— Скажите на милость, почтенный, — мягко произнес мужчина, — вы всегда моетесь прямо в одежде?
Сун Цинмин обомлел. Он опустил взгляд на деревянную бадью, где сидел в обнимку с незнакомцем, а затем поднял глаза к зияющей в потолке дыре.
Только тут до него дошло: он проломил крышу чужого номера и рухнул аккурат в чужую ванну.
Осознав свою оплошность, Сун Цинмин виновато отвел взгляд и едва слышно пробормотал:
—... Нет.
Заметив его смущение, незнакомец продолжал допытываться:
— В таком случае ответьте: зачем же вы пробили мою крышу, свалились в мою бадью и теперь любуетесь тем, как я моюсь?
— Л-любуюсь?! — Сун Цинмин от неожиданности прикусил язык. Забыв о боли, он выпалил: — Первые два пункта признаю, но уж точно не собирался на вас любоваться!
Мужчина слегка нахмурился, словно ответ его не совсем устроил, и спустя мгновение тихо, с некоторой затаенной грустью спросил:
— Не собирались? А почему?
Сун Цинмин опешил.
«У этого парня явно не все дома. С чего бы нормальному человеку напрашиваться, чтобы на него глазели?»
Видя, что гость лишился дара речи, мужчина сменил тему:
— И все же, как вы оказались на крыше?
Сун Цинмин сглотнул и осторожно спросил в ответ:
— Если скажу... что удирал от призрака, веришь?
Мужчина многозначительно протянул «о-о-о» и задумчиво уставился на воду.
Сун Цинмин ждал его реакции, не понимая, о чем тот размышляет.
— Верю, — наконец произнес незнакомец.
Сун Цинмин не удержался от удивленного взгляда. Надо же! Впервые кто-то совершенно незнакомый так легко и серьезно поверил его словам.
Мужчина перевел взгляд с лица Сун Цинмина на свое левое плечо.
Сун Цинмин проследил за его взором и обнаружил, что до сих пор сжимает чужое плечо.
Кожа под его ладонью была ледяной — настолько, что Сун Цинмин отдернул руку, словно обжегся.
Незнакомец ничуть не огорчился этому прикосновению. С усмешкой он оперся локтем о край бадьи, подпер подбородок ладонью и вальяжно спросил:
— Или вы решили разделить со мной омовение?
— Вовсе нет! — Сун Цинмин в панике выскочил из воды, мечтая лишь о том, чтобы поскорее сбежать из этого неловкого положения.
Но едва он занес ногу над бортом, как из дыры в потолке метнулась черная тень. В комнату ворвался ледяной, потусторонний ветер, снова погружая все во тьму.
Теплая вода мгновенно остыла, точно в нее вылили чернила, и почернела. Сквозь мутную маслянистую гладь медленно проступило перекошенное лицо.
Сун Цинмин не успел и глазом моргнуть, как чья-то рука властно обхватила его за талию, и хозяин этой руки подбросил их обоих вверх.
Мужчина вместе с Сун Цинмином плавно опустился на сухой пол и тут же подхватил висевшие неподалеку одежды.
Полы темного халата мелькнули перед глазами Сун Цинмина, а когда он опомнился, незнакомец был уже безупречно одет.
«Мастер!»
А со стороны бадьи тем временем донеслось отвратительное скрежетание: призрак щелкал гнилыми зубами, источая загробный шепот:
— Глаза... Мне нужны твои глаза...
Этот звук привел Сун Цинмина в чувство. Перед ними был свирепый, жаждущий крови призрак! Каким бы искусным бойцом ни был этот незнакомец, разве справится смертный с нечистью?!
Не долго думая, Сун Цинмин выхватил сжатый в кулаке талисман, изо всех сил швырнул его в жуткую рожу и, не размышляя, схватил мужчину за руку и рванул прочь.
Они выскочили из постоялого двора "Счастье" и мчались без оглядки, боясь, что злобный дух бросится в погоню, чтобы поглотить их души.
Улицы Сучжэня были пусты. Лишь кое-где у карнизов тихо покачивались тусклые желтые фонари, отбрасывая бледные блики.
Они бежали вперед, наступая в лужи, оставшиеся после дневного дождя, не замечая, как брызги летят на полы одежд.
Внезапно мужчина перехватил его за запястье и вынудил остановиться.
Сун Цинмин недоуменно обернулся и встретился с ним взглядом.
Полнолуние. Лунный свет серебрил плечи незнакомца, ночной ветерок шевелил пряди у висков, а от одежд веяло прохладным, изысканным ароматом.
— Зачем мы бежим? — тихо спросил мужчина, чуть приоткрыв тонкие губы.
Сун Цинмин на мгновение замер, завороженный этой картиной, но тут же затряс головой, прогоняя наваждение:
— Как зачем?! Призрак же! Ты что, не видел?! Мой талисман против него не сработал, нам с ним не сладить! Не стоять же там глупцами, дожидаясь смерти!
Мужчина чуть опустил веки, о чем-то раздумывая, а затем снова посмотрел на него:
— Твоя правда. Глупцами стоять не стоит.
Сун Цинмин едва успел перевести дух, как грудь сдавило тупой болью, и он зашелся в тяжелом, надрывном кашле.
Он согнулся пополам, прижимая ладонь ко рту и пытаясь заглушить кашель, но тот становился только громче.
Незнакомец поддержал его за плечо и, ощутив ледяную сырость его платья, произнес:
— Ты весь промог. Нужно немедленно переодеться.
Сун Цинмин кое-как откашлялся и с досадой глянул на свою стекающую водой одежду. Мокрая ткань липла к телу, вызывая неприятную дрожь от малейшего дуновения ветра.
Но все его вещи остались на постоялом дворе.
Он тяжело вздохнул:
— Говорят, призраки бродят ночью, а днем прячутся. Придется ждать рассвета, чтобы забрать вещи.
— Вернемся сейчас, — возразил мужчина.
Сун Цинмин пораженно уставился на него:
— Вернемся?! Зачем? Чтобы добровольно выколоть себе глаза и отдать тело твари?!
— Не волнуйся, этот черт не причинит тебе вреда.
— Это еще почему?
Мужчина мягко улыбнулся:
— Просто поверь мне.
Сун Цинмин промолчал. С какой стати ему верить человеку, которого он видит впервые в жизни?
Мужчина, словно прочитав его мысли, перестал улыбаться. Лицо его сделалось строгим, а голос прозвучал свинцово-тяжело:
— Подумать только... Когда ты заговорил о чертовщине, я не стал требовать ответа за то, что ты ворвался ко мне во время омовения, а без колебаний поверил твоим словам. А теперь ты не веришь ни единому моему слову...
Тон его взгляда изменился, став темным и давящим. От прежней мягкости не осталось и следа.
Сун Цинмина обдало невольным холодом.
Когда этот человек не улыбался, от него веяло такой леденящей, потусторонней жутью, что к нему страшно было даже приблизиться.
Сун Цинмин замер под этим тяжелым давлением, не в силах вымолвить ни слова.
Спустя мгновение мужчина смягчился, его голос вновь стал тихим и ласковым:
— Поверь мне. Я защищу тебя.
Не давая Сун Цинмину опомниться, он схватил его за руку и потянул обратно к постоялому двору.
Когда они подошли к постоялому двору "Счастье", ночной ветер разбушевался: два фонаря у входа раскачивались так сильно, словно вот-вот сорвутся.
Двери были распахнуты настежь. Изнутри веяло такой жутью и мраком, будто за порогом открылся сам Аид.
Возвращаться туда было безумием.
Сун Цинмин опомнился и взглянул на свой схваченный за запястье рукав. Что за глупость на него напала? С чего он позволил этому незнакомцу тащить себя на верную смерть?
Он с силой вырвал руку:
— Там внутри сидит нечисть, жаждущая душ! Обычному человеку с ней не справиться!
— А кто сказал, что там Вучан? — удивился мужчина.
— Управляющий постоялого двора!
— И ты веришь какому-то управляющему больше, чем мне?
Сун Цинмин на мгновение задумался и кивнул:
— Управляющий мог и соврать, и там, может, и не Вучан вовсе, но кем бы ни была эта тварь, она невероятно сильна и опасна...
В глазах мужчины блеснул смешок. Он сделал шаг навстречу, собираясь что-то сказать, но Сун Цинмин тут же отступил, восстанавливая дистанцию.
— Я не верю ни ему, ни тебе! Мы с тобой едва знакомы, и я не намерен рисковать жизнью ради чужого слова.
С этими словами Сун Цинмин развернулся и решительно зашагал прочь.
В этом мире нельзя верить никому, кроме себя. Да, он искал Вучана, но если в постоялом дворе орудует какой-то иной злой дух, глупо отдавать жизнь ни за грош.
Не успел он сделать и дюжины шагов, как перед ним бесшумно упала черная тень, преграждая путь.
Мужчина держал в руках его дорожную суму.
— Я принес твои вещи.
Сун Цинмин ошеломленно уставился на него.
Прошло немало времени, прежде чем он принял суму и пробормотал:
—... Спасибо.
Мужчина больше ничего не сказал. Он просто обогнул его и направился обратно к постоялому двору.
Сун Цинмин застыл на месте. Он никак не ожидал, что совершенно чужой человек проявит к нему такую заботу — до сумасшествия, до нелепости странную.
Должно быть, он вернулся, чтобы сразиться с нечистью? Судя по его ловкости, он не из слабых, но сможет ли одолеть лютого черта?
А если не сможет? Ему же выколют глаза!
Сун Цинмин нахмурился, чувствуя, как душевное смятение сжимает тисками грудь.
Спустя мгновение он пробормотал, находя себе оправдание:
«Я ведь так и не узнал, был ли тот призрак Вучаном... Если да, а этот парень с ним справится, я как раз смогу нарисовать портрет! Черт возьми, надо вернуться и проверить!»
Приняв решение, он развернулся и побежал назад.
Вбежав на порог, он едва не свалился с ног от дикого порыва ветра, ворвавшегося из помещения. Сун Цинмин судорожно вцепился в дверной косяк и вгляделся вглубь постоялого двора.
Мужчина в черном стоял на деревянном столе. Полы его одежд взмывали в леденящем вихре. Перед ним, извиваясь от нечеловеческой боли, орал Бесглазый черт — ветер резал его плоть, точно тысячи невидимых лезвий, оставляя глубокие рваные раны.
Постоялый двор превратился в руины: все, кроме стола под ногами мужчины, было разворочено и разбито в щепки.
Сун Цинмин еще не успел прийти в себя от увиденного, как мужчина, ощутив его присутствие, повернул голову. Заметив Сун Цинмина, он едва заметно улыбнулся:
— Цинмин...
Воспользувшись тем, что противник отвлекся, Бесглазый черт вырвался из плена вихря и метнулся прямо к Сун Цинмину!
Иссохшие, когтистые лапы уже тянулись к его лицу.
Сказать, что Сун Цинмин не боялся призраков, было бы ложью. Но с тех пор, как в детстве он побывал у ворот Подземного царства и чудом вернулся к жизни, он усвоил одно правило:
Если кто-то проявляет к тебе лютую злобу, ты должен ответить еще большей яростью.
И это правило распространялось не только на людей, но и на нечисть!
Видя, как тварь стремительно приближается, Сун Цинмин набрал в грудь воздуха и изо всех сил лягнул черта прямо в грудину:
— Пошел прочь, ублюдок!
Подошва с треском врезалась в иссохшую грудь, и бесглазый дух отлетел назад.
Сун Цинмин уже готов был восторжествовать от собственной невероятной мощи, как вдруг заметил: шея черта была в три слоя захлестнута темной железной цепью.
Второй конец цепи сжимал мужчина — это он дернул за цепь, увлекая тварь к себе!
Сун Цинмин разочарованно вздохнул: а он-то грешным делом подумал, будто в нем проснулась сила исполинская.
Призрак по цепи загремел прямо в руки мужчине. Улыбка мгновенно слетела с лица незнакомца, а левая рука, согнутая когтем, мертвой хваткой впилась в шею твари.
— Сегодня у меня хорошее настроение, так что дарую тебе быструю смерть, — ледяным тоном произнес он. В его угольно-черных глазах бушевала тёмная, жестокая ярость.
Черт не мог вымолвить ни звука и лишь отчаянно бился в его пальцах.
Мужчина холодно хмыкнул, вонзил пальцы правой руки прямо в брюхо черта и с диким треском разорвал тварь надвое.
Останки призрака рассыпались пеплом и растаяли в воздухе. Мужчина снова повернулся к Сун Цинмину. Жестокость на его лице исчезла без следа, словно Сун Цинмину все это просто мерещилось.
Слегка оттолкнувшись носками сапог, он плавно, точно птица, опустился перед Сун Цинмином.
На его губах снова играла мягкая улыбка:
— Цинмин, почему ты вернулся?
Будь на месте Сун Цинмина кто-то другой, он наверняка был бы очарован этой лаской. Но Сун Цинмин лишь нахмурился и настороженно отступил на шаг:
— Откуда ты знаешь мое имя?