Человек в чёрном балдахине ведал слишком многими запретными искусствами. Выпустить его отсюда означало обречь себя на бесконечные беды.
Се Юй уже собрался нанести смертельный удар, когда с неба стремительно обрушилась тень. Холодное лезвие с сокрушительным свистом рассекло воздух, целя в Человека в чёрном. Тот вынужден был отскочить назад.
— Се Юй, я помогу! — раздался суровый голос Шэнь Лоу.
Се Юй на мгновение замер. Как этому парню удалось снять проклятие? И с чего вдруг он решил помочь?
Не успел он осмыслить происходящее, как из складок балдахина вылетели два всплеска ледяного света.
Разница в силах между Шэнь Лоу и Человеком в чёрном была огромна, но упрямый характер стражника никогда не позволял тому отступать. Увидев стремительные клинки света, Шэнь Лоу даже не подумал уклониться — лишь вскинул срубленный клинок, намереваясь принять удар на себя.
Се Юй прекрасно знал этого безумца. Никакой самокритики! Эти вспышки не просто перебьют его оружие, но и распорют ему грудь.
Смотреть на глупую смерть не хотелось. Се Юй схватил Шэнь Лоу за воротник, сдёрнул себе за спину, а другой рукой вскинул цепи, сплетая из них защитный заслон.
Смертоносные лучи с грохотом врезались в стальную сеть, оставив на звеньях глубокие вмятины.
Мало кто мог повредить его цепи. Лицо Се Юя потемнело от злости. Он полностью сосредоточился на противнике, как вдруг сзади его намертво обняли за талию.
Чужие прикосновения — если только это был не Сун Цинмин — вызывали у Се Юя лишь тошноту и отвращение. Сработало чистое телодвижение: развернувшись, он с размаху впечатал сапог в лицо Шэнь Лоу, отшвырнув того прочь.
— Шэнь Лоу, ты совсем сбрендил?! — рябнул Се Юй.
Тот ничего не ответил. Зажав окровавленный нос, он лишь низко засмеялся.
Се Юй нахмурился ещё сильнее. Враг и без того был опасен, а этот идиот только путался под ногами.
И тут за спиной снова блеснула смертоносная сталь. Се Юй едва успел качнуться в сторону — клинок Человека в чёрном чиркнул по одежде.
Из земли взметнулись сотни извивающихся чёрных рук. Они вцепились в лодыжки Се Юя, поползли вверх по голеням, оставляя на ткани грязные, смердящие следы.
Се Юй стиснул зубы. Стоило на миг отвлечься, и он угодил в ловушку! Впрочем, вырваться из сети, сотканной из мелких неупокоенных духов, было несложно.
Он полоснул себе по ладони. Алая кровь брызнула на землю, и чёрные конечности тут же задымились, забились в корчах и с воем убрались обратно в тёмные глубины.
Человек в чёрном стоял у дверей, холодно наблюдая за ним. На его губах мелькнула ядовитая усмешка. Прежде чем последние призрачные руки исчезли, он взмахнул ладонью — из сгустившейся тьмы соткался длинный чёрный меч, и враг ринулся в атаку.
Се Юй вновь вскинул цепи. Острие меча с сокрушительным треском вонзилось в щель между звеньями, выбивая сноп искр.
Атака была отбита, но в следующее мгновение грудь Се Юя пронзила невыносимая, острая боль.
Он изумлённо опустил взгляд. Из его груди торчало ледяное стальное лезвие, запятнанное кровью.
—... Шэнь Лоу, ты и впрямь сошёл с ума, — хрипло выдохнул Се Юй, чуть повернув голову к стоящему за спиной стражнику.
Шэнь Лоу на миг замер, глядя на собственный окроплённый кровью клинок. Он сомневался, правое ли дело совершает, но когда понял, что сделал, сожалеть было поздно. К тому же, даже если он и ошибался, первым виноват был Се Юй — нечего было красть Пропуск Дневного Хождения и бежать в мир живых!
— Се Юй, сними с меня проклятие и смиренно вернись со мной в Подземное царство, — твёрдо произнёс Шэнь Лоу.
Се Юй лишь глухо и зловеще расхохотался. Он схватился голыми пальцами за торчащее из груди лезвие и с треском переломил его пополам. Но не успел он развернуться, чтобы снести предателю голову, как чёрный меч врага, пробив защитную цепь, глубоко вонзился ему прямо в сердце.
В рану хлынула леденящая тьма. Разрывающая боль мгновенно расползлась по жилам, сковав тело. Превозмогая муку, Се Юй взмахнул цепью, и её острый конец насквозь пробил живот Человека в чёрном.
Получил удар — верни десятикратно.
Враг сдавленно охнул, но, игнорируя дикую боль, протянул руку, сорвал с пояса Се Юя резного деревянного кролика и, зажимая рану, стремительно скрылся.
Се Юй хотел броситься в погоню, но Шэнь Лоу снова переградил ему путь.
— Хватит упорствовать! — крикнул стражник. — Ты мёртв уже тысячу лет! Тебе не место среди живых. Забудь о любви, ненависти и страстях, вернись и исполняй свой долг!
Се Юй смерил его ледяным взглядом.
Долг? Что значит «правильно»?
Каждый раз, сгорая от ожидания, он задавался этим вопросом. Все вокруг твердили, что ему нельзя даже приближаться к тому человеку, будто сам его взгляд — уже святотатство...
Но умерла лишь его плоть! Сердце — сердце всё ещё любило и страдало! Как можно выбросить из души любовь и боль?!
— Я ни в чём не виноват, — выцедил Се Юй. — Виноваты вы. Вы придумали свои незыблемые правила, чтобы заковать меня в цепи... Вы хотели связать меня, хотели связать его...
С этими словами вокруг Се Юя клубами взвился кроваво-чёрный туман, напоминающий извивающихся гадюк. Рваные раны на его груди стали затягиваться с невероятной скоростью.
Он сделал шаг к Шэнь Лоу. В его непроглядно-чёрных глазах не осталось ничего человеческого — лишь жуткая, парализующая стужа.
Шэнь Лоу охватил первобытный страх. Он попятился. Он понял: сейчас Се Юй действительно уничтожит его дух, не оставив и горстки пепла.
Отступив к самому порогу, Шэнь Лоу выскочил наружу:
— Раз не хочешь добром, не обессудь — придётся действовать иначе!
Се Юй не стал слушать. Превозмогая боль, он протянул руку, намереваясь схватить предателя за грудки.
Но едва его пальцы пересекли порог и оказались на солнце, кожа со шкворчанием задымилась, обугливаясь за доли секунды.
Се Юй отдёрнул руку и с изумлением уставился на Шэнь Лоу.
Тот тяжело вздохнул и поднял правую руку. На его указательном пальце качался Белый нефритовый жетон.
— Когда я обнял тебя, я вытащил твой Пропуск Дневного Хождения.
— Шэнь Лоу! — Глаза Се Юя налились алой кровью.
— Я делаю это ради твоей же пользы, — холодно отрезал стражник. — Судьям ты и без того поперёк горла. Если затянешь с возвращением, пощады не жди. А твой Сун Цинмин... Как думаешь, что он скажет, когда узнает, что ты лгал ему и скрывал, что ты — Вучан?
— Ты не смеешь!! — взревел Се Юй.
— Смею, — бросил Шэнь Лоу и развернулся, устремляясь прочь.
Понимая, куда тот направился, Се Юй плюнул на опасность и рванулся следом. Но стоило ему переступить порог, как солнечный свет обрушился на него адским пламенем. Плоть стала превращаться в пепел, развеваемый ветром.
Каким бы могущественным ни был злой дух, под палящим солнцем без защиты он обречён.
— Шэнь Лоу... — шептал Се Юй, пытаясь сделать ещё шаг сквозь сжигающую дотла муку. Но силы оставили его, и он рухнул на землю.
Внезапно из воздуха вылетел талисман и с силой впечатался ему в лоб. Мощная волна вытолкнула Се Юя обратно в тень помещения.
Огонь тут же погас. Едва живой Се Юй поднял взгляд к двери. На пороге стоял бледный Сычэнь.
— Я вернул тебе долг, — тихо сказал даос. — Но больше... я ничем не могу помочь.
Сычэнь повернулся и ушёл.
Се Юй стиснул зубы. Скрыть правду не удалось. Если Шэнь Лоу всё расскажет Цинмину... Вдруг тот возненавидит его и больше никогда не захочет видеть?
От этой мысли грудь сжалась от ужаса. Се Юй сжал кулаки. Затем его пальцы коснулись правой щеки — там, под кожей, проступала холодная тёмная чешуя.
Он не мог предстать перед Цинмином в таком чудовищном виде!
Се Юй попробовал применить магию, чтобы спрятать метку проклятия. Но стоило ему скрыть чешую наполовину, как в груди вспыхивал тёмный пламень, принося терзающую боль и мгновенно рассеивая с трудом собранную духовную силу...
* * *
В это время Сун Цинмин сидел в Павильоне Взора на Родину, от нечего делать разглядывая пёстрый ковёр диких цветов, покрывавший холмы.
Пейзаж был хорош и напоминал о цветущих лугах Обители Ветряных Колокольчиков. Вот только рядом не было Се Юя, и оттого красота вокруг казалась пресной.
Чэн Цзыхэ, сидевший неподалёку, косо посмотрел на него и тяжело, надрывно вздохнул.
— Чего ты вздыхаешь? — равнодушно спросил Сун Цинмин.
— Раньше мне казалось, будто ты — тот самый человек, что спас меня в детстве, — протянул Чэн Цзыхэ. — Но побыл с тобой подольше и понял: обознался.
— С чего такие выводы?
— Тот, кого я помню, никогда не улыбался. Взгляд у него был ледяной, мёртвый... Каждое движение, каждая мина — будто у деревянной куклы. А ты живой, у тебя эмоции на лице написаны.
Сун Цинмин ничего не ответил. На мгновение ему показалось, что от этого описания чужая тягость сжала ему горло.
— Ах да, у него ещё была жуткая маска, — добавил Чэн Цзыхэ. — Я тогда чуть со страху не помер.
Маска...
Сун Цинмин вспомнил загадочного человека в чёрном, которого встретил в пространстве Священного фолианта Тёмной Свечи. На нём тоже была устрашающая маска.
Шэнь Лоу назвал того человека Владыкой Иньло, но потом сам же заявил, что истинный Владыка не мог прийти в мир живых. Зачем же незнакомцу выдавать себя за Владыку Подземного царства?
Загадок становилось всё больше, голова начинала раскалываться.
— Ой, а это ещё что?! — внезапно воскликнул Чэн Цзыхэ, указывая пальцем куда-то в сторону.
Поодаль от павильона стоял небольшой одинокий камень.
Они подошли ближе. На поверхности темнела высеченная надпись:
«Моей незабвенной любви, Се Цзинь»
Рассмотрев надпись, Чэн Цзыхэ отпрянул:
— Тьфу ты, дичь какая! Могила посреди поля!
Сун Цинмин слегка нахмурился.
Се Цзинь... Это имя...
Не успел он задуматься над этой надписью, как за спиной раздался язвительный голос Шэнь Лоу:
— А ты, я смотрю, времени даром не теряешь, Сун Цинмин!
Оба обернулись. Шэнь Лоу стоял неподалёку, скрестив руки на груди.
— Ты кто ещё такой? — недовольно буркнул Чэн Цзыхэ.
Игнорируя его, Шэнь Лоу с торжествующей ухмылкой уставился на Сун Цинмина:
— Пока ты тут цветочками любуешься, я окончательно разобрался с Се Юем.
Лицо Сун Цинмина потемнело. Шэнь Лоу больше не выглядел как тряпичная кукла — значит, с Се Юем и впрямь стряслась беда.
— Что ты с ним сделал?! — чеканя слова, спросил он. Внешне он старался сохранять обладание, но выдавала его смертельная бледность.
Шэнь Лоу достал из-за пазухи Белый нефритовый жетон и покрутил его перед носом Сун Цинмина:
— Знаешь, что это? В Подземном царстве Владыка Иньло лично дарует такие жетоны Вучанам, чтобы те могли спокойно ходить под солнцем в мире смертных и ничем не отличаться от живых людей.
— Пропуск Дневного Хождения, — на автопилоте произнёс Сун Цинмин.
— Ого, а ты осведомлён! — усмехнулся Шэнь Лоу. — Раз ты такой умный, что ж не догадался, кто такой твой Се Юй?
Сун Цинмин замер.
— Он и есть тот самый мятежный Вучань, что смутил покой Подземного царства, украл жетон и сбежал на землю! — ядовито продолжал Шэнь Лоу. — Он лгал тебе прямо в глаза, плёл паутину из вранья...
— Замолчи, — процедил Сун Цинмин.
Шэнь Лоу и не собирался разглагольствовать дальше. Главное — открыть человеку глаза, заставить его отвернуться от Се Юя. Разбитый и прогнанный, тот будет вынужден вернуться в Подземное царство.
— Я — слуга Подземного царства, прибывший вернуть беглеца, — высокомерно заявил Шэнь Лоу. — К тому же мне предписано изъять у тебя Священный фолиант Тёмной Свечи и Меч Перерождения. Эти артефакты тебе не принадлежат. Отдай их.
Сун Цинмин стоял неподвижно. Лишь спустя долгую паузу он поднял на стражника тяжёлый, темнеющий взгляд:
— Где Се Юй?
Шэнь Лоу обомлел. Он ожидал вспышки гнева, обиды на предательство, но никак не этого вопроса.
— Он в Деревне Безрассудства, — помешкав, ответил он. — Без жетона он теперь ничем не отличается от забитой крысы — может только прятаться по тёмным углам. Зачем тебе это? Хочешь помочь ему? Он же неупокоенный дух, неужели не боишься?
Сун Цинмин молча вытащил из-за пазухи Священный фолиант Тёмной Свечи.
Шэнь Лоу решил, что парень одумался и готов сдать артефакт. Но тут страницы фолианта вспыхнули ярким, слепящим светом.
— Я чертовски взбешён... — тихо произнёс Сун Цинмин.
Шэнь Лоу отступил на шаг:
— Раз взбешён, отдавай вещи и не мешай мне забрать Се Юя!
— Я взбешён на этого ублюдка! — рявкнул Сун Цинмин, стиснув зубы. — Он сам, оказывается, Беспостоянный призрак! И всё это время молчал, глядя, как я, словно дурак, бегаю по всему свету и ищу Вучаня! Да он наверняка в кулак смеялся надо мной!
Фолиант стремительно закружился, и из его нутра выскользнула рукоять Меча Перерождения.
Едва Сун Цинмин сжал её, Шэнь Лоу вспомнил невыносимую боль, которую ощутил от этого клинка на постоялом дворе.
— Т-ты что удумал?! — заикаясь, возопил он. — Это же древнее сокровище! Им нельзя размахивать направо и налево!
Сун Цинмин оскалился в злой, нехорошей улыбке:
— А вот и не угадал. Я с таким трудом нашёл Вучаня — и ни за что тебе его не отдам!
С этим словом он с грохотом выхватил Меч Перерождения из призрачных ножен.
Шэнь Лоу на автомате хватался за свой клинок — и обомлел. Он совсем забыл, что Се Юй переломил его оружие, оставив лишь бесполезную обломленную рукоять!
Не успел он опомниться, как холодная сталь Меча Перерождения уже прикипела к его шее.
— Отдай Пропуск Дневного Хождения, — ледяным тоном приказал Сун Цинмин.
— Думаешь, я стану слушать смертного...
— Отдай пропуск! — гаркнул Сун Цинмин, не шутя разъярённый.
Стоило этим словам прозвучать, как тело Шэнь Лоу изменило ему. Рука сама по себе вытянулась вперёд, почтительно протягивая Белый нефритовый жетон.
Оба застыли в полном оцепенении.
Сун Цинмин и сам не понял, что произошло. Угрожая мечом, он лишь блефовал — он понятия не имел, как пользоваться мощью артефакта! Но Шэнь Лоу почему-то беспрекословно подчинился.
Забрав жетон, Сун Цинмин медленно отвёл лезвие.
Шэнь Лоу затрясся от гнева и унижения. Послушаться какого-то смертного?! Он дёрнулся, намереваясь вырвать реликвию обратно, но Сун Цинмин лишь сухо бросил:
— На колени.
Плюх!
Шэнь Лоу с размаху грохнулся коленями на землю. Глаза его готовы были вылезти из орбит от ужаса.
Чэн Цзыхэ, наблюдавший за этой картиной со стороны, азартно захлопал в ладоши:
— Наставник, ну ты даёшь! Вот это сила!
Сун Цинмин взглянул на стоящего на коленях стражника как на ушибленного — кто его знает, какая муха того укусила. Главное сейчас — спасти Се Юя.
Засунув жетон за пазуху, он запрыгнул в экипаж и велел кучеру во весь опор гнать обратно в Деревню Безрассудства.
Кучер, сообразив, что перед ним важный гость молодого хозяина, тут же стегнул коней.
— Эй! А как же я?! Забыли! — вопил вслед улетающей карете Чэн Цзыхэ.
Поняв, что карету не догнать, он уныло плёлся обратно в Павильон Взора на Родину. Повернувшись, он увидел, что Шэнь Лоу всё так же неподвижно стоит на коленях.
— Эй, ты чего? Они уже уехали, кончай цирк!
Шэнь Лоу был бледнее смерти, губы его дрожали. Лишь спустя минуту он смог вытолкнуть из сухой гортани:
— Я... я, кажется, не могу встать...
* * *
Экипаж замер у въезда в Деревню Безрассудства. Сун Цинмин выскочил наружу и устремился вглубь поселения.
— Се Юй! — кричал он, но ответом ему была лишь тишина.
— Ты ищешь господина Се? — раздался за спиной голос Сычэня.
Сун Цинмин обернулся. Даос выглядел измождённым.
— Сычэнь... А твоё проклятие?..
— Всё ещё со мной, — Сычэнь закатал рукав, показывая гноящуюся рану, и тут же вернулся к теме: — Ты уже знаешь, что он — Беспостоянный призрак?
Сун Цинмина обдало холодом:
— Ты тоже в курсе?
— Я слышал их разговор, — кивнул даос.
Сун Цинмина охватила тревога. Сычэнь был упрям и принципиален. Узнав правду, он наверняка попытался бы изгнать нечисть.
— Сычэнь, постой...
Не успел он договорить, как мрачный даос неожиданно фыркнул и усмехнулся:
— Думаешь, я напал на него? Забыл, что я ему не соперник? Даже будь у меня такое желание, сил бы не хватило. К тому же я знаю: господин Се — не злой дух. Он искренне пытался помочь мне снять проклятие. Неужели я похож на неблагодарную тварь?
Сун Цинмин с облегчением перевёл дух.
Увидев, как разгладилась морщинка у него меж бровей, Сычэнь указал на ветхий заброшенный сарай неподалёку:
— Иди туда. Но... вид у него сейчас не из лучших.
Сун Цинмин бросился к указанному дому.
Глядя ему вослед, Сычэнь сжал в кулаке нефритовый оберег на поясе.
Самое завистное и прекрасное в этом мире — это любовь, способная преодолеть любые преграды, когда двое ищут путь навстречу друг другу...
С ноги распахнув захудалую деревянную дверь, Сун Цинмин шагнул внутрь. В лучах солнца, пробивавшихся сквозь щели, кружилась пыль. Поморщившись, он отмахнулся от пыльной взвеси и крикнул:
— Се Юй!
Никого.
Сун Цинмин нахмурился. Комната казалась пустой, но ведь Сычэнь указал именно сюда.
Он повернулся к выходу, но тут же замер.
Чутьё подсказывало: Се Юй здесь.
Он медленно оглядел убогое помещение. По углам валялись трухлявые доски и дырявые корзины. Взгляд зацепился за груду хлама в самом дальнем, тёмном углу.
Вглядевшись в щели между досками, Сун Цинмин разглядел край чёрного подола.
Он тихо вздохнул:
— Нравится прятаться по тёмным углам?
Ответа не последовало. Сидевший в углу не шевельнулся.
Сун Цинмин поджал губы, подошёл ближе и с треском разбросал завалившие угол доски.
За ними, сжавшись в комок и уткнувшись лицом в колени, сидел Се Юй.
Вся злость, весь заготовленный выговор мгновенно испарились. Видеть Се Юя таким — раздавленным, несчастным — было невыносимо.
Сун Цинмин присел рядом и осторожно положил ладонь ему на макушку:
— Се Юй... Ты что, опять какое-то проклятие на меня наложил? Я ведь так хотел поворчать на тебя, а увидел — и вся злость пропала.
Он мягко погладил его по волосам — точно так же, как Се Юй гладил его утренней порой.
Се Юй под его рукой лишь сильнее напрягся.
Сун Цинмин терпеливо ждал.
Спустя долгое время Се Юй глухо, надрывно произнёс:
— Цинмин... Всё, что было между нами — лишь моя гордыня и эгоизм. Ты вправе ненавидеть меня. Если захочешь уйти... я больше не стану тебя удерживать.
Сун Цинмин мгновенно потемнел лицом:
— Се Юй!
— Чтобы ты полюбил меня, я скрывал своё настоящее лицо... — не слушая его, продолжал тот. — Но теперь эта уродливая метка рвётся наружу, её не спрятать...
Сун Цинмин окончательно потерял терпение. Вцепившись пальцами в его волосы, он силой заставил Се Юя поднять голову.
Се Юй поморщился от боли, не ожидая такой вспышки. Впрочем, это было вполне в духе Цинмина.
Попавшись, Се Юй попытался закрыть лицо ладонью, но Сун Цинмин перехватил его запястье.
Их взгляды встретились. Сердце Се Юя заколотилось в дикой панике — не от страсти, а от страха отвержения.
Сун Цинмин всматривался в его правую щёку. Там, поблёскивая в полутьме, ровными рядами лежала острая, иссиня-чёрная чешуя, закрывая половину лица.
Се Юй судорожно отвёл взгляд. Даже раньше он никогда не показывал ему этот облик, не желая видеть в любимых глазах отвращение.
— Из-за этой ерунды на лице ты решил меня прогнать? — тихим, но тяжёлым тоном спросил Сун Цинмин.
Се Юй покорно и тоскливо кивнул.
Сун Цинмин закипел. С громким хлопком он обхватил ладонями щёки Се Юя, насильно разворачивая его к себе:
— Ты — мужчина, и мне плевать! Ты кучу всего от меня скрывал, и мне было плевать! Ты оказался даже не человеком — и мне снова плевать! И ты решил, будто меня испугает какая-то чешуя?!
Се Юй ошеломлённо распахнул глаза.
— К тому же... — Сун Цинмин окинул его лицо пристальным взглядом. — По-моему, вид у тебя хоть и свирепый, но ничуть не уродливый.
Се Юй замер, словно его дух улетел в заоблачные дали.
Убрав руки, Сун Цинмин ровно добавил:
— Но если ты и после этого прогоняешь меня — что ж, тогда я действительно уйду.
Он сделал вид, что поднимается. Се Юй сработал на инстинктах — мёртвой хваткой вцепился в его рукав и рванул на себя.
Не ожидавший такого напора, Сун Цинмин кубарем влетел в его объятия. Се Юй сжал его так, словно хотел растворить в себе.
— Я передумал! Не смей уходить! — сурово и отчаянно выдохнул он.
Уткнувшись подбородком в чужое плечо, Сун Цинмин невольно улыбнулся.
Се Юй чуть приподнял голову, касаясь губами его шеи:
— Я сам просил тебя уйти... но до смерти боялся, что ты и впрямь уйдёшь. Я без тебя не могу...
От его горячего дыхания по коже побежали мурашки. Сун Цинмин попытался уклониться от поцелуев, но Се Юй лишь сильнее сжал его талию.
Он слегка толкнул Се Юя в плечо, заставляя отстраниться. Тот тут же сделал обиженное, несчастное лицо.
Сун Цинмин с улыбкой качнул головой, подался вперёд и нежно прикоснулся губами к холодной чешуе на его правой щеке.
Се Юй застыл, не веря своим чувствам.
Сун Цинмин медленно отстранился, ласково глядя в его ошеломлённые глаза:
— Се Юй... Ты мне нравишься куда сильнее, чем ты думаешь. Наверное... я уже давно люблю тебя.