В Сыляне стояла пора пышного цветения магнолий. Вдоль самого берега тянулся густой ряд деревьев, и едва налетал легкий ветерок, белоснежные лепестки со шуршанием осыпались на головы проходивших мимо девушек. Цветы оттеняли женскую красоту, превращая городские пейзажи в ожившие картины.
Расположенный у самой реки и разрезанный надвое руслом Юйхэ, Сылян по праву зовался краем озер и рек. Здесь в изобилии водились рыба и креветки, а нынешняя пора как раз славилась самым богатым уловом.
На шумных, запруженных народом улицах теснились лавки и лавчонки. Уличные торговцы наперебой зазывали покупателей, а бродячие артисты тешили глазеющую толпу ловкими трюками, собирая вокруг себя плотные кольца зрителей.
Се Юй шел впереди: одной рукой он держал раскрытый зонт, а другой прижимал к себе малышку Нинжань. Благодаря яркой, привлекательной внешности, да еще и тому, что во всей толпе один он шел под зонтом, юноша невольно притягивал к себе чужие взгляды.
Сун Цинмин плелся сзади, ведя за руку Ляньчжу и уныло повесив голову.
Несколько дней плавания на корабле подкосили его слабое здоровье. Едва ступив на твердую землю, он тут же исторг из себя все содержимое желудка и до сих пор не мог прийти в себя.
Ляньчжу сказал, что его дом находится в самом конце этой улицы. Изначально Сун Цинмин рассчитывал сразу после передачи ребенка расспросить местных о нечисти, витающей неподалеку, и мгновенно отправляться на поиски Вучана. Однако, судя по его нынешнему немощному состоянию, придется заночевать в городе и перевести дух, прежде чем браться за дела.
Едва он об этом подумал, как из глубины улицы донесся исполненный ужаса вопль:
— О-опять уб-били! Человек мертв!
Крик эхом пронесся от одного конца торгового ряда до другого. Любопытные и смелые тут же рванули к месту происшествия, а те, кто полегче духом, сбились в кучки и принялись тревожно шептаться:
— Это же уже третий!
— Говорят, все умерли одинаково: кости в труху перемолоты, а тела находят под Мостом Тоски... Ну и чертовщина!
Разговаривали две женщины, мимо которых как раз проходил Сун Цинмин.
Мост Тоски остался у них за спиной всего пару минут назад — надо же, прямо под ногами все это время лежал покойник. Впрочем, Сун Цинмин не боялся мертвецов и не испытывал к ним ни малейшего любопытства. Он принадлежал к той категории людей, что строго придерживаются правила: "Не касается тебя — не смотри, не слушай и не влезай". К тому же он вел за руку ребенка, так что соваться в подобные дела было совсем ни к чему.
А вот шедший впереди Се Юй притормозил. Он оглянулся вслед бурлящей толпе, и взгляд его заметно потемнел.
— Что такое? — недоуменно спросил Сун Цинмин.
Се Юй слегка наклонил зонт. Его проницательный взгляд проскользнул по людскому морю и выхватил чьи-то глаза. Незнакомец мгновенно отвел взор и растворился в толчее.
Лишь мгновение спустя Се Юй с непринужденной улыбкой обернулся к Сун Цинмину, делая вид, будто ничего не произошло:
— Ничего.
Не успел он договорить, как сзади раздался оглушительный исполненный боли крик:
— Ляньчжу!
Спутники одновременно обернулись. На дороге стояла молодая женщина — изящная, но с изможденным, выцветшим от горя лицом. Плетенка в ее руках выпала, и она, заливаясь слезами, ошеломленно смотрела на ребенка.
Прежде чем Сун Цинмин успел что-либо сообразить, мальчик вырвал ручонку и бросился к ней:
— Мама!
Женщина упала на колени, и Ляньчжу с разбегу уткнулся в ее объятия. Оба крепко обнялись и горько зарыдали.
Слезы и плач мгновенно привлекли внимание любителей глазеть на чужие сцены.
— Ребенок хозяйки Чжэн вернулся! Тот самый, что сгинул полгода назад! — заголосила какая-то пожилая женщина, узнавшая мать с сыном.
Толпа тут же переключилась на новость, а страсти вокруг свежего трупа угасли сами собой.
Сун Цинмин вздохнул с облегчением:
— Не думал, что отыскать его родных окажется так просто.
— И впрямь... чересчур просто, — тихо отозвался Се Юй.
Сун Цинмин взглянул на спутника, уловив в его голосе странную задумчивость.
Тем временем мать Ляньчжу, немного утолив первую вспышку слез, с содроганием и гневом принялась расспрашивать сына:
— Где ты был все эти полгода?! Ты хоть представляешь, как я извелась?! Нигде не могли тебя найти... Мама уже руки на себя наложить хотела!
Ляньчжу утер мокрое от слез личико и обернулся, указывая пальчиком на Сун Цинмина и Се Юя:
— Меня утащили плохие люди. А эти гэгэ спасли меня и привели обратно!
Женщина перевела взгляд на спасителей. Се Юй мягко улыбался — статный, приветливый и обаятельный. Сун Цинмин же хмурился: хоть черты его лица и отличались утонченной красотой, холодный вид отталкивал и внушал опасение.
Женщина поднялась, крепко держа сына за руку, и подошла ближе:
— Это вы, молодые господа, спасли моего Ляньчжу? Даже не знаю, чем мне отблагодарить вас...
С этими словами она подкосила колени, собираясь пасть ниц.
Сун Цинмин вовремя подхватил ее под локоть, не дав опуститься на землю:
— Не стоит благодарностей. Главное — мальчик вернулся к родителям, теперь мы спокойны.
В этот момент на улицу, задыхаясь от волнения и радости, выбежал отец Чжэн Ляньчжу. Увидев сына подле жены, мужчина обомлел, и на его глаза тоже навернулись слезы.
Отца мальчика звали Чжэн Чэнь, а мать — Вэнь Хэсю. Супруги держали небольшую винокурню и винную лавку, жили в достатке, но после исчезновения единственного дитяти полгода назад полностью пали духом.
Узнав, что именно эти путевые странники вернули им сына, Чжэн Чэнь стал настойчиво зазывать их к себе в винную лавку, желая устроить пир. Сун Цинмин не искал выгоды и собрался было откреститься от приглашения, но Се Юй опередил его:
— Нам еще предстоит обсудить дальнейший путь, да и тебе не мешает отдохнуть. Разумнее остановиться у господина Чжэна, а уже после передышки построить планы.
Чжэн Чэнь закивал с искренней горячностью:
— Почтенные благодетели, располагайтесь у нас без стеснения! Дайте нам возможность отплатить за вашу доброту, иначе мы с женой до конца дней будем мучиться совестью!
Поразмыслив, Сун Цинмин признал правоту Се Юя и соглашаясь кивнул.
Путники направились к винной лавке. Как только суматоха вокруг воссоединения семьи улеглась, любопытная толпа вновь повалила в сторону происшествия с покойником.
Се Юй вскользь посмотрел им вслед:
— Господин Чжэн, я слышал, в Сыляне в последнее время часто гибнут люди?
Чжэн Чэнь тяжело вздохнул:
— И не говорите! Началось это полмесяца назад. Чиновники из управы до сих пор не выследили убийцу, народ в городе совсем страх потерял.
Се Юй лишь неопределенно угукнул.
Вернувшись в лавку, Чжэн Чэнь сразу же запер засов, полностью посвятив себя гостям. За торговым залом располагался уютный квадратный дворик с жилыми постройками, где и обитало семейство Чжэн.
Усевшись за стол, Се Юй вкратце пересказал историю, произошедшую в Деревне Нищих. Хотя он сознательно сгладил самые жуткие детали, у супругов все равно кровь стыла в жилах.
Чжэн Чэнь сжал кулаки и процедил:
— Изверги! Легкая смерть для этой парочки — слишком мягкое наказание... Счастье, великое счастье, что вы спасли нашего Ляньчжу!
Сун Цинмину уже надоело повторять, что благодарности лишние, и он просто промолчал.
Вэнь Хэсю тем временем не сводила глаз с тихо сидевшей в стороне девочки:
— А этот ребенок...
— Ее зовут Синь Нинжань, — пояснил Се Юй. — Родные выбросили ее на улицу, где ее и подобрали те негодяи.
Ляньчжу, уютно устроившийся на руках у матери, подал голос:
— Это моя младшая сестренка! Она очень послушная.
Нинжань была еще слишком мала и мало что понимала. Страшась неизвестности, она часто плакала, за что похитители жестоко ее истязали. Ляньчжу молча наблюдал за этим: в его детском сердце страх переплетался с глубокой жалостью. Всякий раз, слыша ее всхлипывания, мальчик подкрадывался ближе и шептал: «Не плачь, сестренка, ты у нас самая хорошая».
Слушая эти рассказы, Вэнь Хэсю чувствовала, как обливается кровью ее собственное материнское сердце.
Незаметно утерев слезы, Вэнь Хэсю попыталась придать лицу строгое выражение:
— Разве я не учила тебя не убегать далеко и не уходить с незнакомцами?! Почуял опасность — кричи во все горло! Как ты мог все забыть?
Ляньчжу обиженно надул губы:
— Я ни с кем не уходил! Какой-то дядька усыпил меня, а проснулся я уже в повозке у тех злодеев.
— Дядька? — Се Юй слегка нахмурился. — Как он выглядел?
Мальчик наморщил лоб, пытаясь вспомнить:
— Высокий-высокий... даже выше тебя, гэгэ. На нем был черный балдахин, а на поясе висела странная плашка. Больше ничего не помню.
Ребенок есть ребенок: детская память удержала лишь обрывки. Значит, настоящим похитителем были вовсе не те торговцы людьми? Сун Цинмин мысленно освежил в памяти картины из Священного фолианта Тёмной Свечи: действительно, там не показывалось, как супруги крадут Ляньчжу — лишь то, как они едут вместе в повозке.
— Но... — продолжил Ляньчжу, — матушка никогда не учила меня, как искать дорогу домой, да и названия нашего города я не знал. Это тот дядька в черном засунул мне за пазуху записку. Я потом потихоньку спросил у прохожих, как читаются те иероглифы, и твердо выучил слово "Сылян".
Лицо Се Юя мгновенно ожесточилось, став ледяным.
Передать ребенка той парочке, дождаться, пока кто-то явится в Деревню Нищих, а затем по ниточке, идущей от мальчика, приманить его сюда, в Сылян... Малыш был слишком мал, чтобы помнить свой адрес, и, дабы избежать накладок, таинственный кукловод нарочно подкинул ему записку. Теперь становилось понятно, почему похитители не спешили продавать или калечить Ляньчжу: им дали четкое указание удерживать его.
Хитрый замысел, ловушка «заманить тигра в клетку». А жертва — человек, сидящий прямо подле него.
Се Юй медленно перевел взгляд на Сун Цинмина.
Супруги Чжэн решили приготовить пышный обед. Прибрав две гостевые комнаты, они попросили спасителей отдохнуть с дороги, а Нинжань осталась играть с Ляньчжу в лавке.
Едва они ступили во внутренний дворик, как молчавший доселе Сун Цинмин вдруг подал голос:
— Се Юй, скажи честно: ты кому-нибудь перешел дорогу?
— А? — непонимающе взглянул на него тот.
Сун Цинмин остановился и строго воззрился на спутника:
— По-моему, вся эта история выстроена кем-то заранее. Нас специально выманили из Деревни Нищих и привели сюда. Не за тобой ли охотятся?
Се Юй опешил. Он не ожидал, что Сун Цинмин разгадает суть интриги... Почти разгадает, спутав лишь цель.
Поразмыслив мгновение, Се Юй с легкой ухмылкой ткнул пальцем в грудь юноши:
— Наоборот. Это охота на тебя.
Чем позволять Сун Цинмину безмятежно шагать в расставленный капкан, лучше дать ему вовремя насторожиться.
Сун Цинмин в изумлении уставился на него:
— На меня?! С чего ты взял?
— Посуди сам: отправиться в Деревню Нищих изначально вздумалось тебе, а я лишь увязался следом. Кому сдалось устраивать сложную многоходовку ради случайного попутчика?
Глаза Сун Цинмина на мгновение округлились.
Се Юй подался вперед, лукаво сощурившись:
— Поройся в памяти: кому ты мог насолить?
Сун Цинмин отшатнулся и поджал губы:
— Я отродясь не любил сходиться с людьми, так с чего бы мне кому-то досаждать!
Отчеканив это, он бурей ворвался в отведенную комнату и с грохотом захлопнул дверь перед самым носом смеющегося Се Юя.
Оказавшись в тишине, Сун Цинмин прижался спиной к дверному полотну, и на его лице отобразился непередаваемый ужас.
О небеса... Да с его-то скверным характером список тех, кому он успел насолить, был бесконечен!