— Больше всего на свете я ненавижу крыс, — с трудом выдавил Чжоу Мучэнь и изнеможённо прикрыл глаза.
Картина кишащей крысами комнаты оказалась для него слишком сильным потрясением: от одного воспоминания голова шла кругом.
Глядя на его полуживой вид, Линь Шэн поинтересовался:
— У тебя что, детская травма связана с крысами?
Грызунов мало кто любит, но обычный человек вряд ли упал бы в обморок от одного их вида. А уж учитывая привычное хладнокровие Чжоу Мучэня, подобная реакция выбивалась из рамок разумного.
Лицо Чжоу Мучэня оставалось мертвенно-бледным, но дыхание постепенно выравнивалось. Переведя дух, он произнёс:
— В детстве крыса откусила мне палец на ноге.
Линь Шэн и Чжэн Юйчжэ изумлённо уставились на него, абсолютно не ожидая подобного откровения.
Если так, то его обморок при виде крысиной орды становился вполне объяснимым, однако...
Линь Шэн молча помог Чжоу Мучэню подняться, исподтишка разглядывая спутника.
Фраза «в детстве» лишь подтверждала его догадки о реальном возрасте этого человека. Но сейчас Линь Шэна куда больше занимал другой вопрос: как вообще вышло, что его укусила крыса?
В современном обществе условия жизни давно изменились. Даже если где-то и появлялись грызуны, о случаях нападения на людей слышать приходилось крайне редко.
К тому же Чжоу Мучэнь тогда был ребёнком, что делало историю совсем дикой. Где были его родители? Почему за ним не доглядели, допустив столь тяжёлую травму и увечье?
Загадка реального возраста Чжоу Мучэня так и осталась без ответа, но вопросов вокруг него стало только больше.
Впрочем, момент для расспросов стоял не самый подходящий. Поручив обессилевшего Чжоу Мучэня заботам Чжэн Юйчжэ, Линь Шэн подошёл к развороченному дивану.
Даже после нашествия грызунов он оставался при своём мнении: ключ спрятан внутри.
На всякий случай подхватив на руки Большого Рыжика, Линь Шэн приготовил призрачного кота к бою. Защита непобедимого «бога войны» придавала уверенности, и лишь после этого юноша приступил к осмотру.
Из диванных подушек выскочила целая орава крыс — казалось бы, наполнитель должен был превратиться в труху. Но, к удивлению Линь Шэна, хотя подушка и выглядела ветхой, поролон внутри оставался совершенно целым.
Вспомнив, как твари рассеивались чёрным дымом в пасти Рыжика, Линь Шэн окончательно убедился: крысы были не настоящими.
И хотя они вполне способны были нанести урон, на деле они являлись лишь воплощением рисунка Чжоу Мучэня.
Выходит, то, что дети любят и ненавидят больше всего, в итоге материализуется.
Вот зачем воспитательница Линда заставляла их рисовать!
В первый раз игроки отнеслись к заданию спустя рукава, но во второй, когда Линда пригрозила зашить рты каждому, кто солжёт, все честно изобразили свои самые жуткие страхи и неприязни. Кто бы мог подумать, что Господин Медведь воспользуется этими рисунками против них самих?
Ладно ещё, если кто-то ненавидит кинзу или что-то столь же безвредное, а вот Чжоу Мучэня от его фобии вовсе свалил обморок. Каково же сейчас остальным?
Задумавшись об этом, Линь Шэн повернулся к Чжэн Юйчжэ:
— А ты чего больше всего терпеть не можешь?
— Зомби, — без колебаний выпалил тот.
Линь Шэн кивнул. Он вспомнил их первую встречу в инстансе, когда Чжэн Юйчжэ признался, что до смерти боится ходячих мертвецов из фильмов ужасов.
Похоже, далеко не один игрок приравнял понятия «ненавижу» и «боюсь».
Юноша нахмурился. Вряд ли у всех тринадцати человек были проблемы с восприятием родного языка — наверняка на мысли участников повлияло само это место.
Вспомнив о жутких секретах городка, Линь Шэн тихо вздохнул. Впрочем, чему удивляться? Сам Городок Радости вызывал точно такую же смесь отвращения и липкого страха.
* * *
Ключ действительно отыскался внутри диванной подушки.
Замок на двери подвала поддался без труда: стоило повернуть ключ в скважине, как засов со щелчком отошёл. В доме царила звенящая тишина — кроме них троих, внутри никого не было.
Выбравшись наружу, троица первым делом подошла к фотографии, которую Линь Шэн ранее разглядывал через замочную скважину.
Внизу снимка от руки была выведена кривая подпись детским, ещё неуверенным почерком.
Чжэн Юйчжэ прочитал её вслух:
— «Отец и сын, 30.10.1981».
— Отец и сын? — опешил он. — Господин Медведь — отец этого пацана?!
Кому бы могло прийти в голову, что у такого жестокого и законченного психопата есть ребёнок!
Линь Шэн пристально всматривался в лицо мальчика. На вид тому было лет пять-шесть. Малыш держался за руку Господина Медведя; каштановые волосы спускались до самого подбородка, бледная кожа контрастировала с глубокими, невероятно красивыми чертами лица. И в то же время его облик казался странно знакомым.
Впрочем, ребёнок выглядел явно недовольным: слегка прижав подбородок, он капризно поджал губы и хмуро смотрел в камеру, ярко контрастируя с Господином Медведем, который рядом размахивал руками и дурачился.
Запечатлев в памяти облик мальчика, троица принялась осматривать дом.
Первый этаж занимали гостиная и кухня. Повсюду валялся мусор — пустые пивные банки, сплющенные коробки из-под пиццы и засаленные обёртки. Кухня тонула в грязи, а единственный холодильник встретил их звенящей пустотой.
Сразу видно, хозяин дома совершенно не заботился о быте.
— Пошли на второй этаж, — предложил Линь Шэн.
Наверху обнаружились три комнаты, но две из них оказались заперты. Игроки вошли в единственную открытую дверь.
Обстановка тут стояла скромная: кровать, гардероб да письменный стол со стулом. Судя по габаритам мебели, комната принадлежала сыну Господина Медведя.
В отличие от хаоса на первом этаже, в детской царили чистота и порядок. Приступив к обыску, Линь Шэн по привычке начал со стола.
Он подошёл к письменному столу и стал по очереди выдвигать ящики. В одном из них лежала толстая тетрадь, запертая на кодовый замок.
Найти ключевую улику в самом начале поисков — оставалось лишь признать, что вся удача Линь Шэна уходила именно на подобные находки.
Замок на торце дневника наглядно намекал, что внутри кроется нечто важное. Но какова комбинация?
Замок состоял из четырёх крутящихся колёсиков с цифрами. Поразмыслив, Линь Шэн набрал «1981» — год со снимка на первом этаже.
Он подёргал защёлку. Увы, мимо.
— Тогда «1030»? — предположил Линь Шэн.
Обе комбинации брались из одной даты: первая — год, вторая — месяц и день.
И на этот раз замок с тихим щелчком поддался!
Линь Шэн бегло пролистал страницы. Сын Господина Медведя относился к ведению дневника очень ответственно: большая часть тетради была исписана аккуратным почерком. Это не походило на отписки для школьной проверки.
Читать чужие тайны — поступок некрасивый, но в условиях инстанса, когда на кону стоят жизни, моральными условностями приходилось пренебречь. Сгрудившись у стола, троица углубилась в чтение.
«14 сентября»
«Сегодня я сам пошёл в детский сад, потому что мамы дома не было. Воспитательница спросила, почему я такой грустный, и я ответил, что просто не позавтракал.
Когда я вернулся, папа смотрел телевизор. Он велел мне сходить за пивом, но я слишком маленький, никто не продаст мне алкоголь. Папа обозвал меня бесполезным.
Наверное, я просто родился нерадостным ребёнком. Ребята в саду не хотят со мной играть. Папа говорит, что меня никто не любит, но мне кажется, сам он меня любит — он ведь мой папа. Воспитательница учит, что все родители любят своих детей. Только я никак не пойму: почему мамин шкаф совсем пустой?»
«15 сентября»
«Сегодня воспитательница велела нарисовать семью. Я нарисовал папу, маму и себя. На перемене я тайком сорвал рисунок со стены, потому что папа не хочет видеть, как я рисую маму.
Ещё нам сказали рассказать про своих родителей, но после занятий Джон тыкал в меня пальцем и кричал, что я врун и мой папа вовсе не такой хороший.
Я ужасно разозлился. Джон — мой единственный друг. Пусть папа и заставляет меня постоянно убираться, Джон же не знает, что иногда папа гладит меня по голове.»
«25 сентября»
«Сегодня мой день рождения, а папа про него забыл. Я думал, дома меня ждут торт и подарки, но ничего не было. Папа спал на диване, а по телевизору шли новости спорта.
Когда он проснулся, то сказал, что ничего не забывал. Просто дети, которых он пригласил, сами не захотели приходить. Они не пришли, потому что я бука, вечно хожу с кислой миной, и со мной скучно.
Джон тоже больше со мной не разговаривает. Только теперь я понял, как меня все ненавидят. Папа накричал на меня. Ему тоже со мной скучно, он меня больше не любит.»
В конце записи красовался нарисованный плачущий смайлик. Следом шли несколько страниц мрачных, жутковатых рисунков.
Чёрным и красным карандашами ребёнок выплескивал душевную боль и закипающую ярость. Листая страница за страницей, Линь Шэн чувствовал, как по спине пробегает холодок.
— Отец сломал ему психику, — тихо произнёс Линь Шэн.
— Угу, — поддакнул Чжэн Юйчжэ. — А по-моему, этот гад про день рождения банально забыл.
Линь Шэн перелистнул рисунки и снова наткнулся на текст.
«30 октября»
«Папа спросил, почему ко мне никогда не приходят друзья. Я промолчал — они же меня не любят.
Тогда папа достал из подвала костюм большого медведя. Он сказал, если ребята узнают, что у меня дома живёт «Господин Медведь», они точно захотят прийти в гости.
Я так обрадовался! Глядя на папу в костюме медведя, я подумал, что он тоже хочет, чтобы его все любили. У него ведь тоже совсем нет друзей.
Я привёл детей домой, но папа даже не похвалил меня. Он остался холодным. Он играл только с ними и даже пошёл с ними исследовать подвал. Мне показалось, что у меня отняли папу. Я больше никогда не буду звать гостей.»
* * *
— Тридцатое октября... — подал голос Чжоу Мучэнь. — В этот день и сделан тот снимок.
Запись проливала свет на то, почему мальчик на фотографии выглядел угрюмым. Вот только никто из них не ожидал, что причина кроется в банальной ревности из-за внимания отца к другим детям. Ребёнок даже не догадывался, в какие именно «игры» Господин Медведь играл с его гостями в подвале.
Остальные страницы содержали схожие заметки. Несмотря на возраст, мальчик умел выражать мысли, просто и ёмко передавая бурю противоречивых чувств. Дочитав дневник, троица надолго замолчала.
Чжэн Юйчжэ выглядел окончательно растерянным. Он надеялся найти в записях готовое руководство по прохождению, а в итоге запутался ещё сильнее.
— Линь Шэн, да объясни ты толком, к чему вообще всё это? — не выдержал он.
Конкретных инструкций дневник действительно не давал. Опустившись на маленький детский стул, Линь Шэн напряжённо размышлял.
— Могу сказать одно: чувства этого ребёнка к отцу замешаны на жуткой смеси любви и обиды.
Из записей отчётливо вырисовывался образ никудышного родителя. Господин Медведь морил сына голодом, забывал про его день рождения, постоянно унижал и сыпал проклятиями. Линь Шэн даже заподозрил, что мать мальчика сбежала из дома именно из-за мужа-изверга.
— Но мальчик всё равно искренне любил отца, — продолжал Линь Шэн. — Он врал воспитателям, цеплялся за малейшие проявления теплоты и внушал себе, что нужен папе.
— Но при этом рисовал на него жуткие карикатуры, — заметил Чжэн Юйчжэ, перелистывая тетрадь к мрачным рисункам.
На одном из них детская рука пририсовала голову отца к туловищу чёрного пса, а красным карандашом щедро добавила рваных кровоточащих ран. Задетый за живое ребёнок излил в этих штрихах невероятную злобу. От мысли, что подобные ужасы породил разум пятилетнего малыша, у Чжэн Юйчжэ по коже поползли мурашки.
— У него что, с самого детства мозги набекрень?
— И ещё кое-что — замок, — Линь Шэн повернул дневник торцом. — Что обычно используют в качестве пароля? Большинство берёт дату своего рождения. Это не слишком надёжно, зато имеет символическое значение. День рождения мальчика — двадцать пятое сентября, но комбинация оказалась «1030», а не «0925».
— А... то есть... — дошло до Чжэн Юйчжэ. — Тридцатое октября для него важнее собственного дня рождения?
— Именно. А знаете, почему эта дата стала для него особенной? В этот день они с отцом сделали ту самую совместную фотографию.
И впрямь, во всём доме не нашлось ни одного другого снимка — похоже, семейные фотосессии в этой семье были редким исключением. Мальчик на снимке смотрел исподлобья, но дорожил той единственной карточкой сверх меры. От осознания этого становилось даже как-то жаль ребёнка.
Из дневника выжали все возможные сведения. Больше ничего ценного в детской не обнаружилось, и троица спустилась на первый этаж, чтобы покинуть дом.
* * *
Едва шагнув за порог, Линь Шэн увидал на лужайке перед домом группу детей — прочих игроков этого инстанса.
Чжэн Юйчжэ ошеломлённо оглянулся на окна дома, не веря собственным глазам: ведь пока они находились внутри, снаружи не было ни души.
Похоже, порог дома служил своеобразной гранью. Линь Шэн предположил, что, пересекая его, игроки выходили из-под угрозы иллюзий вроде давешней крысиной оравы.
На лужайке собралось пятеро игроков: троица А-Мина и двое одиночек. Заметив вышедших, А-Мин помахал им рукой.
Эта троица запомнилась Линь Шэну ещё в саду: перед обедом они вечно куда-то испарялись, к еде в столовой даже не притрагивались, однако выглядели сытыми и холёными. Сразу видно — втихаря устраивали себе перекусы.
Едва они приблизились, один из одиночек нетерпеливо спросил:
— Вас тоже швырнули в подвал?
Чжоу Мучэнь кивнул. Его лицо снова выглядело здоровым и спокойным — во время чтения дневника он принял восстанавливающую пилюлю из инвентаря, и от былого недомогания не осталось и следа.
— А вас? — уточнил Линь Шэн. — С чем вы там столкнулись?
Сверив наблюдения, игроки выяснили: Господин Медведь действительно сгрёб всех без исключения. Но в отличие от показанной по телевизору передачи, участников разбили на небольшие группы по два-три человека, и каждой группе пришлось столкнуться со страхом или отвращением одного из партнёров.
Двое одиночек заметно нервничали, перебивая друг друга:
— Я вообще ничего не понимаю! Что делать-то теперь?!
— Хватит сидеть! Кто знает, кто выйдет из дома следующим — ещё один игрок или сам Господин Медведь?!
А-Мин и Линь Шэн возглавляли свои троицы, а двое одиночек, вместе пережившие кошмар в подвале, сплотились в отдельную пару. В одном они сходились безоговорочно: оставаться у дома нельзя.
Собираясь уходить, они вызвали у Линь Шэна логичный вопрос:
— И куда вы намылились?
Домик со всех сторон обступала непроходимая чаща, и насколько далеко они находились от городка, оставалось загадкой. Оставаться у дома было опасно, но и брести наугад в чащобу — идея не из лучших.
— Куда угодно, лишь бы подальше от этого проклятого места!
— Попробую обойти город и затаиться в лесу. Полиция бессильна перед Господином Медведем, в городке нас ждёт верная смерть!
— Слушайте, вы же сейчас в детских телах, — вмешался Чжэн Юйчжэ. — В диком лесу вам не сдобровать!
Одиночки переглянулись. Они понимали риски, но смертельная скачка в подвале так свежа была в памяти, что ужас перед Господином Медведем перевешивал любые опасности дикой природы. Решив рискнуть, они двинулись в путь.
Их фигуры быстро растворились в чаще, и вокруг снова воцарилась тишина.
В отличие от беглецов, А-Мин полагал, что окрестности дома пока относительно безопасны. Окинув Линь Шэна внимательным взглядом, он спросил:
— Вы вышли прямо сюда, как только отперли дверь?
А-Мин лично видел, какую невероятную силу способен продемонстрировать Чжэн Юйчжэ, и считал его ценнейшим кадром. Однако сейчас невооружённым глазом было видно: крепыш во всём беспрекословно подчиняется двум своим спутникам.
Если так, то каков же тогда реальный уровень этих двоих?
И почему настолько сильная команда проковырялась внутри так долго?
Линь Шэн обменялся взглядом с Чжоу Мучэнем, и тот едва заметно кивнул.
Появление полиции резко ускорило темп инстанса. Хотя прежде они уговаривали друг друга не выделяться, времена изменились: против тотального наступления Господина Медведя игрокам требовалось действовать сообща.
Линь Шэн без лишних слов пересказал содержание найденного дневника.
А-Мин мгновенно нахмурился. Выбравшись из подвала, он сперва вывел на улицу травмированного напарника, намереваясь затем вернуться и обшарить дом. Но едва переступив порог, обнаружил, что назад пути нет.
Выслушав рассказ Линь Шэна, он осознал, какую важнейшую улику упустил, и взглянул на троицу с невольным уважением.
— Сын Господина Медведя, говорите... Шарп?
Линь Шэн кивнул — это имя было написано на форзаце дневника.
— А вот это уже интересно, — А-Мин задумчиво потёр подбородок и с ухмылкой добавил: — В нашем детском саду есть один местный паренёк. Как раз по имени Шарп.
Линь Шэн опешил. Он ещё не успел запомнить имена всех местных ребятишек, и уж точно не ожидал, что сын Господина Медведя ходит с ними в одну группу!
В этот момент из дома вышли Хэ Юй со своим напарником. Как опытный торговец информацией, Хэ Юй перевернул дом вверх дном, наткнулся на дневник и с лёгкостью подобрал шифр.
Линь Шэн обратился к товарищам:
— Куда направимся? Предлагаю вернуться в детский сад. Наверняка у Шарпа найдутся нужные зацепки.
— Согласен, — поддержал Чжоу Мучэнь. — В Городке Радости нет безопасных мест. Чем прятаться по углам, лучше побыстрее разобраться с условиями прохождения.
— А может, просто скрутим этого Шарпа и шантажируем Господина Медведя? — подал идею Чжэн Юйчжэ.
Оба спутника молча уставились на него с непередаваемым выражением на лицах.
—... Что не так-то? — поежился Чжэн Юйчжэ.
Чжоу Мучэнь пожевал губы и произнёс:
— Да так, ничего. Просто я решил, что по возвращении из инстанса не буду набивать морду человеку, который посоветовал мне тебя в телохранители.
Чжэн Юйчжэ: «???»
Пока они разговаривали, из дома высыпала последняя троица. Все игроки благополучно выкарабкались наружу, и, за исключением парочки беглецов, единогласно решили пробираться обратно в детский сад «Радость».
Вспомнив, что Юй Синя в передаче привезли на машине прямо из сада, отряд двинулся вдоль свежих колёсных колей. Пройдя через густой лес, они наконец вышли к Городку Радости.
Вид толпы малышей, дружно шагавших по улице, привлекал внимание прохожих. Кое-кто из горожан даже подходил с расспросами, не нужна ли помощь, но игроки наотрез отшивали любых доброхотов.
Один из местных огорчённо вздохнул — он как раз собирался заманить ребятишек к себе домой на мороженое. Но тут один из мальчиков неожиданно окликнул его.
— Дяденька, — позвал Линь Шэн, — вы не подскажете, какой сейчас год?
Прохожий расплылся в широкой, фальшивой улыбке:
— Ну ещё бы! Тысяча девятьсот девяносто девятый, малыш.