Стоя в очереди на кассу, Линь Шэн внимательно рассматривал ценники.
Поскольку монеты веры ввели совсем недавно, местный супермаркет использовал двухвалютную систему. Сорвав с ближайшей опустевшей полки сохранившийся ярлык, Линь Шэн прочитал:
«Бутылка минеральной воды: 1,5 доллара / 0,15 монеты веры»
— Одна монета веры равна десяти долларам, — Линь Шэн нащупал в кармане выданную системой сотню монет.
Ду Мин быстро прикинул в уме и ахнул от восторга:
— Сто монет веры — это же целая тысяча долларов! А тысяча долларов — это свыше шести с половиной тысяч юаней! С ума сойти, у меня отродясь не водилось столько денег!
Если рассуждать логикой Ду Мина, то шести с половиной тысяч с лихвой хватит на двадцать дней.
Однако Линь Шэн покачал головой:
— Так считать нельзя. Мы сейчас не в Китае. Посмотри на ценник: обычная бутылка воды стоит полтора доллара. Здесь ходит американская валюта, так что и ценники соответствующие.
Ду Мин никогда не бывал за границей и плохо представлял себе стоимость жизни в Америке, но прекрасно помнил: дома бутылка «Нонфу Шаньцюань» стоит два юаня, а здесь за то же самое приходится отдавать почти десять. Разница ощутимая.
Если вода дороже в пять раз, то каково же остальное?
Встревоженный Ду Мин принялся перебирать покупки в тележке, дотошно проверяя каждую этикетку.
К кассам тянулись длинные очереди. Линь Шэну со спутником повезло: когда они подошли, как раз открылся новый терминал. Перед ними стояли всего трое покупателей, а кассир расторопно пробивала товары, так что задержка обещала быть недолгой.
Зато в соседних рядах обстановка накалялась.
Взвинченные горожане то и дело срывались на брань. Кому-то влезли без очереди — рассерженный до предела покупатель с ходу перевернул тележку нахала. Посыпавшиеся на пол продукты тут же разграбила толпа.
Охране катастрофически не хватало людей. Охранники не рисковали вмешиваться в свалку и предпочли сгрудиться возле кассиров, дабы уберечь кассовые аппараты от разграбления и не дать обезумевшим людям прорваться через контроль без оплаты.
Порядок в супермаркете трещал по швам. Линь Шэн держал мышцы в напряжении, готовый в любую секунду отреагировать на внезапную угрозу.
Заметив, что Ду Мин всё ещё усердно загибает пальцы, Линь Шэн бросил:
— Забудь ты про курс! Считай, что один доллар равен одному юаню по местной покупательной способности.
Для жителей США, получающих зарплату в долларах и в них же оплачивающих расходы, при условном доходе в три тысячи условных единиц бутылка воды выходит даже дешевле, чем в Китае.
— Э-э... Значит, у нас на руках всего по тысяче?
Прожить на тысячу юаней двадцать дней — задача выполнимая. Игроки прибыли сюда выживать, а не наслаждаться роскошью. Если отсечь все лишние траты и укладываться в пятьдесят юаней в день, на скромный провиант и крышу над головой средств хватит.
Очередь продвинулась вперёд, и Линь Шэн подтолкнул тележку.
Впрочем, эти расчёты верны лишь до тех пор, пока монета веры удерживает свой курс. Линь Шэн окинул взглядом купленные продукты. Он не знал, как успехи у Чжэн Юйчжэ и Дай И, но его собственных запасов явно недоставало.
Трое взрослых мужчин уничтожают провизию с пугающей скоростью. Хлеба и печенья в тележке едва хватит на неделю. А что делать остальные две недели?
Дела складывались аховые.
Выйдя из супермаркета, Линь Шэн направился к месту встречи, оговоренному с Дай И.
За то короткое время, что они пробыли внутри, на улице успело произойти несколько грабежей. Паника нарастала. Ду Мин, будучи ещё совсем подростком, не отходил от Линь Шэна ни на шаг, испуганно озираясь.
Чжэн Юйчжэ и Дай И освободились раньше и ждали в укромном переулке. Увидев, что Линь Шэн привёл с собой постороннего, оба изумлённо переглянулись.
Линь Шэн вкратце обрисовал ситуацию. Решать, стоит ли брать мальчишку в группу, единолично он не хотел.
Поскольку Ду Мин горячо просил принять его в отряд, троица устроила голосование.
— Мы с Линь Шэном пересекались с Ду Мином ещё на обучающем испытании, — заступился за парнишку Чжэн Юйчжэ. — Он толковый парень, хоть и молодой. Никаких глупостей не делает, да и раз сумел в одиночку пройти столько испытаний, значит, сила у него есть.
Узнав Ду Мина, Чжэн Юйчжэ решил поддержать его: на Антарктической полярной станции он не раз прятался за широкой спиной мальчишки и канючил, так что встретить знакомое лицо было приятно.
Дай И, вопреки ожиданиям, проявлял редкую сговорчивость:
— Если вы оба за него ручаетесь, я не против.
Единогласным решением всех трёх голосов Ду Мин был официально принят в команду.
Счастье свалилось так неожиданно, что парень опешил и застыл глуповатым истуканом.
Дай И подошёл к нему вплотную и произнёс строгим тоном:
— Сразу предупреждаю: играешь по нашим правилам. Никакой самодеятельности и лишних проблем. Нашкодишь — вылетишь в тот же миг.
Ду Мин закивал как заведённый.
— Бюджет у нас общий, — продолжал Дай И. — Ты ещё подросток, ешь и пьёшь меньше взрослых. В делёжке расходов поровну ты явно останешься в проигрыше.
— Ничего страшного! — спешно перебил тот. — Мне не жалко!
— Вот и ладно. У меня всё равно нет охоты высчитывать твои копейки.
Линь Шэн и Чжэн Юйчжэ молча наблюдали за этой сценой, не решаясь вставить ни слова. Дай И держался жёстко и без церемоний. Не знай Линь Шэн его лично, наверняка подумал бы, что перед ним матёрый проходимец, наживающийся на ребёнке.
К счастью, Ду Мин отличался уживчивым нравом — лишь бы остаться с Линь Шэном и Чжэн Юйчжэ, а там хоть трава не расти.
Оставив переулок, четвёрка двинулась прочь. Из-за всеобщей ажиотажной купли-продажи запастись в достаточной мере никому из них не удалось, поэтому Линь Шэн предложил попытать счастья в центре города.
К счастью, цены пока удерживали прежние планки, а монета веры не успела обесцениться. Наличие денег в карманах придавало хоть какую-то уверенность.
По пути им регулярно попадались другие игроки: одни только спешили к дверям магазинов, другие выходили ни с чем, а некоторые прямо на ходу приставали с расспросами, удалось ли добыть хоть какие-то припасы.
Линь Шэн мысленно похвалил себя за то, что вовремя убрал всё добытое в рюкзак. Шагать по озлобленной улице с набитыми пакетами наперевес было бы чистейшим самоубийством.
* * *
Система не соврала: карликовое государство оказалось компактным, и дорога от окраины до центра заняла совсем немного времени. Впрочем, стоило им вступить на оживлённые улицы, как надежды рухнули — деловая часть города точно так же погрузилась в хаос.
Накалившийся воздух доносил оглушительный гул: свистки патрульных, вой сирен, отборную брань и звуки потасовок... Линь Шэн увёл группу в тень зданий, намереваясь оценить обстановку, прежде чем предпринимать следующие шаги.
В центре дежурили внушительные силы полиции, поэтому до крупных беспорядков дело пока не дошло, однако полки супермаркетов давно стояли голыми.
Чтобы хоть как-то перекрыть нехватку провианта, Линь Шэн предложил пройтись по мелким лавкам на окраинных улочках.
Пока они шли, завязался разговор:
— Сплошная чертовщина, — качнул головой Чжэн Юйчжэ. — Я в экономических кризисах не смыслю, но ведь это лишь первый день! С чего такой безумный психоз?
Ду Мин поправил дужку очков:
— Всё действительно выглядит аномально. В учебниках истории пишут, что любой экономический кризис развивается постепенно. На первых порах люди питают иллюзии и надеются на лучшее, а паническое скупание товаров начинается гораздо позже.
Проходя мимо газетного киоска, Дай И прихватил свежий выпуск. Передовицу украшал крупный заголовок, посвящённый монете веры.
— Пишут, что законопроект о монете веры приняли только вчера, — хмуро сообщил Дай И.
Линь Шэн нахмурился:
— Вчера? Тогда это тем более странно. Если бы паника вызрела из-за обесценивания денег, реакция толпы оказалась бы куда сдержаннее.
По логике вещей, инфляция раскручивается шаг за шагом: люди высыпают на улицы опустошать прилавки лишь тогда, когда замечают, что на привычную сумму ничего не купить. Но прямо сейчас курс монеты веры к доллару всё ещё держится десять к одному. Кризис даже не начался, с чего бы народу сходить с ума?
— Дай И, дай-ка мне газету.
Линь Шэн всё сильнее склонялся к мысли, что причиной всеобщего помешательства стал далеко не сам кризис.
Развернув разворот, он наткнулся на огромный разгромный материал. Возле жирного заголовка красовалось фото мужчины средних лет интеллигентного вида. Вся статья представляла собой шквал жёсткой критики в адрес новой валютной системы и самые мрачные прогнозы относительно будущего страны.
Пробежав глазами текст, Линь Шэн глубоко задумался.
В этот момент на гигантском медиафасаде в центре площади начался повтор вчерашнего выпуска «Экономических новостей».
Четвёрка синхронно подняла головы. На экране в уютном кабинете восседал тот самый учёный из газеты и отвечал на вопросы корреспондента.
— В начале года, выражая опасения относительно устойчивости монеты веры, вы предлагали закрыть торговые каналы этой валюты, — звучал голос журналиста. — Однако в августе министр экономики официально объявил монету веры законным платёжным средством. Как вы прокомментируете это решение?
— Признание монеты веры официальной валютой — подрыв фундаментальных принципов взвешенной финансовой политики! — резко отчеканил профессор Хаск. — Это главный фактор нестабильности на ближайшее десятилетие! Я неоднократно заявлял на всех уровнях: стоит монете веры войти в свободное обращение, она с немыслимой скоростью уничтожит ценность доллара! Попросту говоря, нас ждёт катастрофа!
— Но бытует мнение, что в финансовой сфере необходима свободная конкуренция — «пусть победит сильнейший», — попытался возразить репортёр. — С момента своего появления монета веры бьёт все рекорды роста. За тринадцать лет мы стали свидетелями её невероятного развития, и очевидно, что опираясь на монету веры...
Не выдержав дифирамбов новой валюте, профессор Хаск бесцеремонно перебил собеседника:
— Враньё! Наглое враньё! Верхушке плевать на простых людей! Вам поют сказки о том, что монета веры подорожала в миллион раз, но умалчивают, что её волатильность в десять раз выше индекса S&P 500 и в шесть раз выше золота! Как этот безумный, скачущий инструмент можно признавать платёжным средством?! Представьте себе: вчера на эти деньги вы могли купить дом, а сегодня их хватает только на сэндвич! Вы о такой жизни мечтали?!
Смяв микрофон в руке, профессор вцепился взглядом прямо в объектив камеры, словно обращался лично к каждому жителю страны:
— Послушайте меня! Не смейте менять свои доллары на эту проклятую монету веры! Очень скоро — возможно, уже на следующей неделе — нас накроет величайший финансовый крах в истории! Ваши сбережения обнулятся за одну ночь! И виной тому чиновники, узаконившие эту аферу!
— Сократите все лишние расходы! Скупайте еду и питьевую воду, пока есть возможность!
— Ночь будет долгой... И дай вам бог дожить до рассвета!
* * *
На этом запись интервью оборвалась.
Ребятам ещё не приходилось видеть на государственных каналах столь неистовых выступлений. Дай И и Чжэн Юйчжэ слабо разбирались в сухих терминах, но суть уловили сразу: профессор Хаск ненавидел новшество всей душой.
Более того, именно его призыв запасаться провизией, похоже, и развязал ту паническую вакханалию, свидетелями которой они стали.