— Цинмин...
Услышав, как кто-то произносит его имя, Сун Цинмин коснулся пальцами ноющей в висках головы и с трудом разомкнул веки.
Рядом с ним восседал Се Юй. На его губах играла нежная, исполненная тепла улыбка.
— Цинмин, ты спал очень долго.
«Спал очень долго?» — пронеслось в голове. Сун Цинмин в недоумении огляделся. Они находились в глубоком каменном гроте, сплошь поросшем синей светящейся травой, чье мягкое призрачное сияние рассеивало полумрак.
— Где... мы? — тихо спросил Сун Цинмин.
— В пещере под водопадом Чистого Помысла, — откликнулся Се Юй, чуть накренив голову. — Неужто забыл?
«Водопад Чистого Помысла?»
Сун Цинмин опустил взгляд. На нем были пышные, невероятно величественные одеяния — одновременно знакомые и полузабытые. В следующий миг воспоминания хлынули неудержимым потоком, затопляя разум. Владыка Иньло, Обитель Теней, туманные леса... Одно событие за другим пробуждалось в разорванной печати его памяти.
Это было его прошлое. Десятый сорокалетний срок с тех пор, как они познакомились с Се Юем. В тот самый миг, когда древнее древо поглотило их, Священный фолиант Тёмной Свечи втянул его сознание в эту иллюзию.
— Се Юй... — Сун Цинмин поднял глаза на улыбавшегося спутника. В его собственном взгляде проскользнула затаенная боль.
Чтобы спуститься в мир смертных и стать самым обычным человеком, он запечатал собственные воспоминания. Он забыл Се Юя, забыл самого себя.
На мгновение в глазах Се Юя мелькнуло изумление, но он тут же вернул привычный мягкий вид. Подняв руку, он ласково коснулся правой щеки Цинмина:
— Не смотри на меня так. Ты же знаешь, мой самоконтроль оставляет желать лучшего.
Сун Цинмин едва заметно усмехнулся:
— Знаю.
— Так вот, о той повести, — непринужденно продолжил Се Юй. — Сбежавшая принцесса павшего царства укрылась в землях врагов. Мечтая о мести, она и не заметила, как полюбила хилого, болезненного принца вражеского рода...
Слушая, как Се Юй пересказывает скандируемые в людском мире сказания, Сун Цинмин ощутил странный, почти забытый покой. Он прилег, уложив голову на колени Се Юя, и замер, внемля его ровному голосу.
Помимо шума водопада снаружи и тихого речитатива Се Юя, в каменном гроте раздавался еще один звук — размеренный, глухой стук.
Спустя некоторое время Сун Цинмин открыл глаза и приложил указательный палец к губам:
— Тш-ш. Се Юй, ты ничего не слышишь?
Се Юй на мгновение застыл. Погодя пару секунд, он отвел взгляд в сторону:
— Слышу что?
Приподнявшись на локте, Сун Цинмин прислушался. Внимание его приковалось к Се Юю. Он подался ближе к его груди, выискивая источник звука, пока не прижал правое ухо прямо к области сердца.
Внутри этого бескровного, ледяного тела билась живая жизнь. Звук — «тук-тук, тук-тук» — сперва ровный и неторопливый, по мере его приближения становился всё чаще. А когда Сун Цинмин плотно прижался к грудной клетке Се Юя, этот стук забился так отчаянно и мощно, словно готовился пробить кости и вырваться наружу.
Сун Цинмин прекрасно знал, что это такое. И всё же, следуя правилам иллюзии, тихо спросил:
— Се Юй... Этот звук... Он тоже из-за твоего проклятия?
Кончики ушей Се Юя вспыхнули алым.
— Нет, — едва слышно прошептал он.
— Тогда... что это?
— Это сердцебиение.
Сун Цинмин изобразил испуг и резко сел:
— Сердцебиение?!
Сердце билось лишь у живых людей. Души умерших лишались плоти, а вместе с ней замирали и их сердца. Однако для Вучанов Небеса делали исключение. Сжалившись над призраками, потерявшими тела и не имеющими пристанища, высшие силы даровали им благословение: если Вучан искренне, всем естеством влюблялся, его сердце начинало биться вновь... Биться ради того, кого он любил.
Но даже такое благословение считалось в Подземном царстве запретным. Особенно в случае Се Юя, ведь предметом его страсти был не кто иной, как сам владыка Иньцзе, вознесенный над всеми сущими.
Чем четче становились воспоминания, тем сильнее сжималось от боли сердце Сун Цинмина. Прежде чем Се Юй успел пуститься в объяснения, он опередил его:
— Можно... я послушаю еще?
Се Юй обомлел, но тут же кивнул.
Сун Цинмин вновь припал ухом к его груди. Этот стук воплощал в себе всю страсть и вожделение Се Юя — любовь, рождающую страсть, и страсть, не имеющую исхода.
— Се Юй... Настали времена, когда я хотел убедить тебя отступиться. Но в итоге сам не смог тебя отпустить. Помнишь, ты говорил мне, лишённому памяти, будто я бросил тебя? На самом деле это не так. Я лишь искал способ... способ, при котором мы сможем быть вместе. Я правда не хотел предавать твои чувства.
Он шептал это, внимая бешеному ритму чужого сердца.
Сидевший над ним Се Юй замер, превратившись в изваяние, и долго не мог вымолвить ни слова.
Сун Цинмин поднял голову, взглянул на его растерянное лицо и не удержался от тихой улыбки.
Это было так непохоже на прежнего Се Юя. В его памяти тот поначалу казался кротким и нежным, но стоило им сблизиться, как наружу проступала истинная натура: неукротимое собственничество, доходившее до упрямого, почти безрассудного своенравия, когда дело касалось желаемого.
К счастью, Се Юй не отличался жадностью. Единственным, чего он жаждал во всём свете, был сам Сун Цинмин.
Редко выпадал случай увидеть Се Юя в таком замешательстве. Помня, что всё кругом — лишь иллюзия, Сун Цинмин решил немного подразнить его.
Но не успел он и сдвинуться с места, как Се Юй опередил его. Могучая рука властно обхватила Цинмина за талию, прижимая к горячему телу.
— То, что ты сейчас сказал... правда?
На этот раз обомлел сам Сун Цинмин:
— Что именно?
Се Юй улыбнулся, и в его глазах заплясали искры:
— Слова о том, что ты не хочешь предавать мои чувства.
— Разумеется, правда.
Едва сорвалось с его губ последнее слово, как рот накрыло прохладным, властным прикосновением.
Сун Цинмин ошеломленно воззрился на Се Юя, принимая этот поцелуй, похожий на неистовый захват. Сюжет явно отклонился от его воспоминаний! На том отрезке прошлого они еще не заходили так далеко.
Пока он предавался смутным мыслям, Се Юй неохотно отстранился. Напоследок его язык мимоходно скользнул по губам Цинмина, отчего щеки того мгновенно вспыхнули.
На лице Се Юя проступила лукавая, немного дерзкая ухмылка:
— Цинмин, когда мы покинем этот морок, я буду помнить каждое твое слово.
Сун Цинмин в шоке уставился на него. Лишь спустя пару мгновений к нему вернулся дар речи:
— Ты... Ты настоящий Се Юй?!
— А кто же еще? — Се Юй чуть склонил голову набок — совсем как тогда, когда обращался в черного кота.
Осознав, что Се Юя тоже затянуло в морок, Сун Цинмин почувствовал, как к горлу подступает волна неловкости.
Значит... всё, что он только что наговорил, Се Юй слышал?!
Смутившись окончательно, Сун Цинмин поспешно отвернулся и сердито пробурчал:
— Раз тебя тоже сюда затянуло, почему ты сразу не признался?!
Се Юй с невинным видом пояснил:
— До этого иллюзия подсовывала мне лишь твои фальшивые обличия. Если бы ты только что не произнес тех слов, я бы и сам тебя не узнал.
И то верно. Его собственная печать едва распалась, духовное сознание пребывало в смятении и блуждало по мороку. Лишь обретя устойчивость, он смог занять созданную иллюзией оболочку.
Се Юй склонился к самому его уху, его шепот обжег кожу:
— Я так боялся... Боялся, что когда печать спадет, ты прогневаешься за всё, что я натворил, и вновь жестоко меня покинешь...
Сун Цинмин поспешно перебил его:
— Я же сказал, что не бросал тебя! И вообще, что за чушь ты мне плел про то, будто я сбежал сразу после того, как воспользовался твоим телом?! Ты ведь прекрасно знал: не останься я в Подземном царстве, там начался бы хаос! Потому я и скрыл свой уход в мир смертных. А ты раздул из этого целый навет!
— Я думал, ты бежишь в мир людей, лишь бы скрыться от меня, — тихо рассмеялся Се Юй. — Что ж, сам виноват, надумал лишнего... Но я так рад, что ты на меня не злишься.
С этими словами Се Юй уткнулся носом в его шею.
Сун Цинмин прищурился и позволил ему эту ласку, не желая разрушать миг единения.
Он был слишком многим обязан Се Юю. В каждую из тех сорокалетних разлук Се Юй неустанно собирал в людском мире книжонки и историйки, становясь его глазами, показывая невиданные далёкие края — лишь бы вызвать на его лице улыбку при встрече. Се Юй терпел за него раны, не боялся плетей и гнева, пробираясь в Обитель Теней, только чтобы взглянуть на израненного владыку.
Сун Цинмин хотел ответить на эту безграничную преданность.
— Се Юй, вообще-то я...
Он хотел сказать нечто важное, но Се Юй внезапно подхватил его и взвалил себе на плечо. Взмахнув руками от неожиданности, Сун Цинмин выпалил:
— Ты что удумал?!
— Мне кажется, в такой момент самое время кое-что сделать, — откликнулся Се Юй.
— Что именно?!
Се Юй перенес его в самую глубь каменного грота и опустил на мягкий ковер из синей светящейся травы. Его голос заметно осел и огрубел:
— Разумеется, то, чего ты сам желаешь.
— Что?! — Сун Цинмин уперся ладонями в его давящую грудь, смущенно и громко воскликнув: — Да это же тебе самому невтерпеж! Вокруг фолианта неизвестно что творится, а ты дурью маешься! Ты...
Окончание фразы утонуло в горячем, глубоком поцелуе.
Едва прояснившееся разумное сознание вновь затуманилось. Жаркое, бешеное сердцебиение Се Юя прижималось к его грудной клетке, и в ответ пустая грудь Сун Цинмина отозывалась невольным, трепетным эхом.
Длинные пальцы скользнули по шелку одежд, нащупали завязки пояса и с легкостью распустили узел.
Ощутив прохладу воздуха на обнажившейся коже, Сун Цинмин изо всех сил толкнул Се Юя в грудь, наигранно строгим тоном произнеся:
— Се Юй! Ты дерзишь! Это же бунт нижестоящего против своего господина!
Се Юй смерил его долгим взглядом, затем оглядел себя и усмехнулся:
— Ну, судя по всему, прямо сейчас сверху я, а нижестоящий — это ты.
— Разве дело в том, кто где лежит?!
Губы Се Юя вновь запечатали его рот. Этот поцелуй был яростнее и горячее всех прежних — он словно намеревался сжечь Цинмина дотла, превратить в пламя, бушующее в его собственной груди.
Он — Владыка Иньло. С самого дня своего рождения он был одинок. И даже когда Подземное царство наводнили сонмы призрачных душ, он оставался одинок. Никого не волновали его печали и радости — все требовали лишь грозного, незыблемого владыку, способного укрыть под своей дланью миллионы мертвецов.
Но Се Юй был другим. Се Юй жаждал оживить его, научить быть настоящим, помочь вырваться из плена вечного одиночества.
Та самая любовная страсть давно уже поселилась в его плоти и крови...
* * *
Сун Цинмин лежал на широком черном плаще Се Юя, крепко прижатый к его груди. Глядя на сомкнутые веки спящего возлюбленного, Се Юй не мог сдержать счастливой улыбки. Наконец он осторожно подхватил пальцами спадающую прядь волос Цинмина, поднес к губам и коснулся нежным поцелуем.
На самом деле Сун Цинмин проснулся уже давно, просто не знал, как начать разговор.
Когда в прошлый раз между ними произошло подобное... с чего они начали?
Он стал въедливо вспоминать. Ах да, в тот раз всё случилось во сне, да и Се Юй наглым образом его затуманил. Очнувшись, Цинмин сразу сбежал. А еще раньше Се Юй начитался сомнительных людских книжонок и выманил его согласие хитростью. Тогда, сгорая от стыда, Цинмин удрал до того, как Се Юй успел проснуться, а потом закрутились страшные события... Они так и не успели всё обсудить, ведь он запечатал память и ушел в мир живых.
И какими словами открыть глаза сейчас? Спросить: «Как тебе спалось, Се Юй?»
Сун Цинмин внутренне покачал головой. Ни в коем случае. Зная ядовитое глумление Се Юя, тот непременно выставит: «Рядом с Цинмином спится слаще всего».
Пока он мучился в сомнениях, Се Юй уже склонился к его уху и, сдерживая смешок, прошептал:
— Если продолжишь притворяться спящим, я начну всё заново.
Сун Цинмин мгновенно распахнул глаза:
— Я проснулся!
Се Юй не выдержал и тихо расхохотался. Заботливо убрав прядь волос с его лица, он мягко проговорил:
— Тебе пора возвращаться в Обитель Теней.
Было непривычно слышать от Се Юя слова о расставании. Прежде он никогда не заводил подобных речей сам — лишь Цинмин твердил о необходимости уйти. Сун Цинмин удивленно воззрился на него:
— И ты вот так просто меня отпускаешь?
— Не просто, — тихо отозвался Се Юй, и на миг в его глазах промелькнула грусть. Впрочем, она тут же сменилась улыбкой: — Но в этом мороке время бежит иначе. Сорок лет пролетают за один мгновенный вздох. Совсем скоро мы увидимся вновь.
Сун Цинмин молча смотрел на него. Спустя некоторое время он поднялся и подхватил лежавшие рядом одеяния.
Эти парадные одеяния были невероятно сложными. Обычно надевать их помогала судья Чу. Теперь же, оставшись один на один с ворохом шелка, Сун Цинмин почувствовал, как начинает болеть голова.
И как только Се Юй сумел снять всё это слой за слоем?
Заметив его замешательство, Се Юй забрал одеяния из его рук и первым делом накинул на него нижнюю рубаху:
— Как говорят среди людей, у всякого долга есть свой ответчик. Раз уж я тебя раздевал, мне и одевать.
— Знаешь ведь, что я пострадал ни за что! Переворачивал меня, как лепёшку на жаровне... Заездил совсем, — Сун Цинмин закатил глаза.
Се Юй лишь тихо посмеивался, не пытаясь оправдываться, и бережно помогал ему облачаться в привычное величие.
Уже ступив за порог пещеры, Сун Цинмин на миг замер и обернулся к Се Юю:
— Подожди меня еще немного. Как только выберемся из этого морока, мы больше никогда не разлучимся.
Се Юй решил, что Цинмин обещает подарить ему свой век в мире смертных, и его лицо просияло от счастья.
Ему ведь нужно было совсем немного — просто быть рядом и встретить старость в людском краю.
* * *
Вернувшись в Обитель Теней, Сун Цинмин встретил Чу Яньмэн — точнее, её призрачный образ, созданный иллюзией.
Эта первая среди судей Подземного царства верой и правдой служила ему два тысячелетия. Если бы не история с Се Юем, он никогда не стал бы вынуждать Чу Яньмэн лгать вместе с ним и покрывать его отлучки в мир смертных.
Глядя на ни в чем не повинный фантом, Сун Цинмин тихо вздохнул, мысленно пообещав себе щедро наградить её по возвращении в реальный мир.
Заметив его вздох, Чу Яньмэн обеспокоенно спросила:
— Владыка, что с вами?
Сун Цинмин восстановил в памяти события тех дней и спросил:
— Судья Чу как-то говорила, что её до сих пор терзает память о человеке, который причинил ей глубокую боль, и видеть которого она больше не желает... Но если он так важен для тебя, почему бы просто не простить его?
Судья Чу замёрзла на мгновение, а затем горько улыбнулась:
— Отчего Владыка внезапно вспомнил об этом?
— Стало любопытно.
Судья Чу устремила взгляд за окно и лишь спустя долгое время тихо проговорила:
— Именно потому, что он невероятно важен для меня, я не могу простить пролитой крови. А не вижусь с ним лишь затем, чтобы окончательно вытравить его из своего сердца.
Сун Цинмин вздохнул:
— Но ведь тебе так и не удалось его забыть.
— Верно, — судья Чу посмотрела ему прямо в глаза. — Если бы я смогла забыть, то давно бы бросила всё и покинула Обитель Теней.
Сун Цинмина обожгла вина. Он знал, что эти расспросы причинят ей боль, но правила морока заставляли его вновь и вновь проживать былое.
Справившись с чувствами, Чу Яньмэн спросила:
— Но почему Владыку вдруг заинтересовали подобные вещи?
— Потому что я тоже встретил того, кто мне неоценимо дорог. И теперь не знаю, стоит ли мне продолжать встречи с ним.
В те времена он действительно подумывал порвать с Се Юем. Если бы об их тайных свиданиях узнали остальные судьи, самому владыке ничего бы не грозило, а вот для Се Юя всё закончилось бы катастрофой.
Во всём Подземном царстве лишь Чу Яньмэн соглашалась выслушивать подобные речи, в отличие от прочих судей, панически боявшихся, что личные пристрастия лишат Иньло-вана божественной беспристрастности.
По всем правилам, Чу Яньмэн должна была изобразить изумление, однако ее лицо осталось спокойным. Казалось, она знала всё с самого начала:
— Владыка говорит о Се Юе? Не беспокойтесь. Если вы продолжите встречаться лишь раз в сорок лет, я никому не обмолвлюсь и словом. Более того, я найду способ отвлечь остальных судей, чтобы вам никто не помешал.
Чу Яньмэн действительно произносила эти слова в прошлом... вот только совсем не в этот временной отрезок!
Сун Цинмин нахмурился:
— Судья Чу... Тебе известно о нас с Се Юем?!
— Но ведь Владыка сам рассказал мне об этом очень давно, — с растерянностью ответила она.
— Очень давно? — Сун Цинмин резко поднялся с места. Голос его стал суровым: — Судья Чу, сколько сорокалетних сроков прошло с тех пор, как я открыл тебе эту тайну?!
Чу Яньмэн непонимающе смотрела на него:
— Около четырнадцати... Владыка, что с вами?
Сун Цинмин ничего не ответил, тревожно озираясь по сторонам.
Этот морок был создан из его собственных воспоминаний — он не мог пропустить столь значительные события! Куда же подевались эти несколько веков?!
В восточном углу комнаты картина на стене пошла странными волнами. А алая пионовая роза на подоконнике то мгновенно истлевала в прах, то распускалась вновь за доли секунды.
Сун Цинмин опустил взгляд на свои ладони — они на глазах становились прозрачными.
Кто-то снаружи уничтожал иллюзию Священного фолианта!
Едва он собрался применить магию, чтобы удержать рушащийся мир, как Чу Яньмэн приблизилась к нему и низко склонила голову:
— Владыка... время пришло.
Сун Цинмин вздрогнул:
— Время для чего?
— Выйти за пределы Обители Теней.
Он невольно сжал кулаки. Если верить словам Чу Яньмэн и миновали четырнадцать сорокалетий, значит, настала та самая пора — день, когда он должен был покинуть Подземное царство и отправиться в мир смертных.
Следуя за судьей Линем к Кровавому морю, Сун Цинмин невольно погрузился в тяжелые думы.
Тогда, в прошлом, кто-то устроил на него засаду у Кровавого моря. Предатель воспользовался сгустившейся яростью и злобой истязаемых там душ, желая сжить владыку со свету. Сун Цинмин проявлял осторожность, но враг готовился слишком долго, и в итоге владыка оказался затянут в алые пучины.
Губительная скверна Кровавого моря способна была размолоть в пыль кости даже судей и Вучанов, поэтому никто из слуг не смел броситься на помощь. И лишь Се Юй, не помня себя от страха, ринулся в бурлящий хаос вслед за ним и принял на себя смертоносный удар, спасая Цинмина во время битвы.
Это было самым ужасным воспоминанием в его жизни. Сун Цинмин никогда не хотел, чтобы Се Юй страдал из-за него. Именно поэтому тогда он принял решение: хотя его собственные раны в Кровавом море оказались несерьезными, вернувшись в Обитель Теней, он с помощью Чу Яньмэн солгал всем. Он объявил судьям, что тяжело ранен и нуждается в исцелении в мире смертных, облекшись в смертную плоть...
И теперь ему придется переживать этот кошмар вновь?!
Сун Цинмин сжал зубы. Видеть раненого, истекающего кровью Се Юя еще раз было выше его сил. Теперь он до конца понял, что чувствовал Се Юй, когда морок заставил его вновь переживать гибель Се Цзинь.
Вдруг прежде спокойные воды Кровавого моря вздыбились гигантскими валами, готовыми обрушиться на него с небесной высоты.
Тому, чему суждено случиться, не миновать...
Сун Цинмин стоял недвижно, глядя на алый бурлящий хаос, и уже собирался воздеть руки для заклятия, как вдруг прямо над его ухом раздался жуткий, невозможно искаженный голос, в котором сплелись мужские и женские интонации:
— Владыка Иньло... Сколь давно мы не виделись.