Линь Шэн увёл мальчишку в холл на первом этаже, чтобы тот перевёл дух. Едва Сестра Ма скрылась из виду, Ма Линь мгновенно преобразился: с него слезла вся несчастная позолота, и он отстранился, держась от своего спутника на подчёркнутом расстоянии.
Линь Шэн невольно усмехнулся.
Паренёк казался смышлёным сверх меры — настоящий хитрый лис.
Впрочем, каким бы пронырой тот ни пытался выглядеть, он всё равно оставался ребёнком. Доставив немного съедобных припасов и лакомств, Линь Шэн без труда выудил из него нужные сведения.
Мальчика звали Ма Линь, ему шёл шестой год. Полгода назад одна супружеская пара забрала его из приюта.
Линь Шэн вскинул взгляд в сторону кабинета заведующей. Голоса за дверью утихли, и не прошло и полминуты, как оттуда вышли сама заведующая и те самые супруги.
Увидев мальчишку, ждавшего внизу, муж и жена нахмурились ещё сильнее.
Мужчина обернулся к заведующей:
— Спасибо, что отнеслись к нам с пониманием. Мы правда испробовали всё... Не держать же его под замком круглые сутки.
Женщина молчала. Она наклонилась, намереваясь ласково коснуться щеки мальчика, но Ма Линь резким движением отпрянул. Её рука застыла в воздухе, и в холле воцарилась неловкая тишина.
Наблюдая за этой сценой, Линь Шэн лишь больше задавался вопросами. Что же произошло с этим ребёнком? Неужели приёмные родители с ним дурно обращались?
После отъезда четы Ма Линь остался в приюте. Самое любопытное, что мальчик вовсе не выглядел подавленным — напротив, жизнь здесь казалась ему вполне отрадной. Вскоре от коллег Линь Шэн узнал о нём кое-какие подробности.
Ма Линь, как и большинство здешних воспитанников, был родом из деревни Ма. Пять лет назад там вспыхнул страшный пожар, унёсший немало жизней. Множество детей в одночасье остались сиротами, и именно они стали первыми подопечными этого приюта.
В деревне поварихи и воспитатели поговаривали, что Ма Линь унаследовал свой острый ум от матери. Женщина эта в их краях была фигурой небывалой: пока большинство местных женщин страдали слабоумием да помешательством, мать Ма Линя прибыла из мегаполиса, будучи кандидатом наук в области ядерной физики.
— Мы сами виноваты, — со вздохом делились работники. — С малых лет прожужжали ему все уши рассказами о матери. Ма Линь хоть и не помнит её совсем, но проникся к ней едва ли не благоговением. Вот и рвётся от приёмных родителей, раз за разом сбегает, чтобы отыскать родную мать.
Вот, оказывается, почему чета решила вернуть ребёнка. Однако куда сильнее, чем сам отказ от усыновления, Линь Шэна поразил уровень образования этой женщины.
— Исследователь с учёной степенью по ядерной физике? И как же её занесло в деревню Ма?
Деревня Ма — глухая, отрезанная от мира глушь, где половина жителей и грамоты-то не знает. Что могла забыть здесь высококлассная женщина-учёный?
Увы, стоило Линь Шэну затронуть эту тему, как сотрудники приюта лишь обменивались сложными, исполненными затаённой горечи взглядами. Почти все они были местными, выходившими из той же деревни, и за их молчанием явно крылось нечто такое, о чём чужакам знать не полагалось. Так, по крайней мере, рассудил Линь Шэн.
Недолго думая, он взял отгул и под предлогом закупки местных деликатесов отправился в деревню Ма.
Деревня находилась сразу за следующей автобусной остановкой. Если приют ещё с грехом пополам относился к пригородной зоне уездного центра, то деревня Ма являлась самой настоящей глубинкой. Линь Шэн долго шагал по размытой грунтовке. Пышные зелёные заросли постепенно сменились голой, иссушенной холмистой местностью, пока перед ним наконец не выросли первые деревенские дома.
И надо же было такому случиться: у самого въезда поднялись клубы пыли. Линь Шэн поправил воротник, прищурился и сквозь жёлтую завесу разглядел приближающийся рейсовый автобус — тот самый, на котором он приехал в этот игровой мир.
Машина подходила ближе. Линь Шэн чуть отступил к обочине. Водитель, нажав на клаксон, высунулся из окна и гаркнул во всё горло:
— Подбросить?
Линь Шэн махнул рукой, показывая, что садиться не намеревается. Однако автобус не стал обдавать его пылью на полуходу, а вальяжно застыл прямо посередине дороги.
Дверь с шипением распахнулась. Из салона, слегка покачиваясь, вышел шофёр. Окинув Линь Шэна из-под прищуренных век оценивающим взглядом, он вдруг просветлел:
— А, так это ты, тот приезжий парень?
Узнав водителя, встретившего его в самом начале испытания, Линь Шэн поспешно кивнул и извлёк пропуск сотрудника приюта:
— Да, устроился в приют. Вот, пришёл в деревню за местными деликатесами да провизией.
Сестра Ма не соврала: статус работника приюта действительно мгновенно снимал подозрительность у местных. Линь Шэн рассчитывал, что мужик проведёт его в село, и потому сразу принялся заискивающе завязывать разговор.
— Каких тебе гостинцев? Сушёный батат сгодится? Пойдём ко мне, отсыплю сколько надо.
Линь Шэн бросил взгляд на автобус, полагая, что шофёру пора в рейс, но тот лишь небрежно отмахнулся:
— Не горит. Вот наберётся народ, тогда и поедем.
Автобус на деревенской конечной не имел строгого расписания, да и сами жители привыкли вести дела неспешно. Похоже, шофёру куда больше хотелось подзаработать на стороне, чем мотать километры. Линь Шэн направился за ним. Деревня Ма оказалась небольшой. Завидев чужака, из ворот и окон высунулись любопытные. С теми, кто окликал водителя, тот здоровался на ходу, поясняя, мол, ведёт человека продать сушёного батата.
Дворы здесь выглядели тесными, обшарпанными и давно не видавшими заботливой руки. Озираясь по сторонам, Линь Шэн быстро подметил одну странность.
Он обошёл добрую половину деревни, но навстречу попадались исключительно мужчины. Ни единой молодой женщины! Разве что у порогов на низеньких скамеечках грелись на солнышке древние старухи.
«Если деревня всё ещё существует, здесь не может не быть молодых женщин. Где же они? Почему их прячут от чужих глаз?»
Закончив с покупкой батата у водителя, Линь Шэн столкнулся с остальными местными. Увидев, что приезжий платит споро и не скупится, крестьяне стали наперебой зазывать его в свои дворы. Пока он расплачивался и отнекивался от назойливых продавцов, стемнело.
Линь Шэн поспешил обратно. Время поджимало: комендантский час в приюте наступал ровно в девять вечера. К воротам он подобрался, когда часы показывали уже десятый час. На кованой решётке ворот красовался массивный замок.
Опоздание грозило строгим выговором, но во дворе стояла тишина, и Линь Шэн рассудил, что обитатели давно спят. Он уже вознамерился перебросить сумки через ограду и перелезть вслед за ними, как вдруг из ночной тьмы донёсся голос:
— И где же ты бродил до такого часа?
Чего боялся, на то и напоролся. Линь Шэн обернулся. В тени раскидистого дерева стояла заведующая. Скрестив руки на груди, она смерила его тяжёлым, настороженным взглядом.
Попавшись с поличным, Линь Шэн лишь виновато встряхнул тяжёлыми пакетами:
— Заведующая... Я ходил за продуктами для детей, да вот немного задержался.
— Только за продуктами? — Она вздёрнула бровь, явно не поверив ни единому слову.
Из здания один за другим начали выходить остальные сотрудники. Все они были полностью одеты и собранны — похоже, только и ждали его появления.
Кто-то из воспитателей демонстративно посмотрел на циферблат:
— И где же можно закупаться до десяти вечера?
— И почему ты не предупредил? Что ты высматриваешь тут в темноте, подкрадываясь к воротам?
Не только заведующая, но и весь персонал проникся к Линь Шэну глубоким подозрением. И хотя он пытался объяснить, что ходил за угощением для воспитанников, один голос не мог перекрыть дружный хор обвинений.
— Что-то я не замечал, чтобы ты баловал детей едой!
— Да и откуда у тебя деньги при твоей-то жалкой зарплате?
Ситуация становилась всё более скверной. Но именно в тот момент, когда кольцо подозрений готово было сомкнуться, из-за спин взрослых неожиданно выступил Ма Линь.
Мальчик подбежал прямо к заведующей и звонко произнёс:
— Это правда! Брат Линь всегда тайно угощает нас вкуснятиной!
Заведующая до этого момента не верила Линь Шэну — честность подчинённых она ставила превыше всего, а этот новичок явно что-то недоговаривал. Но появление Ма Линя заставило её изумлённо замереть.
Вслед за мальчиком из темноты вышли ещё несколько ребятишек. Они активно закивали, подтверждая его слова.
Только тут взрослые осознали, что новый работник действительно с самого первого дня втайне подкармливал сирот. Всё больше воспитанников, разбуженных шумом, высыпало во двор. Некоторые держали в руках самодельные игрушки, которые Линь Шэн смастерил для них на досуге.
Линь Шэн облегчённо перевёл дух. Кто бы мог подумать, что повседневная доброта сослужит ему такую службу в критическую минуту! Когда недоразумение улеглось и все разошлись, он отвёл Ма Линя в сторону и с улыбкой спросил, почему тот до сих пор не спит.
Какая удача, что мальчишка засиделся допоздна! Иначе неизвестно, как бы поступила с ним заведующая.
Ма Линь выглядел необычайно оживлённым. Размахивая руками, он увлечённо заговорил:
— Сегодня к нам приехала одна тётя! Она так долго со мной разговаривала!
Линь Шэн озадаченно нахмурился.
«Неужели, пока меня не было, приходила новая семья?»
Никто не мог предвидеть того, что случилось на следующее утро. Вчерашний резвый и жизнерадостный Ма Линь внезапно слёг.
Мальчик горел в тяжелейшем бреду, бессильно прикрыв глаза. Сильные жаропонижающие не давали ни малейшего облегчения. Заведующая вызвала врача, но шли дни, а состояние ребёнка не улучшалось.
Линь Шэн себе места не находил от тревоги. Он перепробовал все доступные средства, но болезнь казалась какой-то нечистой, мистической — жар и не думал спадать. На глазах у всех мальчик угасал день за днём. Сестра Ма то и дело тихо утирала слёзы по углам. В приюте воцарилась тяжёлая, давящая атмосфера: каждый уже понимал, что ребёнка вряд ли удастся спасти.
Желая вырвать Ма Линя из лап смерти, Линь Шэн вместе с Сестрой Ма отправился в кабинет заведующей, чтобы найти хоть какой-то выход.
— Заведующая! Умоляю, спасите его! — Рыдая навзрыд, женщина разразилась слезами прямо перед её столом.
Хотя прежде она постоянно бранила и отчитывала мальчишку, сейчас её лицо превратилось в сплошную маску горя.
Заведующая тяжело вздохнула:
— Эх, будто мне самой этот ребёнок не дорог...
— Сейчас главное — узнать причину такого жара, — произнёс Линь Шэн, никак не понимавший, как здоровый, крепкий мальчик мог сгореть за считаные дни. — Я помню, Ма Линь рассказывал: за день до болезни в приют приезжала какая-то женщина и долго с ним беседовала.
Едва эти слова сорвались с его губ, как Сестра Ма вспыхнула:
— Исключено! Болезнь Ма Линя никак не может быть связана с ней! Она — наш главный благотворитель! С чего бы ей вредить детям?!
Линь Шэн попытался её успокоить:
— Я не говорю, что она желает зла ребёнку. Я лишь хочу узнать, о чём именно они говорили. Вдруг она знает нечто такое, что прольёт свет на его болезнь?
Такая явная, яростная защита со стороны Сестры Ма лишь распалила любопытство Линь Шэна. Кем же была та таинственная гостья? И о чём она говорила с Ма Линем?
Видя возникший тупик, заведующая лишь бессильно развела руками. Понимая, что в таком положении хороши любые зацепки, она решила вмешаться:
— Я позвоню ей и попрошу приехать ещё раз.