— Глупо, наверное? — пробормотал Сун Цинмин, шмыгнув носом. Глаза нещадно щипало, и он изо всех сил пытался сдержать подступающие слёзы.
— Прости, — внезапно выдохнул Се Юй.
Сун Цинмин с изумлением уставился на него:
— Это ещё за что?
Се Юй стоял напротив, опустив взор. В его тёплом взгляде читалась искренняя, глубокая вина:
— Я виноват. Встречься мы раньше, тебе не пришлось бы через всё это пройти.
Плечи Сун Цинмина едва заметно дрогнули. Отведя взгляд, он пробурчал:
— Что за глупости? Тебе самому тогда было от силы лет десять. Чем бы ты мне помог?
Се Юй чуть наклонился, поравнявшись с ним глазами, и с абсолютной серьёзностью произнёс:
— Я бы заботился о тебе. Если б кто обидел — снёс бы голову. Откормил бы тебя, вырастил крепким, сытым да румяным.
Сун Цинмину стало немного смешно, но он сдержался, ответив с намеренной прохладой:
— Что ж, в следующей жизни напросись мне в отцы.
Се Юй усмехнулся, но тут же о чём-то задумался, и лицо его мгновенно потемнело:
— В отцы к тебе я точно не хочу.
— Отцом быть не желаешь, а откормить мечтаешь, — фыркнул Сун Цинмин. — Тут напрашивается лишь одно... Решил свиноводом стать? Чтобы к Новому году зарезать хряка постарше да поупитаннее?
Се Юй не удержался от смешка:
— Выходит, ты у нас поросёночек?
Сун Цинмин только сейчас понял, как глупо подставился. Досадуя, он метнул на спутника сердитый взгляд, но веселье тут же улетучилось, уступив место прежней тревоге:
— Супруги Чжэн хотят забрать Нинжань к себе... А мне страшно.
— Понимаю, чего ты опасаешься, — отозвался Се Юй. — Но, как по мне, чета Чжэн — люди достойные.
Сун Цинмин тихо вздохнул. На вид они и впрямь казались добросердечными, да только старый страх колючим комом застрял в груди, не давая отпустить прошлое.
— Поживём здесь ещё немного, — мягко предложил Се Юй. — Присмотрись к супругам, узнай, хочет ли сама Нинжань остаться с ними. Когда сердечная тревога утихнет — тогда и двинемся дальше.
Предложение было заманчивым, однако Сун Цинмина вновь одолели сомнения:
— А как же тот, кто заманил нас в Сылян?..
— Я рядом, — улыбнулся Се Юй, и хоть на губах его играла лёгкая усмешка, голос звучал предельно искренне. — Я защищу тебя.
Сун Цинмин вгляделся в его лицо. Этот человек по-прежнему казался ему невероятно странным, загадочным. Но Се Юй твердил, что юноша ему не противен, а сам Сун Цинмин вдруг осознал... что и к Се Юю не питает ни капли вражды.
С улицы донёсся сухой стук ночного сторожа — миновала полночь, наступил час Цзы.
Вдруг под отворотом халата Се Юя пробился трепетный, едва заметный свет. Сун Цинмин, заметив это первым, ткнул пальцем ему в грудь:
— Ты что, возноситься собрался? Чего это ты светишься?
Се Юй скользнул взглядом вниз и извлёк из-за пазухи некий предмет:
— Чуть не забыл... Нынче хоть и праздник Цицяо, но есть у этой ночи ещё одно, куда более важное значение.
Ладонь Се Юя медленно раскрылась, и в воздух взмыл крошечный огненный метеор — светлячок.
— Светляк?
— Он самый. Идём за ним.
— Зачем? На что смотреть-то?
— Придём — сам увидишь.
Сун Цинмин с недоумением воззрился на спутника. Опять этот хитрец напускает туману! Однако настроение впервые за долгое время просветлело, так что юноша решил поддаться и посмотреть, что тот удумал.
Едва они переступили порог, Се Юй протянул ему руку.
— Это ещё к чему? — не понял Сун Цинмин.
— От Моста Тоски разит тёмной скверной и затаённой обидой, — пояснил Се Юй. — Обычная дорога из города идёт прямо через него. Но там, куда мы направляемся, скверне не место. Посему выберем иной путь.
Сун Цинмин хлопал глазами:
— И какой же?
Се Юй лишь загадочно улыбнулся:
— Дай руку.
Юноша замешкался на мгновение, но всё же вложил свои пальцы в его широкую ладонь.
Се Юй рывком притянул его к себе и ловко подхватил на руки. Не успел Сун Цинмин и опомниться, как тот легко оттолкнулся от земли и взмыл в ночную высь.
Они перелетали с крыши на крышу. Каждое касание черепицы было подобно падению сухой листвы — бесшумным и невесомым.
Опешив от такой наглости, Сун Цинмин какое-то время лишь беспомощно хлопал глазами у него на груди. Едва к нему вернулся дар речи и он собрался выплеснуть весь свой гнев, как боковым зрением уловил приближение городских ворот. Тело юноши мгновенно одеревенело.
У ворот ведь дежурит стража! В глухую ночь заметить двух мужиков, порхающих над крышами, — да завтра же вся округа объявит на них охоту как на демонов!
Он с силой сколотил кулаком по спине Се Юя и зашипел, едва сдерживая ярость:
— Ты из ума выжил?! Думаешь, тут одни кузнечики живут, чтобы так по воздуху прыгать?! Заметят стражники — пропали мы!
Се Юй лишь небрежно усмехнулся в ответ:
— Не беспокойся.
Одним плавным движением он взлетел на самый гребень крепостной стены и тут же скользнул дальше в темноту.
Стражники снизу даже головы не подняли, ничего не заметили.
За воротами крыши кончились — опираться стало не на что. Сун Цинмин уже приготовился злорадно поглумиться, гадая, как этот ловкач станет выкручиваться, но в следующий миг онемел от изумления.
Земля осталась далеко внизу, а Се Юй и не думал спускаться — он попросту нёсся по воздуху, рассекая ночную прохладу.
Да разве такое вообще возможно?!
Долго ещё Сун Цинмин смотрел на него снизу вверх, вытаращив глаза, пока наконец не вымолвил:
— Се Юй... А ты оборотень какого болотного черепашьего рода будешь?
Се Юй онемел.
«Ни капли не изменился, — промелькнуло у него в голове. — Всё такой же острый на язык».
Не дождавшись ответа, Сун Цинмин решил, что перегнул палку с черепахой, и поспешил исправить положение:
— Кхм... Я хотел сказать, у тебя невероятное мастерство! Поудобнее любой верховой езды будет...
Се Юй взглянул на него сверху вниз и добродушно ухмыльнулся:
— Премного благодарен за похвалу.
Спустя какое-то время они наконец опустились на землю.
Вокруг раскинулась погружённая в дрёму чаща. Густые кроны древних деревьев полностью заслоняли лунный свет, и лишь единственный светлячок прорезал непроглядный мрак своим трепетным свечением.
Мрак стоял такой, что мурашки бежали по коже.
Едва ноги Сун Цинмина коснулись земли, он поежился и погладил озябшие плечи:
— И зачем ты приволок меня в эту глушь?
Се Юй приложил палец к губам:
— Тсс... Погоди немного.
Делать нечего: без спутника из леса всё равно не выбраться. Сун Цинмин послушно затих.
Вскоре над их головами вспыхнула ещё одна крошечная искорка и медленно поплыла вниз. Она плавно опускалась, пока юноша не разглядел в ней второго светлячка.
А в следующий миг тьма вокруг начала оживать.
Со всех сторон затеплились сотни, тысячи микроскопических огоньков. Волна светлячков взмыла в воздух, наполняя мрачные дебри мягким, чарующим сиянием.
Сун Цинмин замлел от восторга — казалось, будто прямо на землю обрушился звёздный дождь. Он невольно протянул ладонь, и хрупкий крылатый огонёк доверчиво опустился ему на кончик пальца.
— Откуда ты узнал про это место? — тихо спросил юноша.
Се Юй не успел ответить — в кустах неподалёку раздался шорох.
Сун Цинмин от неожиданности отпрянул и прижался к плечу Се Юя. Вглядевшись в темноту, он ахнул: перед ними стоял благородный олень с раскидистыми ветвистыми рогами.
— Олень?..
Не успел юноша прийти в себя от изумления, как из чащи выскочила стайка лисиц, а следом за ними мирно вышагивали серые волки.
У ног засновали зайцы всех мастей — белые, серые, бурые, а из гущи деревьев бесшумно выступил величественный полосатый тигр.
Сун Цинмин так и застыл с открытым ртом:
— Э-это ещё что такое?..
Что за чертовщина здесь происходит?! Хищники и добыча собрались в одном месте, но вместо того чтобы терзать друг друга, они мирно разгуливали рядом и совершенно не проявляли агрессии к людям.
Спустя мгновение юношу осенило. Он звонко хлопнул в ладоши:
— Да я же опять сплю!
И с этими словами изо всех сил ужалил себя за бедро.
— Ой, злая боль!..
Вскрикнув, Сун Цинмин замер.
Не сон?!
Се Юй уже устроился прямо на траве, сгрёб в охапку парочку ушастых и с мягкой улыбкой посмотрел на него:
— Не сон. Не хочешь погладить? Они скоро уйдут.
Сун Цинмин нерешительно подошёл и присел рядом на мягкий ковёр из мха:
— Так ты ради этого меня сюда притащил?
— Именно.
Глядя, как Се Юй ласково тискает пушистый белый клубок, юноша с тоской в голосе вздохнул:
— В нашей деревне даже дворняги меня стороной обходили... Эти тоже ко мне не пойдут.
Се Юй повернулся к нему и тихо спросил:
— А ты попробуй, тогда и узнаешь.
Сун Цинмин хотел было покачать головой, но в этот момент огромный олень сам подступил к нему, доверчиво улёгся рядом и положил тяжелую морду юноше на колени.
Сун Цинмин опешил. Вот так чудеса!
Пальцы его дрогнули. Помявшись, он осторожно протянул руку. Поначалу он касался зверя боязливо, словно опасаясь причинить ему вред, но ощутив под ладонью густую, шелковистую шерсть, осмелел и стал гладить его уже увереннее.
Прикосновение доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие — прежде ему никогда не выпадало случая вот так потискать зверей. Заметив, что и остальные лесные жители потянулись к нему, юноша принялся гладить всех подряд.
Азарт охватил его с головой: Сун Цинмину на мгновение показалось, будто он стал владыкой этого леса, окружённым тщащимися завоевать его благосклонность подданными.
На губах его расцвела глуповатая, но совершенно счастливая улыбка. Наконец он подхватил с земли маленького серого зайчонка и прижался к нему щекой:
— Какой же ты милый...
Се Юй, подперев щеку кулаком, не сводил с него тёплого взгляда. Видя, как искренне радовался юноша, он и сам улыбался всё шире.
Однако улыбка на лице Сун Цинмина внезапно застыла.
Что-то было не так.
Он отстранил зайчонка от лица и пристально уставился на его шевелящийся носик, а затем окинул взглядом прочих зверей.
— Се Юй...
— М-м?
— Почему они... такие холодные?