Это случилось на банкете после презентации некоего бренда. Ли Юйяню было решительно нечем заняться, вот он и отправился развеяться — благо семья вложилась в мероприятие, приглашение прислали заранее, а идти или нет, зависело исключительно от настроения. В подобных местах он бывал нечасто, но скованности не испытывал, оставаясь невозмутимым даже под пристальными, изучающими взглядами.
Лица вокруг были сплошь знакомые — с экрана телевизора, и по популярности друг другу ничуть не уступали. Какая-то фанатка, невесть какими путями просочившаяся внутрь, украдкой снимала их на телефон.
Обойдя зал пару раз и заскучав, Ли Юйянь уже собирался уходить, когда заметил опоздавшего Шэнь Мо.
После стольких лет разлуки на миг его охватило замешательство — он не узнал его сразу. Возможно, дело было в том, насколько сильно изменилась вся его повадка. Ли Юйянь застыл на месте на несколько секунд, прежде чем до него, с запозданием, дошло: перед ним тот самый «брат», что когда-то заговорил с ним в парке аттракционов.
Шэнь Мо выглядел совсем не так, как несколько лет назад. Он держал бокал вина, беседуя с окружающими, и улыбка его была безупречно уместной — за весь разговор изгиб губ не сдвинулся ни на волос, будто заранее заданная программа, которая не погаснет, пока центральный процессор не отдаст соответствующую команду.
Сколько бы он ни говорил с другими, столько же Ли Юйянь не сводил с него глаз.
Всё это время у Шэнь Мо было одно и то же выражение лица — улыбка, кивки, звон бокалов, глотки вина. Прежние острые грани будто стёрлись начисто, ни единого знакомого штриха не осталось. Ли Юйянь смотрел на него, оцепенев, долго-долго, и в груди у него вдруг всколыхнулось что-то незнакомое — похожее на робость человека, вернувшегося после долгих скитаний в родные края и не уверенного, узнают ли его там.
Он сам не мог сказать, сколько времени простоял так, разглядывая Шэнь Мо, — пока тот не закончил обмениваться любезностями со всей толпой вокруг, не пойми сколько всего наговорив, не пойми сколько улыбок раздарив и не пойми сколько вина в себя влив. Лишь тогда у него выдалась минута передышки, и он отступил в укромный угол.
Оставшись наедине с собой, спрятавшись там, где никого не было, он наконец позволил на лице проступить чему-то из прошлого — бровь его опустилась, черты заострились, взгляд сделался резким и жёстким.
Вместе с тем на это по-прежнему молодое лицо навалилась усталость.
Похоже, подобные сборища вызывали в нём отвращение, но избежать их он не мог, вынужден был лавировать среди гостей. Постоянное притворство удваивало раздражение, а усталость эта копилась, судя по всему, годами — до сегодняшнего вечера наверняка было ещё немало таких же.
Как он дошёл до такого?
Именно тогда всё и решилось. С того дня Ли Юйянь снова взял за привычку следить за Шэнь Мо, узнавать всё, что произошло с ним за эти годы, пытаясь угадать причину подобной перемены.
В тот вечер он не подошёл, не заговорил — понимал, что момент неподходящий.
А позже, благодаря случайной возможности, он вошёл в индустрию, начал сниматься и в итоге успешно пересёкся с Шэнь Мо снова.
Выслушав всё это, Шэнь Мо не мог поверить собственным ушам. Разве бывают такие совпадения? Как вышло, что именно тогда, в тот последний загул перед завершением своего так называемого «бунтарского периода», он встретил Ли Юйяня — и что этим самым мальчишкой, которого он тогда небрежно к себе притянул, оказался именно он?
Он снова всмотрелся в лицо Ли Юйяня, и воспоминания хлынули одно за другим. С усилием он восстановил в памяти то круглое, по-детски пухлое личико, сопоставляя отдельные черты с человеком, стоящим перед ним теперь.
Ну надо же... вырос-то как.
Он посмотрел на Ли Юйяня и вдруг рассмеялся:
— Так это был ты.
— Угу, — Ли Юйянь шагнул ближе, раскрыл объятия и притянул его к себе. —... Шэнь Мо.
На самом деле влюбился он в него гораздо раньше, чем кто-либо мог представить, — раньше, чем осознал это сам.
Шэнь Мо опустил взгляд, уткнувшись подбородком в плечо Ли Юйяня, и смутно расслышал ровный, сильный стук его сердца — знакомый, уверенный, отчего-то невероятно успокаивающий.
Вот оно что. Вот, значит, в чём была разгадка того, что так его мучило.
Если раньше он ещё испытывал некоторую досаду из-за того, что Ли Юйянь скрывал это от него, то теперь Шэнь Мо и сказать-то ничего не мог.
До этого у него было полно времени коротать в раздумьях, и от этого его характер понемногу зачерствел, стал холоднее. Он прекрасно понимал, каково это — держаться одного-единственного убеждения, когда вокруг тебя столько соблазнов.
Он промолчал, лишь обнял Ли Юйяня в ответ, крепко стиснув плечи.
Ли Юйянь неспешно поглаживал его по спине, точно успокаивая ребёнка, — движение за движением, от затылка вниз, тёплая ладонь скользила по спине сквозь ткань, даря странное чувство защищённости.
На миг сознание Шэнь Мо опустело, все мысли исчезли, осталась лишь одна картина, вспыхивающая снова и снова: их первая встреча. Тогда этот мальчишка казался беспечным, безучастным, редко задерживал взгляд на ком-либо — но не на нём. Он долго смотрел прямо в лицо Шэнь Мо, а когда наконец открыл рот, произнёс нечто совсем не лестное.
Именно с того момента у Шэнь Мо и зародилось предубеждение против него. А для Ли Юйяня именно этот миг — здесь и сейчас, в этих объятиях — стал долгожданной встречей с тем, в кого он был тайно влюблён столько лет.
К концу той поездки Шэнь Мо неожиданно получил сообщение от незваного гостя — человека, каким-то образом раздобывшего его контакты и державшегося крайне таинственно. Тот прислал совместное фото, ничего больше не написав, — ждал, что заговорит первым Шэнь Мо.
Снимок вышел слегка размытым, но Шэнь Мо всё же узнал его — это было фото их с Ли Юйянем вдвоём.
Когда именно его сделали украдкой, оставалось загадкой. Судя по всему, снимок был сделан, когда они, только закончив прогулку по улицам, направлялись обратно в отель — ночь была тёмной, прохожих на дороге почти не было, вот они и позволили себе расслабленно прислониться друг к другу, беседуя.
К счастью, ни за руки они не держались, ни чем-то ещё чересчур интимным не занимались — просто болтали и смеялись всю дорогу. В тот вечер, вернувшись в отель, они привели себя в порядок и легли спать.
Человек написал: у меня их не одно.
Шэнь Мо спросил, что это значит.
Собеседник с некоторой самоуверенностью ответил: думаю, я выразился достаточно ясно, Учитель Шэнь. На месте кого угодно другого сейчас бы уже пошёл разговор о цене.
Шэнь Мо держал телефон в руке, лицо его оставалось невозмутимым, ни капли паники — он неторопливо набрал ответ: о цене, значит? Хорошо, давай, назови сумму.
Собеседник назвал число.
Прочитав его, Шэнь Мо лишь глубже усмехнулся: смело же ты замахнулся. И такую цифру решил озвучить?
Тот ответил: понимаю, что запросил многовато, возможно, для тебя сейчас это будет непросто, но выход всегда найдётся. К тому же карьера Учителя Шэня сейчас на самом пике, а то, что у меня на руках, станет для тебя серьёзным ударом. Откупиться от беды — по-моему, весьма выгодная сделка.
Спустя десять с лишним минут Шэнь Мо ответил: тебе кажется выгодной, мне — нет. Делай с этими фотографиями что хочешь — публикуй, продавай моим конкурентам, всё равно. Валяй. Просто больше со мной не связывайся.
Отправив это сообщение, он без малейшего сожаления занёс собеседника в чёрный список.
Шэнь Мо стало почти смешно — надо же, и с ним такое случается. Фотографий у того якобы было много, но по сути ничего компрометирующего там быть не могло — он прекрасно помнил, что из осторожности никогда не позволял себе с Ли Юйянем ничего лишнего на людях.
Даже в отелях они всегда бронировали два номера, один из которых пустовал, а в первый же день заселения он лично проверял комнату на предмет скрытых камер.
Шэнь Мо был уверен: в руках этого папарацци — лишь несколько снимков, на которых они выглядят немного слишком близкими друг к другу, не более того. А иногда их общий пол даже играл на руку: пока нет фотографии, убийственной настолько, что от неё не отвертеться, любую можно объяснить.
Тем более что подобные фото с намёком на близость между мужчинами уже всплывали пару лет назад — тогда всё списали на то, что «братья напились и подурачились», и в итоге дело просто заглохло само собой. Со временем многие и вовсе забыли об этом, а сейчас об этом никто уже и не вспоминал.
Шэнь Мо прекрасно это понимал, а поскольку сам всегда был предельно осторожен, тревожиться не спешил.
Собеседник, разумеется, взбесился от унижения. В следующие несколько дней он всеми возможными способами пытался достучаться до Шэнь Мо и его команды, но тот заранее всех предупредил, и потому любые попытки связаться с ним словно тонули в бездне без следа.
Никому не нравится ощущение занесённого над головой клинка, и Шэнь Мо не был исключением. Посоветовавшись с Ли Юйянем, они по окончании поездки выложили совместное фото на Вэйбо с простой подписью, звучащей открыто и легко: съездили вместе, повеселились.
Фанаты как раз гадали, почему в последние дни ни от Ли Юйяня, ни от Шэнь Мо не было никаких вестей — всё, мол, личные дела, непонятно чем заняты, — и тут, не успели оглянуться, вышло фото: оба вместе, отдыхают. То ли совпадение, то ли нет, но всего парой дней раньше кто-то в сети рассуждал об их «плохом финале» — опровержение подоспело настолько стремительно, что это превзошло всякие ожидания.
Прошло ещё два дня, и как раз когда Шэнь Мо с Ли Юйянем начали вписывать в расписание промотур фильма, в сети снова поползли слухи — будто между ними что-то есть, будто их застукали папарацци, будто уже идут переговоры о цене молчания.
Фанатки пары приняли это за чистую монету — раз уж «сахар» сам плывёт в руки, почему бы не полакомиться? Всё равно ничего не теряют, а раз оба виновника молчат и не опровергают, чего им бояться?
На первом же интервью промотура был предусмотрен блок вопросов от случайно выбранных зрителей из зала, а значит, кое-что было не под контролем. Впрочем, актёры всегда могли выбрать — отвечать или нет, а умеющие вывернуться просто уходили от темы. Так что Шэнь Мо особо не тревожился — разве что, когда одна девушка поднялась и задала вопрос о слухах насчёт него и Ли Юйяня, он всё же немного растерялся.
Девушка спросила: главные герои фильма, скрестившие клинки на экране, — неужели за кадром они действительно очень близки? В сети даже поговаривали, что они пара.
Шэнь Мо сжал микрофон в руке, глянул на стоящего рядом Ли Юйяня. Тот лишь улыбался, заложив руки за спину, — микрофон держал, но говорить явно не собирался.
Понимающе кивнув, Шэнь Мо с лёгкой смущённой улыбкой обратился к девушке:
— Как бы сказать... вообще-то наедине мы отлично ладим. Иначе и не поехали бы вместе развеяться.
— Просто во время той поездки нас засняли папарацци и, видимо, решили, что сорвали джекпот, — пришли ко мне торговаться.
По залу прокатилось понимание, поднялся гул, шум накрыл их волной, будто прибой. Не выказав ни малейшего беспокойства, Шэнь Мо спокойно продолжил:
— Ну всё, это просто маленькое происшествие, больше вопросов на эту тему, пожалуйста, не задавайте. Лучше давайте сосредоточимся на фильме.
Он с такой лёгкостью увёл разговор в сторону, будто эта история не стоила и упоминания рядом с его текущей работой — хотя на деле, изложи он это чуть более резко в собственном посте на Вэйбо, тема вполне могла бы взлететь в тройку трендов.
Ли Юйянь рядом молча улыбался, не проронив ни слова, лишь кивая в такт тому, что говорил Шэнь Мо, — отчего фанатки пары внизу разразились восторженным визгом.
Хотя в тот же вечер история и правда попала в тренды, все, кто пересматривал запись, не могли не признать: Шэнь Мо справился блестяще. Он использовал публичную площадку, чтобы объясниться, не потратил на это лишнего времени, красиво закрыл тему, не дав фанатам вцепиться в неё намертво, и с достоинством вернул разговор к фильму.
Кассовые сборы фильма оказались отличными, и во многом благодаря этому Шэнь Мо совершил настоящий переворот в своей карьере — прежние предубеждения публики насчёт его актёрского мастерства заметно смягчились. Многие изначально шли в кино ради других актёров, но по ходу просмотра незаметно втягивались в сюжет, и отношение к Шэнь Мо у них менялось на глазах.
Особенно в финале, когда раскрывалась истинная личность его героя, и всё вставало на свои места: зрители то подозревали персонажа, то поддавались обману его слов и поступков, а к финалу, узнав правду, испытывали смешанное чувство — и «так я и знал», и «как же так вышло», запутавшись в собственных ощущениях. Верный признак того, что их полностью затянуло в историю.
Выйдя из кинотеатра, зрители тут же выплёскивали эмоции в сеть, обсуждения не утихали, а сборы продолжали расти как на дрожжах.
Рабочие предложения посыпались на него как снег, то же случилось и с Ли Юйянем: даже отбирая проекты придирчиво, оба закрутились так, что и присесть было некогда.
Насчёт истории с папарацци Шэнь Мо как-то спросил мнения Ли Юйяня — учитывая нынешнюю обстановку, даже сам он не был до конца уверен, стоит ли раскрывать отношения публично, не мог однозначно взвесить все за и против.
Ответ Ли Юйяня был прост: как решит Шэнь Мо. Захочет открыться — пусть открывается, захочет скрывать — пусть скрывает, ему всё подходило. Всё право решать он оставлял за Шэнь Мо.
Шэнь Мо думал-думал, но пока так и не нашёл ответа.
Его вполне устраивало и то, что есть сейчас — сниматься понемногу, видеться с Ли Юйянем. Оба они были достаточно осторожны, чтобы не попасться прямо сейчас, так что спешить было некуда.
Жизнь, казалось, вошла в спокойную, ровную колею — всё складывалось удачно. Чем выше поднимаешься, тем больше выбора, тем лучше и состояние, и вся жизнь в целом.
Шэнь Мо больше не возвращался мыслями к прошлому. По натуре он никогда не любил оглядываться назад, а стоило заставить себя вспомнить те давние события, множество деталей уже расплывались — возможно, оттого, что теперь всё это попросту потеряло значение.
В тот день они выкроили время и выбрались вдвоём — в кепках, в светлой повседневной одежде, вполне естественно затерявшись среди родителей с детьми, приехавших сюда развлечься. Они искали следы, одновременно знакомые и немного чужие, — то самое место, по которому когда-то ходили сами, много лет назад.
Ли Юйянь спросил его:
— Ну как впечатления?
Шэнь Мо только улыбнулся, ничего не ответив.
Он лишь подумал: как хорошо, что это оказался именно он.