Два фосфоресцирующих зелёных огонька в узкой щели перемещались из стороны в сторону.
Сун Цинмин, заворожённый этим зловещим свечением, замер и затаил дыхание, боясь выдать себя робким вздохом.
В какое-то мгновение чужой взгляд упёрся прямо в него.
У Цинмина сердце ушло в пятки: ну всё, пропали! Но в ту же секунду деревянная створка с глухим треском захлопнулась, а жуткая детская считалочка за стеной стала затихать, удаляясь прочь.
Прошло несколько тягостных мгновений, прежде чем во мраке раздался тихий, детский шёпот:
— Если сидеть тихо и не шуметь, они уходят...
Сун Цинмин облегчённо перевёл дух.
— Всего лишь мелкий чёрт. Не стоит бояться, — прозвучал у самого его уха убаюкивающий голос Се Юя.
Лица спутника в непроглядной тьме было не разглядеть, но от этого мягкого, успокаивающего тона в груди у Цинмина что-то ёкнуло. Впрочем, он тут же взял себя в руки и с холодным видом отвернулся, проигнорировав заботу.
Мальчик тем временем нащупал дорогу к выходу. Стоило ему приблизиться к люку погреба, как снаружи вновь донёсся шум. На этот раз визгливый женский крик:
— Чжэн Ляньчжу! Поганец, а ну вылезай!
Се Юй заметил, как мальчишка вздрогнул всем телом. Вцепившись тоненькими пальчиками в засаленный подол грязно-серой рубахи, ребёнок заколебался, не решаясь шагнуть наружу.
— Мне пора домой, — набравшись храбрости, прошептал он. — А вы переждите ещё немного. Как всё утихнет — сразу уходите.
С этими словами он упёрся плечом в деревянную крышку, с усилием толкнул её вверх и юркнул в образовавшийся проём.
Сун Цинмин тоскливо посмотрел вслед мальчишке.
"Надо же, даже у ребёнка силы больше, чем у меня".
— Ушёл? — вполголоса спросил он.
— Ушёл, — отозвался Се Юй.
— Тогда зачем мальчик просил нас спрятаться?
Се Юй на мгновение замолк, а затем произнёс с неожиданной тяжестью в голосе:
— Должно быть, снаружи есть кое-кто пострашнее нечисти.
От этих слов по спине Сун Цинмина пробежал мороз:
— И кто же... пострашнее призраков?
Се Юй шагнул ближе.
Цинмин не видел его лица, но отчётливо ощущал чужое дыхание и тонкий, прохладный аромат горного ладана, исходящий от его одежд. В кромешной тьме шорох соприкоснувшихся рукавов прозвучал невероятно громко.
Наклонившись к самому его уху, Се Юй понизил голос до шелеста:
— Тот, кто страшнее обычного чёрта... Это Вучан.
Сун Цинмин вздрогнул. И тут же услышал над ухом тихий, лукавый смешок.
Поняв, что над ним просто подшучивают, Цинмин вспыхнул и в сердцах толкнул Се Юя в грудь:
— Кто сказал, что я боюсь?! Я как раз и ищу Вучана! Что в нём такого страшного?
Следя за тем, как Цинмин на ощупь пробирается к выходу, Се Юй убавил веселье в голосе:
— Зачем тебе нужен Вучан?
— На то есть свои причины, — буркнул Цинмин.
Вдаваться в подробности он не хотел — откроешь душу, а этот тип опять поднимет его на смех.
Нащупав деревянную крышку, Цинмин даже не успел навалиться на неё всем весом, как люк сам собой распахнулся.
Не успел он сообразить, в чём дело, как Се Юй рванулся вперёд, заслонив его собой, и с нахмуренным видом уставился наверх.
На краю погреба стояла костистая женщина средних лет в грубом рогожном платье. Спутавшиеся пакли чёрных волос падали на смуглое лицо. Правый глаз её был затянут мутной белёсой пеленой — очевидно, слепой, — зато левый глядел с лютой, недоброй хищностью.
— Вы ещё кто такие? — грубо каркнула она.
Сун Цинмин высунул голову из-за широкого плеча Се Юя и увидел, что за спиной женщины прячется давешний мальчишка.
— Малыш, а ты чего вернулся? — удивился Цинмин.
Женщина тут же тяжёлым взглядом окинула ребёнка:
— Чжэн Ляньчжу, ты их сюда привёл?!
Мальчик испуганно перевёл взгляд с гостей на мать и отчаянно затряс головой:
— Н-нет! Я не приводил! Они сами...
Женщина прищурилась, не веря ни единому слову, и Ляньчжу, уткнувшись носом в землю, больше не смел поднять глаз.
Наконец хозяйка вновь обратилась к чужакам:
— Так кто вы будете? Чего забыли в наших краях?
Сун Цинмин выбрался из-за спины спутника и вежливо сложил руки в приветственном жесте:
— Мы проезжавшие мимо путники. Слыхали, будто в этой деревне творится нечисть, вот и решили взглянуть.
— На нечисть им захотелось посмотреть... Совсем умом тронулись, — буркнула баба.
Видя такое нерадушие, Цинмин мгновенно отбросил церемонии и сдержанно встряхнул рукавами:
— Что ж, раз смотреть тут не на что, мы уходим.
Раз здешний призрак — не Вучан, то и оставаться здесь не было ни малейшего смысла.
Однако женщина медленно перевела взгляд с Цинмина на Се Юя. Окинув его статную фигуру с головы до ног, она вдруг сменила гнев на милость, и лицо её несколько смягчилось:
— В такую рань да по туману далеко не уйдёте. Переночуйте у нас, а завтра отправитесь дальше.
"Ещё мгновение назад лаялась, а теперь зовёт на ночлег... Странная какая-то".
Цинмин выбрался из погреба, а Се Юй поднялся след в след за ним.
Только встав на ноги, Цинмин заметил, как Чжэн Ляньчжу робко косится на него, будто рвётся что-то сказать, но не смеет.
"Чего это он?"
Туман за порогом стоял густой, хоть копьём коли. В этой глуши, где на мили вокруг ни одной живой души, уходить в ночь и впрямь было бы чистым безумием.
— Останемся на ночь? — вполголоса спросил Цинмин у Се Юя.
Тот отозвался с безупречной кротостью:
— Как скажешь. Поступлю так, как ты решишь.
Цинмин повернулся к хозяйке, восстановив вежливый тон:
— Что ж, премного благодарны за приют.
Женщина равнодушно кивнула и пошагала к избе. Путники держались в двух шагах позади, а Амань семенил рядом.
— Кем она тебе приходится? — тихо спросил у мальчика Цинмин.
Ляньчжу открыл было рот, но стоило ему бросить взгляд вперёд, как он тут же судорожно сжал губы и с боязливым видом впился пальцами в подол.
"Словно огня боится..."
Сун Цинмин нахмурился, вскинул голову и обомлел: женщина на ходу вполоборота косилась на них. Половина её лица тонула в непроглядной тени, а слепой бельмосый глаз придавал ей поистине зловещий вид.
Ляньчжу, поймав этот леденящий душу взгляд, еле слышно пролепетал:
— Это... моя мать.
— Ну и ну, матушка у тебя — вылитое пугало! — наклонившись к самому уху мальчугана, выпалил Цинмин и как ни в чём не бывало пошёл дальше.
Вскоре женщина привела их к убогой лачуге, из окон которой пробивался слабый свет.
Внутри за столом сидел иссохший, словно мумия, мужчина. Впалые глазницы и обтянутые сухой кожей скулы делали его похожим на ходячий труп. Не задвигайся он при их появлении, Цинмин решил бы, что перед ним мумифицированные останки.
— А это мой отец, — прошептал Ляньчжу.
Женщина окликнула мужа сквозь приоткрытое окно:
— Это прохожие. В тумане дорогу потеряли. Я пустила их переждать ночь.
Мужчина медленно повернул голову. На его измождённом лице расползлась неестественная, застывшая ухмылка:
— Вот и ладно...
Люди вроде живые, но Сун Цинмину от этой парочки сделалось не по себе. Слишком уж странными казались родители мальчика.
Хозяйка отвела гостей в соседние развалюхи, поставила две сальные свечи и молча удалилась.
В крыше зияли дыры, сквозь которые гулял ветер, а пыли на полу скопилось столько, что от любого шага поднимались целые клубы, заставляя задыхаться от кашля.
Цинмину-то что — за свою жизнь он где только не спал. А вот за Се Юя, привыкшего к роскоши, стало как-то неспокойно.
Сбросив суму, Цинмин решил заговорить первым, пока спутник не начал капризничать:
— В дороге всякое бывает. Не всегда удаётся найти пышные перины, придётся потерпеть.
Се Юй, застывший у порога, обернулся на его голос:
— Ты это мне?
Цинмин окинул его взглядом:
— Вижу по твоему платью и повадкам, что родом ты из знатных да богатых. Вот и подумал, что в такой глуши тебе будет невмоготу.
Се Юй ухмыльнулся, и в его глазах блеснули тёплые искры:
— Не беспокойся обо мне. Я могу спать хоть в огонь, хоть в воду.
"В огонь и в воду? Что за чушь он несёт?"
Цинмин лишь качнул головой. Странный он всё-таки человек.
Кое-как справившись с пылью, Цинмин прилёг на голый деревянный настил, заменявший кровать. Увидев, что Се Юй так и стоит у двери, он проговорил:
— Ложился бы спать. Завтра на рассвете тронемся в путь.
Он смежил веки. Прошло некоторое время, но в комнате стояла полная тишина. Цинмин вновь открыл глаза — Се Юй всё так же неподвижно стоял в дверях.
Цинмин нахмурился и сел на настиле:
— Ты чего не спишь?
— Я буду стеречь твой сон, — просто ответил Се Юй.
Цинмин обомлел:
— Стеречь? От кого? Думаешь, я сбегу? Так ты меня в два счёта догонишь.
Се Юй не удержался от смешка:
— Это верно. Из моих рук тебе всё равно не вырваться.
— Ну так и иди отдыхай!
Улыбка на лице Се Юя угасла. Он посмотрел на Цинмина серьёзно и пристально:
— Место здесь недоброе. Я не могу оставить тебя без присмотра.
Сун Цинмин окончательно растерялся.
Неужели этот человек собирается простоять на часах всю ночь только ради его безопасности?
Цинмин тяжело вздохнул. Дорога впереди долгая, и дальше так продолжаться не может. Нужно расставить все точки над «i».
— Се Юй... Не надо отдавать мне всего себя.
Се Юй прислонился к дверному косяку и тихо проговорил:
— Боишься, что не сможешь расплатиться? Не переживай, мне ничего от тебя не нужно.
— Дело не в долгах, — Цинмин мрачнел на глазах. — Я не привык к тому, чтобы ко мне относились слишком хорошо. Это давит на меня.
После этих слов улыбка окончательно сошла с лица Се Юя.
Цинмин всего лишь сказал правду, но у его спутника был такой вид, будто ему нанесли смертельную обиду.
Сун Цинмин опустил взгляд, не в силах смотреть на эту затаённую боль.
А когда он снова поднял глаза, у двери уже никого не было.
"И впрямь обиделся и ушёл".
Цинмин вздохнул. Хоть Се Юй и казался человеком с поволокой и с собственными странностями, ненависти к нему Цинмин не питал. Ему просто было... жаль Се Юя. Будь тот коварным подлецом с тайным умыслом, Цинмин без зазрения совести пользовался бы его помощью. Но если Се Юй искренен в своём расположении, у Цинмина просто не хватало духа отвечать на доброту холодным расчётом. Он уже давно забыл, как откликаться на чужое тепло, но и причинять боль тому, кто к нему добр, не мог. Лучше сразу всё прояснить.
"Не бери в голову, Сун Цинмин. Ты всё сделал правильно!"
Мысленно поддержав себя, он повернулся на бок.
Несмотря на жуткую обстановку проклятой деревни, сон сморил его быстро.
Дыхание лежащего на деревянном настиле стало ровным и глубоким.
В этот момент в комнату бесшумно скользнул Се Юй. Не издавая ни единого звука, он подошёл к постели и плавно опустился рядом.
Сун Цинмин спал, его длинные ресницы изредка дрожали во сне — он тонул в грёзах и понятия не имел, кто склонился над ним.
Се Юй подался вперёд, остановившись в каких-то полусантиметрах от его лица. В его тёмных глазах вспыхнул ледяной, обжигающий огонь.
— Неважно... — прошептал он в самые губы спящего. — Пусть ты всё забыл. Я заставлю тебя снова принадлежать мне...
* * *
— Дрянь малолетняя! Рубаху в реке утопил?! Я из тебя всю душу выбью!!
Маленький Сун Цинмин, забившись в угол, отчаянно кусал губы. Слёзы застилали глаза, но он заставлял себя не плакать.
Он знал, что это лишь сон. Воспоминание о далеком прошлом. Он давно вырос и ушёл из родной деревни.
Малыш поднял пухлую ручонку и вытер с мягкой щеки случайную слезу.
"Шесть лет... Кажется, тогда мне было шесть".
Цинмин плохо помнил те времена, а если эти картины и приходили во снах, наяву он заставлял себя тут же вычеркнуть их из памяти.
Разъярённая женщина с гибкой розгой в руках то и дело больно тыкала его в грудь.
Впрочем, во сне боли не чувствуешь. Потому Цинмин даже не пытался защищаться — просто стоял молча, изредка всхлипывая.
— Что молчишь?! Набрал в рот воды?! Волчонок неблагодарный, и зачем я только выкормила тебя на свою голову! Надо было в младенчестве придушить!
Женщина сыпала бранью, а Цинмин зажмурился, смиренно принимая удары.
"Ничего... Проснусь — и от этих ран не останется и следа".
— Цинмин...
Чужой голос вдруг вплёлся в визгливые проклятия.
Сун Цинмин в изумлении распахнул глаза.
Зов повторился вновь:
— Цинмин... подойди ближе...
Се Юй?!
Цинмин оторопел. Он никак не ожидал, что в его кошмаре появится Се Юй!
Голос звучал откуда-то снаружи.
Забыв про разъярённую бабу, Цинмин бросился к двери, сгорая от любопытства: с какой стати ему снится этот человек?
Женщина с воплями кинулась за ним, но едва Цинмин переступил порог, как её голос мгновенно замолк.
Он обернулся — ветхий дом испарился. Вокруг простирался лишь дремучий, погружённый в полумрак лес. А сам он больше не был шестилетним ребёнком — тело вновь стало взрослым.
— Цинмин... — нежно звал голос Се Юя из чащи.
Сун Цинмин засучил рукава и фыркнул:
"Ну держись! Посмотрю я, какие штучки ты устроишь в моём собственном сне!"
Он побежал на зов. Пробивавшийся сквозь густую крону лунный свет рассыпался по земле серебряными брызгами, и Цинмин казался себе путником, шагающим по осколкам разбитого зеркала.
Наконец деревья расступились, и перед ним открылась чистая, спокойная река.
Водная гладь переливалась тысячами искр, словно падающая с небес Млечная Река.
А посреди этого сияющего потока стоял Се Юй. Белоснежное исподнее платье было полуспущено с плеч, а обычно собранные в узел смоляно-чёрные волосы рассыпались по мокрой, ослепительно белой коже. В полузакрытых глазах застыла божественная отрешённость, достойная небожителя, не ведающего мирских страстей.
Вот только в объятиях Се Юй сжимал другого мужчину.
Тот сидел к Цинмину спиной, и лица его было не разглядеть.
Се Юй приникал губами к его шее, осыпая нежными, страстными поцелуями, а незнакомец крепко обнимал Се Юя за талию, полностью отдаваясь этой ласке.
Сун Цинмин замер на берегу, словно громом поражённый.
"Это... это что ещё за бесстыдство?! И за это я даже не платил?!"
Спустя мгновение, кое-как справившись с замешательством, он собрался было дать дёру, как вдруг Се Юй медленно поднял веки и уставился прямо на него.
В его глазах играла улыбка, но в ней не осталось и капли прежней кротости. Это был лукавый, тёмный, манящий и откровенно порочный взор.
Цинмин споткнулся и сделал шаг назад.
"Сон... Это точно сон? Почему всё кажется таким настоящим?!"
Пока он пребывал в смятении, мужчина в руках Се Юя медленно повернул голову. В лунном свете Сун Цинмин отчётливо разглядел его черты.
Это лицо он знал лучше, чем кто-либо другой.
В воде, в объятиях Се Юя, лежал он сам. Сун Цинмин.