мо! — заупрямился тот, выпятив подбородок. — Иначе с чего бы тебе...
Остаток фразы Ли Юйянь просто сжег.
Шэнь Мо никогда не играл романтических главных героев, так что любовных сцен в его карьере не водилось, как и поцелуев. На личную жизнь времени тоже не оставалось — вечно приходилось носить маску, от чего он смертельно уставал.
Полное отсутствие опыта привело к тому, что он за всю жизнь ни разу ни с кем не целовался.
И когда Ли Юйянь прижался к его губам, из головы Шэнь Мо словно выдуло все мысли. Вся чушь, все сомнения мгновенно испарились. Его упрямство и попытки докопаться до истины на самом деле произрастали из глубоко запрятанной неуверенности в себе.
С какой стати Ли Юйяню любить его? С какой стати?! Шэнь Мо старше его на пять лет, уступает в профессиональном успехе, про достаток и говорить нечего, внешне проигрывает, а характер — вообще полнейшая дрянь. Если содрать фальшивую вежливость, то ничего стоящего внутри не останется. Ли Юйянь должен быть слепым, чтобы влюбиться в такого человека.
Поэтому единственным логичным объяснением Шэнь Мо казалось то, что из него делают замену.
Сила печатного слова велика. Да Шэнь Мо и сам, читая фанатские новеллы, невольно симпатизировал описанному там персонажу. Тот идеальный образ существовал отдельно от него, и, кроме одинакового лица, у них не было ничего общего.
Вот только живые люди полны изъянов, они не бывают безупречными книжными героями. А у самого Шэнь Мо этих недостатков было пруд пруди.
Неожиданно губы Ли Юйяня оказались невероятно мягкими. В первый миг Шэнь Мо даже растерялся — ощущение было таким, словно он коснулся нежного, влажного десерта, что совершенно не вязалось с той жесткостью, которую Юйянь проявлял секундой ранее. Шэнь Мо даже испугался, что если случайно прикусит его, то рассечет губу до крови.
Воспользовавшись этой короткой запинкой, Ли Юйянь легко нашел лазейку, приоткрыл его губы и проник внутрь влажным, напористым поцелуем.
Это ощущалось еще страннее. На мгновение Шэнь Мо показалось, будто у него отобрали весь кислород. Пришлось запрокинуть голову. Воздух из легких выбило полностью, грудь готов был разорвать дикий пульс, перед глазами поплыли темные круги, а от копчика вверх по позвоночнику волной качнулась крупная дрожь, лишая остатков сил.
«Так вот, значит, каково это — целоваться...»
Интересно, целовал ли Ли Юйянь того, прежнего Шэнь Мо вот так же?