Игра перевалила за экватор, и расследование Линь Шэна принесло новые плоды.
Старик-гадатель из 804-й квартиры, похоже, слёг с тяжелым недугом. Линь Шэн несколько раз под предлогом помощи выносил его бытовой мусор, а сам, забившись в укромный угол и надев перчатки с маской, дотошно перебирал содержимое пакетов.
Не будь вокруг смертельной угрозы, Линь Шэн в жизни не опустился бы до подобного. Прежде ему никогда не приходилось копаться в чужих отбросах. Однако он где-то слышал, что детективы часто выслеживают подозреваемых именно по мусору, выискивая скрытые улики, вот и решил взять метод на вооружение.
Этим малоприятным ремеслом Линь Шэн занимался уже несколько дней. Наконец упорство вознаградилось: небеса сжалились над ним, и в руках оказалась стоящая зацепка!
Линь Шэн щипцами подцепил окровавленный платок и отбросил в сторону — за сегодня ему попалось уже несколько таких же.
«Старик явно неизлечимо болен. Всё зашло настолько далеко, что он харкает кровью».
Глядя на багровые пятна, Линь Шэн невольно проникся тревогой.
Будь его противником нечисть или злые духи, жаждущие людской крови, он хотя бы попытался бы оказать сопротивление. Но болезнь забирает жизни безо всякой логики и пощады. Если назначенный ему NPC загнётся от недуга, развязка окажется слишком уж нелепой и обидной.
Запыхавшись, Линь Шэн поднялся на восьмой этаж, намереваясь напрямую выяснить у старика, чем тот болен.
В жилище старца Дона по-прежнему царил мрак. Лишь тусклое пламя свечей выхватывало из темноты очертания неизвестных идолов, отчего обстановка казалась откровенно жуткой.
Стоило Линь Шэну переступить порог, как в нос ударил спертый, тошнотворный запах гниения.
Старик, вцепившись в дверной косяк, зашелся в тяжелом кашле раньше, чем успел вымолвить хоть слово. Его и без того сгорбленная спина согнулась еще сильнее. От этих сухостойно-хриплых звуков Линь Шэн поморщился; сердце его заныло от беспокойства, словно оказавшись на раскаленной сковороде.
— Старец Дон, как вы себя чувствуете? Чем вы больны?
Старик одарил Линь Шэна мрачным, тяжелым взглядом и лишь спустя долгое время, с трудом переведя дух, проскрипел:
— Я ветхий трухлявый дед. Откуда у меня возьмётся здоровье?
Он вперил мутные глаза в Линь Шэна и, заметив на лице гостя искреннее беспокойство, зловеще произнес:
— Боишься, что я кости здесь сложу?
«Я боюсь не за твои кости, а за свою шкуру», — мысленно огрызнулся Линь Шэн.
Видя, что парень молчит, старик издал сухой смешок:
— А ты забавный малый. Ежели так печешься о моем здравии, не одолжишь ли мне пару-тройку лет собственной жизни?
Линь Шэн опешил. «Чего-чего?! Ты что, шутишь?!»
По сравнению с прошлым разом старик Дон выглядел еще более источенным загробным тленом, да и речи его звучали дико. Любой нормальный человек при болезни идет лечиться, кому вообще придет в голову «одалживать годы жизни»?
От его взгляда по коже Линь Шэна побежали мурашки. Старик вечно напускал на себя жуть, хотя сам дышал на ладан.
— Дедушка, я ведь из благих побуждений. Если больны — пейте лекарства. Если трудно ходить в аптеку, я сам всё принесу. Главное — не запускайте болезнь.
С возрастом многие старики превращаются в ходячие фармацевтические склады. Хоть технологии и увеличили продолжительность жизни, необходимость ежедневно глотать горсти таблеток стала настоящим проклятием для пожилых. Бабушка с дедушкой Линь Шэна были точно такими же — после еды заглатывали лекарств больше, чем съедали пищи. Судя по виду старца Дона, его ситуация ничем не отличалась.
— Давайте-ка взглянем, какие снадобья вы принимаете.
Линь Шэн подхватил стоявший неподалёку подсвечник, чтобы подсветить себе — в этой непроглядной тьме даже названий на коробках не разобрать.
Кто же знал, что простое движение вызовет у старика бурю эмоций.
— Не трогай! Поставь сейчас же!
Прежде двигавшийся с трудом старик Дон вдруг метнулся к нему с прытью испуганного кролика. Линь Шэн вздрогнул от неожиданности. Огонек свечи затрепетал, на мгновение высветив перекошенное от паники лицо старика.
— Осторожно! Поставь на место! Очень плавно!
Увидев, что Линь Шэн аккуратно вернул подсвечник на стол, старик облегченно выдохнул. Он тут же закрыл свечу своим телом, заслоняя её от Линь Шэна, будто опасаясь новой попытки.
— Проваливай отсюда! — хрипло прошипел старик Дон. — Это же моя Лампа продления жизни! Задуешь ее — я из последних сил с собой тебя на тот свет уволоку!
С этими словами старец с неожиданной силой вытолкал Линь Шэна за порог и с треском захлопнул дверь прямо перед его носом.
«Лампа продления жизни?»
Линь Шэн слышал это словосочетание впервые. Будь это в прошлой жизни, он сразу списал бы всё на суеверия и деревенское мракобесие. Однако, повидав призрачную женщину в лифте и неупокоенные души на бойне, не смел делать поспешных выводов.
Старик Дон выглядел догорающим огарком, но все еще упорно цеплялся за жизнь. Вдруг эта свеча действительно способна продлевать дни?
Прежде Линь Шэн помышлял: если старик совсем слежет и откажется от лекарств, можно попытаться напоить его Энергетическим напитком, чтобы тот хоть как-то проскрипел положенные семь дней.
Теперь стало ясно — переживания были излишними.
Жажда жизни в старике Доне зашкаливала: он не только пил снадобья, но и соорудил себе магический артефакт.
Размышляя об Энергетическом напитке, Линь Шэн спускался по лестнице и задавался вопросом:
В основе напитка лежал биологический раствор доктора Хаймана. В прошлом мире Херман с помощью этого препарата вывел чудовищ из-под контроля ученых, что и спровоцировало финальную «Ночь монстров».
Какую же роль в текущем испытании сыграет улитка, из которой изготавливается особый предмет — Раковина улитки?
* * *
— Допивай молоко и ложись.
Господин Чжан поставил на ночной столик стакан теплого молока. Сяо Юэ с улыбкой кивнула и, сидя в постели, осушила его до дна.
После того медосмотра выяснилось, что Сяо Юэ бесплодна. Однако Господин Чжан не только не упрекнул её, но стал заботиться о ней с еще большим трепетом. Соседи в один голос называли его образцовым мужем.
— Жуйжуй уже спит? — поинтересовалась Сяо Юэ.
— Уснула. Днем ловила улиток в саду под окнами, видать, вымоталась, вот и сморило бедняжку раньше обычного.
Сяо Юэ утерла губы и, заметив на лице мужа тень озабоченности, заботливо спросила:
— Что-то случилось?
Господин Чжан замялся. После долгих расспросов он неуверенно произнес:
— Отец... он так и не сменил гнев на милость?
Улыбка на лице Сяо Юэ погасла. Значит, его гложет именно это.
Глядя на супруга, она почувствовала щемящую жалость. Ее отец с самого начала выступал против их брака. Они надеялись, что штамп в паспорте смягчит его сердце, однако прошло два года, а отец по-прежнему отказывался впускать Чжана на порог даже в Новый год.
— Но у нас ведь есть Жуйжуй. Как ты и говорил, отец увидит, что у нас появилась малышка, и сменит гнев на милость.
Господин Чжан опустил голову и тихо вздохнул:
— Но Жуйжуй ведь... нам не родная.
Сяо Юэ накрыло чувство вины. Не будь она калекой, неспособной выносить ребенка, у них давно рос бы собственный малыш.
— Ничего страшного. Юридически мы ее полновластные родители. Отец поймет, что мы настоящая семья, и осознает, что нам не суждено расстаться.
Встретившись с ее твердым взглядом, Господин Чжан кивнул.
— Кстати, мой знакомый из больницы сегодня обмолвился, что видел твоего отца во время обхода.
Сяо Юэ вздернула бровки:
— Что ты сказал?!
— Похоже, отец слёг в больницу. Давай завтра навестим его вместе и покажем ему Жуйжуй. Как бы то ни было, пожилой человек заболел, и мы, как младшие, обязаны отдать дань уважения. Даже если отец не захочет видеть меня... тебе и внучке он точно обрадуется.
Сяо Юэ сжала ладонь мужа:
— Не говори так. Отец просто чересчур упрям.
Глубокая ночь.
Господин Чжан лежал в постели, и на его губах играла удовлетворенная ухмылка.
На самом деле о госпитализации тестя он узнал еще пару дней назад и тогда же выведал у приятеля подробности:
«У старика проблемы с сердцем, возраст солидный, да еще и гипертония с диабетом. Характер у него, говорят, скверный — вспыхивает по любому поводу. Ты бы поговорил с ним по-хорошему, а то экстренный всплеск эмоций — и всё, готово...»
Получив эти сведения, Господин Чжан не спал всю ночь. Скрыть болезнь от Сяо Юэ насовсем не получилось бы. Тесть никогда не оставлял надежды развести их. Что, если прямо на больничной койке старик потребует от дочери бросить мужа? Послушается ли она его?
Чжан не мог ручаться. Поразмыслив, он решил: им жизненно необходим ребенок.
Приведя Жуйжуй из приюта, он наконец обрел относительное спокойствие.
Лежа в темноте, Господин Чжан смаковал картины завтрашней встречи. Старик при виде удочеренной девочки наверняка изойдется желчью, а там, глядишь, и отколется прямо на месте. Такой исход Чжана более чем устраивал.
Теща — обычная домохозяйка, управляться с бизнесом не умеет. Сяо Юэ — единственная наследница, и в случае смерти отца все состояние перейдет к ней.
Господин Чжан косо взглянул на спящую жену, и уголки его губ поползли вверх.
Его кроткая, послушная суженая...
Ха! Похоже, взлет на вершину жизни не за горами!
Среди ночи сквозь сон Господин Чжан уловил шуршащие, неторопливые шаги за дверью спальни.
Находясь в полудреме, он сперва подумал на воров, но тут же вспомнил: это, должно быть, Жуйжуй.
В доме появился ребенок, и Чжан еще не успел привыкнуть к присутствию третьего человека. Он перевернулся на другой бок, намереваясь провалиться обратно в сон.
«Стоп. Жуйжуй... ходит?»
Господину Чжану показалось, что в этой мысли кроется нечто жуткое и неправильное. Но стоило ему попытаться сосредоточиться, как невидимая сила сдавила разум, повергая мысли в хаотический туман.
Снова шуршание. Словно босые ступни медленно ступают по деревянному паркету. Шаги были неторопливыми, но звук неумолимо приближался.
Морщась от неясного беспокойства, Господин Чжан мельком разомкнул веки.
— А-а!
В спальне царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым свечением ночника в углу. Открыв глаза, Чжан обомлел: прямо у постели стояла Жуйжуй и не мигая смотрела на него своими иссиня-черными глазищами.
— Я пришла за тобой.
Господин Чжан нащупал на тумбочке очки и водрузил их на нос:
— Жуйжуй? Ты чего не спишь среди ночи?
Разглядев девочку, он перевел дух. Но с чего это ребенок шарахается по дому в такой час, пугая взрослых? Надо бы заняться ее воспитанием.
— Ты забыл, — произнесла Жуйжуй с жутковатой полуулыбкой.
— Забыл что? — не понял Чжан.
— Мой день рождения.
Девочка стояла перед кроватью, сжимая в руках куклу. Ее тело под цветастой ночной рубашкой заметно вытянулось.
— Когда у тебя день рождения?
Странно. В приюте Чжану божились, что подкидыша нашли прямо у ворот и точной даты никто не знает.
— Пятого июля.
Четкий ответ девочки заставил Господина Чжана замереть. Эта дата пробудила в памяти неприятное воспоминание.
Его охватило раздражение. В году триста шестьдесят пять дней, почему именно этот?!
Он нахмурился и с недовольством бросил взгляд на электронные часы.
Пятое июля закончилось прямо вчера.
— Пятое июля уже прошло. Давай папа завтра устроит тебе праздник и подарит подарок?
Чжан приобнял Жуйжуй и принялся ласково убаюкивать:
— Какой подарок ты хочешь?
Малышка не мигая уставилась на него и вдруг противоестественно усмехнулась.
Она ткнула пальчиком в Чжана:
— Мои улитки проголодались.
Господин Чжан окончательно запутался:
— Что? О чем ты?
Облака затянули лунный диск. В комнате остался лишь слабый желтоватый свет ночника, падавший из-за спины Жуйжуй, отчего ее черты потонули в мрачной тени.
Чжан сладко зевал. Вырванный из сна среди ночи, он валился от усталости и мечтал лишь об одном — уткнуться в подушку. К чему эта детская бессмыслица и капризы?
— Ладно-ладно, — теряя остатки терпения, буркнул Чжан. — Марш в кровать! Все разговоры завтра.
Он откинул одеяло и лично отвёл Жуйжуй в ее детскую.
Укрыв девочку, Чжан продолжал беспрестанно зевать. Малышка же не проявляла ни малейших признаков сна: её огромные глаза смотрели на него упорно и неподвижно.
Внезапно Чжану показалось, будто по комнате пронесся ледяной сквозняк. Он вздрогнул и задрал голову — окно было плотно закрыто.
Странно.
— Спи давай. Доброй ночи.
* * *
Сяо Юэ проснулась необычайно рано. Господин Чжан еще спал, поэтому она бесшумно поднялась, умылась и отправилась на кухню готовить завтрак.
Сегодня был важный день. Сяо Юэ знала, как тяжело ладят муж и отец. Теперь, когда отец заболел, готовность мужа навестить его растрогала ее до слез. В знак благодарности она решила порадовать супруга особенным завтраком.
Помешивая яичницу на сковороде, Сяо Юэ непрерывно зевала. Ночь выдалась беспокойной: сквозь полусон до нее доносились странные звуки.
Эти звуки ужасно донимали — тонкий, непрерывный шуршащий шорох, длившийся до самого утра. Сяо Юэ потерла глаза и достала из холодильника молоко.
Если попытаться подобрать аналог, это походило на чавканье или хруст. Но так едят не люди — это скорее напоминало орду гусениц, сочной мезгой въедающихся в листву, вгрызающихся кусок за куском.
Выключив плиту и разложив еду по тарелкам, Сяо Юэ поправила волосы, подхватила поднос и направилась в спальню.
— Дорогой, пора вставать!
Электронные часы на тумбочке показывали семь утра. Господин Чжан лежал, уткнувшись лицом в подушку и натянув одеяло с головой.
— Сегодня нельзя валяться в постели, мы ведь собирались к папе!
Сяо Юэ потормошила его за плечо. Странно. Муж никогда не был соней, почему же он не откликается?
— Ну же, просыпайся!
Она сдернула одеяло, похлопала Чжана по щеке и шутливо вознамерилась ущипнуть его за мягкие ткани лица, однако ледяной холод кожа к коже заставил её оцепенеть.
Тело Господина Чжана было окоченевшим. Сяо Юэ отдернула руку, замешкалась на мгновение и повернула его лицо к себе.
Глаза Господина Чжана были широко распахнуты, но жизни в них не было.
— Дорогой?! Что с тобой?! Откликнись!
Сяо Юэ рывком сбросила одеяло полностью. Увиденное заставило её волосы встать дыбом, а кровь — застыть в жилах.
— А-а-а-а-а-а-а-а!!!
Пронзительный женский вопль разорвал тишину квартиры. В панике отхлынув назад, Сяо Юэ опрокинула поднос. Тарелки и стаканы со звоном разлетелись по паркету. Забыв обо всем, она на четвереньках рванулась к выходу, изрезав колени и локти об острые осколки.
Ужас поглотил ее разум.
Под одеялом вместо тела Господина Чжана покоился обглоданный скелет. Ниже шеи всю его плоть покрывали сотни, тысячи копошащихся улиток. Они медленно ползали, открывая крошечные рты на брюшной стороне, въедались в мясо и хрящи, со слышимым, чавкающим «хрусть-хрусть» перемалывая человеческие останки.
* * *
[NPC Господин Чжан мёртв]
[Наказание ожидает исполнения]
[Игрок для наказания: У Цзыань]
[Текущий рейтинг: Сяо Юэ > Старец Дон > Владелец бойни > Чжао Ань]
Ранним утром бесстрастный голос системы вырвал игроков из сна. Линь Шэн протер глаза и переглянулся со спутниками — на лицах у всех читалось лишь глухое недоумение.
Господин Чжан мёртв?
— С чего вдруг?! — громко воскликнула Чжан Цзю. Но внимание её привлек факт не столько смерти NPC, сколько обновленный рейтинг.
За одну ночь Сяо Юэ взлетела на верхнюю строчку, став самым опасным NPC!
Линь Шэн быстро переключил мониторы наблюдения, просматривая комнаты одну за другой.
В 703-й было пусто — ни Сяо Юэ, ни ребенка. Пока игроки ошеломленно переговаривались, внизу послышались истерические шаги: рыдающая Сяо Юэ выскочила на улицу, с криками требуя вызвать полицию.
Узнав ужасающие подробности гибели Господина Чжана, присутствующие ощутили, как мороз пробежал по коже.
Быть заживо съеденным улитками — пытка пострашнее любой казни. Казалось очевидным, что ненависть Тянь Шицин к Господину Чжану была безграничной. Если бы не он стал причиной её гибели, Линь Шэн не смог бы найти иного объяснения такой лютой расправе.
Чжан Цзю стояла сама не своя от тревоги. Сяо Юэ взлетела на первое место, скорее всего, из-за принципа «любви к ближнему» со стороны Тянь Шицин: расправившись с предателем-мужем, призрак наверняка переключится на жену.
Вспомнив, как Ван Синь погиб лишь за попытку напасть на призрачного ребенка, Чжан Цзю паниковала, не зная, за что хвататься.
Пока они обсуждали случившееся, У Цзыань оставалась безучастной. Линь Шэн догадался: она ждет системного оповещения о начале наказания.
Система предупреждала: за смерть каждого NPC капитан службы безопасности получает соответствующий физический урон. Линь Шэн с самого начала сомневался в двусмысленных формулировках игры, не понимая, какова природа этого урона. И вот настал момент узнать правду.
Чжан Цзю увлекла Сяо Юэ в сторону, не давая той вернуться в 703-ю, как вдруг У Цзыань буквально из воздуха извлекла деревянную куклу.
Линь Шэн, непрерывно наблюдавший за ней, понял: У Цзыань получила системный сигнал и решила использовать защитный артефакт.
Деревянный манекен выглядел ветхим, с едва намеченными чертами лица. У Цзыань не стала таиться от остальных — прижав куклу к груди, она зажмурилась в ожидании.
Внезапно манекен в ее руках содрогнулся. У Цзыань ощутимо вздрогнула, вытаращив глаза от мощной отдачи.
На глазах у изумленной публики по деревянной спине артефакта пролегла глубокая, дымящаяся борозда. В воздухе мгновенно разнесся омерзительный запах паленого дерева.
С того ракурса, где стоял Линь Шэн, было отчетливо видно, как изменилось выражение «лица» куклы — прежде прямые черты скособочились, поникнув от страданий. Наказание системы причинило артефакту колоссальный урон.
У Цзыань перевернула куклу, глядя на глубокий обугленный рубец, и облегченно перевела дух.
Благо, у нее имелась Кукла-заменитель. Получи она подобную рану на собственное тело, дело кончилось бы плачевно.
Впрочем, судя по состоянию манекена, тот выдержит от силы еще один удар.
У Цзыань вовсе не выглядела огорченной. Спрятав куклу, она смерила собравшихся спокойным взглядом:
— Всё. Наказание окончено.
Чжан Цзю мысленно ахнула. Какая небрежность! Для этой женщины системное наказание было лишь досадной мелочью.
У Цзыань — вице-глава гильдии «Сердце Розы». Количество артефактов в её арсенале не поддавалось исчислению; парой предметов больше, парой меньше — для неё это вопрос выживания без лишних ссадин.
Но обрушься подобная кара на новичка — тот заплатил бы собственной жизнью.
Разительный контраст отозвался в душе Чжан Цзю глубокой горечью. Выжить в «Небесной Завесе» без покровительства — задача почти невыполнимая.
Теперь она в полной мере осознала, почему Линь Шэн наотрез отказался от поста капитана. При виде обугленного следа на кукле становилось ясно: приняв такой удар на плоть и кровь, человек попросту изошел бы кровью насмерть.
Чжан Цзю перевела взгляд на Линь Шэна. Тот снова о чем-то шептался с Дай И. На душе у девушки становилось всё тоскливее.
Прежде она считала отказ Линь Шэна от капитанства глупостью, а теперь видела, насколько проницательным оказался этот парень.
В отличие от нее самой, которая с самого первого раунда действовала как слепой котенок.
Сяо Юэ с высокой вероятностью станет следующей жертвой. Чжан Цзю сгорала от тревоги, но совершенно не представляла, как защитить подопечную.
Формально у нее было четверо соратников. Но Чэнь Ци и У Цзыань держались вместе, Дай И вечно шушукался с Линь Шэном, и только её, Чжан Цзю, выбросило за борт. Она осталась абсолютно одна!
Перед лицом смертельной опасности Чжан Цзю ощутила себя хрупкой скорлупкой посреди штормящего океана — еще мгновение, и волны поглотят её без остатка.
Ей овладело полное отчаяние. Липкий страх вкупе с глубокой беспомощностью накрыли с головой.
Наконец-то она поняла мотивы Ван Синя. Но повторить его судьбу не желала ни за что на свете.
Глядя на Линь Шэна, Чжан Цзю осознала: пора действовать.