— Владыка Иньло, давно не виделись.
Сун Цинмин поднял взгляд к ночному небу. Голос доносился со всех сторон и был ему слишком хорошо знаком. Так мог говорить лишь Демонический Будда — тварь, жаждущая крови и чужих душ.
Но с тех пор как печать на его силе ослабла, Сун Цинмина не покидало чувство, будто прежде он уже где-то слышал этот гулкий, леденящий ропот…
Прикрыв глаза, он попытался погрузиться в глубины памяти и отыскать истоки этой смутной узнаваемости. В тот же миг у самого его уха вновь раздался рокот:
— Владыка Иньло! Кабы ты тогда не ранил меня, разве сумел бы этот щенок Се Юй застать меня врасплох? Сегодня ни ты, ни он не уйдёте от наказания!
Голос то приближался, то затихал где-то в вышине. И внезапно Сун Цинмин всё вспомнил.
Тысячу лет назад некая нечисть, рождённая из сгустка затаённой обиды и злобы целого мира, ворвалась в Обитель Теней, вознамерившись захватить престол Подземного царства. Тогда он нанёс ей тяжёлое увечье, заставив с позором бежать. Этим порождением тьмы и был Демонический Будда.
Окружающая иллюзия уже трещала по швам. Опомнившись, Сун Цинмин поспешно вскинул правую руку, силой духовной энергии удерживая разрушающийся морок. Если иллюзорный мир рухнет прямо сейчас, то и они с Се Юем, ставшие его частью, неизбежно сгорят вместе с ним.
Он задействовал весь остаток своих сил. Однако насильственное проявление божественной мощи в бренной смертной оболочке несло разрушительную расплату — плоть просто не выдерживала подобного напряжения.
Мглистый свод ночи с оглушительным треском разорвала пара исполинских чёрных дланей. Иллюзорный мир окончательно пошёл трещинами: фальшивые декорации осыпались пеплом, и вскоре само тело Сун Цинмина начало истаивать, распадаясь на мерцающие искры.
Спёкшаяся зола медленно взмывала ввысь, утягиваемая в зияющий разлом небес. Сквозь него донёсся исполненный глумливого торжества хохот Гуйфо:
— Кто бы мог подумать, что и Владыку Иньло постигнет такая участь! Нынче ты в моих глазах ничтожнее ничтожного — я зажму тебя в кулаке и даже не замечу, как раздавлю!
— Мечтай больше, — чеканно отозвался Сун Цинмин.
Превозмогая адскую муку истаивающего тела, он поднял вторую руку, упрямо пытаясь скрепить распадающийся морок.
«Задержать… Хотя бы пока Се Юй не выбрался отсюда. Нельзя дать ему пострадать…»
Не успел он закончить мысль, как гигантская чёрная длань метнулась вниз и, точно беззащитного крольчонка, сжала его двумя пальцами.
Внутренности сдавило с невероятной силой; к горлу подступила горячая, солоноватая волна, и Сун Цинмин тяжело зашёлся кровавым кашлем.
Вдруг с земли взвилась цепь и насквозь пробила исполинскую ладонь. Демонический Будда сдавленно зарычал от боли; хватка его на мгновение ослабла, но он так и не выпустил добычу.
Сун Цинмин проследил за натянувшимся звеном. Внизу стоял Се Юй. Лицо его побелело от ужаса — точь-в-точь как в тот роковой день, когда Сун Цинмина увлекло в свои глубины Кровавое море.
Стоило Сун Цинмину оказаться на краю гибели, как от привычной хладнокровности Се Юя не оставалось и следа — им овладевала слепая паника.
Сун Цинмин едва заметно повел уголками губ, даря ему слабую, изнеможённую улыбку:
— Се Юй… Я ещё держусь. Скорей… найди выход…
Он надеялся, что эта улыбка успокоит Се Юя, однако добился лишь обратного: сердце того сжалось от выжигающего отчаяния.
Владыка Иньло — истинный бог, а смертная плоть неспособна выдержать тяжесть божественного духа. Печать, сковывавшая его сознание, существовала лишь ради того, чтобы он смог прожить в человеческом теле отведённый Реестром судеб двадцать один год. Снятие печати неизбежно влекло за собой гибель оболочки, а насильственное извлечение божественной мощи лишь ускоряло этот процесс. Впрочем, двадцатиоднолетний срок как раз подошёл к концу, и судьям Подземного царства было всё равно на смерть смертного Сун Цинмина — Владыке Иньло в любом случае пора было вернуться на престол.
Но Се Юй страшился этого больше всего на свете. Он берёг Сун Цинмина как мог, втайне ужасаясь мысли о том, что печать спадёт, исполнится рок и его любимый угаснет прямо у него на глазах.
И пусть он знал: стоит лишь переждать сорок лет в Подземном царстве — и они снова встретятся, снести это было выше его сил. Как мог он спокойно смотреть, как умирает тот, кто дороже ему всего на свете?
— Цинмин, не смей! Не задействуй силу! — в исступлении закричал Се Юй.
Вскинув руки, он сотворил заклинание, сдерживая распад его тающего тела.
Перечить Реестру судеб не мог даже сам Владыка Иньло, но Се Юй вознамерился бросить вызов самой небесной воле.
Уголки его глаз налились кровавым алом, на шее вздулись синие жилы. Сун Цинмин с ужасом понял: ещё немного — и магическая отдача разорвёт Се Юя изнутри. Он порывался остановить его, но из сожжённого горла не вырвалось ни звука.
Видя, как Се Юй безумствует ради Владыки Иньло, Гуйфо злорадно оскалился:
— Надо же, как ты печёшься о нём, Се Юй! Тысячу лет я прозябал во тьме, поддерживая жалкое существование лишь кровью да душами, что присылала Призрачная Старуха с Горы Инь! И всё из-за твоих тогдашних козней! Сегодня ты узнаешь, каково это — молить о смерти!
С этими словами Демонический Будда сжал пальцы ещё сильнее. Едва замедлившийся распад тела Сун Цинмина возобновился с новой силой.
— Гуйфо! — в нечеловеческом отчаянии взревел Се Юй. — Коли хочешь свести счёты — иди на меня! Оставь его!
Гуйфо заходился в торжествующем хохоте:
— Да я и так пришёл за тобой! Но и Владыке Иньло не жить! Не сгинет он — как же я сяду на престол Подземного царства?!
В небесном разломе проступил исполинский лик чёрного Будды. Со страшной, извращённой ухмылкой на устах он взирал на крошечную фигурку Се Юя внизу.
Подняв зажатого в пальцах Сун Цинмина, Демонический Будда поднёс его к своей разверстой пасти.
Поняв, что тот вознамерился сожрать душу Цинмина, Се Юй сорвался с места. Взмыв в воздух с лицом, искажённым яростью, он устремился к Гуйфо, пытаясь вырвать любимого из когтей чудовища.
Но стоило ему приблизиться, как на пути встал непроницаемый барьер.
— Прежде ты сумел задеть меня лишь по моей оплошности, — презрительно бросил Гуйфо. — Ты обрёл такую мощь только потому, что пожрал мой левый глаз. Но что значит один лишь глаз против всей силы моего истинного облика?
Демонический Будда небрежно махнул левой рукой. На Се Юя обрушился сокрушительный удар, и его отбросило далеко назад.
Гуйфо вновь потянул Сун Цинмина к своей пасти. Тот окончательно лишился сил удерживать морок — сознание подёрнулось мутной пеленой.
И в этом угасающем полузабытьи ему вдруг вспомнились прошлые годы и его странная, неистребимая тоска по Вучану…
Память подкинула давний случай. Однажды Се Юй принёс из мира смертных в Подземное царство театр теней, за что был жестоко наказан Судьей Линем. Сам Владыка Иньло, разумеется, тоже не мог попустительствовать нарушению законов и в тот раз отказался от встречи с ним. Вновь они увидели друг друга лишь восемьдесят лет спустя. Се Юй выглядел измождённым, в руках он сжимал две вырезанные из кожи фигурки, а у воротника всё ещё угадывались рубцы — следы плетей Судьи Линя. Но даже тогда Се Юй встретил его кроткой, любящей улыбкой.
Сун Цинмин уже готов был вспылить, решил, что тот опять принёс контрабанду из человеческого мира, но Се Юй тихо пояснил: эти фигурки он сделал сам.
И всё лишь затем, чтобы показать ему хоть малую толику земных чудес. Се Юй стал его глазами; не боясь кары и увечий, он искал для него лучшее — искал ради одной-единственной цели: подарить ему радость. А сам Се Юй жил только от встречи к встрече, даровавшей ему счастье лишь раз в сорок лет.
Тот самый Вучан, о котором он так пёкся, отдал ему всю свою нежность без остатка. И даже когда Сун Цинмин отступал в сомнениях, Се Юй, превозмогая боль, упорно шёл ему навстречу.
Сун Цинмин с огромным трудом разомкнул веки. Глядя на Се Юя, который снова, точно безумный, нёсся к нему сквозь тьму, он почувствовал, как сердце сжимается от вины. Ведь он обещал себе, что на этот раз сам сделает шаг навстречу Се Юю… И вот опять тому приходится пробиваться к нему через боль.
«Я… так не хочу, чтобы ты страдал…»
Из его ладони вырвался сноп золотистого света и устремился к Се Юю. В следующую секунду сознание Сун Цинмина окончательно угасло.
В то же мгновение струйка чёрного дыма бесшумно обвилась вокруг запястья Демонического Будды и, змеясь по его руке, скользнула к самой пасти. Она проникла внутрь раньше, чем тот успел сглотить Сун Цинмина.
Жуткий лик Гуйфо исчез, небесный разлом стремительно схлопнулся. Иллюзорный мир окончательно разлетелся на куски — и этот крах был стократ ужаснее, чем буйство Кровавого моря в далёком прошлом…
* * *
Судья Чу Яньмэн сидела за столом, просматривая Реестр судей, как вдруг масляная лампа перед ней затрепетала: золотистое пламя забилось в исступлённом танце и лишь спустя долгое время немного успокоилось.
Сдвинув брови, она уставилась на огонь. Не успела она молвить и слова, как сидевший пониже, по правую руку от неё, Буйвологлавый в виде тряпичной куклы подал тревожный голос:
— Это… лампада жизни Владыки Иньло?
Чу Яньмэн помедлила мгновение и едва заметно кивнула.
Увидев этот знак, Шэнь Лоу чуть не подскочил на месте от охватившего его раздора:
— Фитиль мечется как сумасшедший! Владыка точно попал в беду! Если с головы Его Высочества упадёт хоть один волос, пеняй на себя — я лично развею тебя по ветру!
Чу Яньмэн непринуждённым движением прижала разбушевавшегося Буйвологлавого обратно к столешнице. Вскинув вторую руку, она сотворила заклинание и направила импульс к лампаде. Спустя некоторое время она убрала ладонь и с искренней радостью взглянула на Шэнь Лоу:
— Печать на силе Владыки разрушена.
Шэнь Лоу, потирая ушибленный бок, возмущённо проворчал:
— И чему ты радуешься?! Что в этом хорошего?!
— В Книге судеб Владыке было отмерено ровно двадцать один год человеческой жизни, тебе ли не знать? — ответила Чу Яньмэн. — Смертная плоть неспособна вместить божественный дух. Стоило печати пасть, как смертное тело начало разрушаться. Теперь, когда двадцать один год истёк, угасание бренной оболочки аккурат исполняет пророчество Реестра. Владыка вот-вот вернётся на престол!
Выслушав её объяснения, Шэнь Лоу вмиг преобразился, и на его тряпичной рожице расплылась широкая улыбка:
— Какое счастье!
Чу Яньмэн с лукавой ухмылкой постучала пальцем по столу:
— Ты только не слишком ликуй. О твоих глупостях в мире смертных Владыка точно не забудет. Быть может, тебе придётся простоять на коленях ещё не одну сотню лет, прежде чем он сменит гнев на милость.
Шэнь Лоу тоскливо замял полностью затекшие, нечувствительные ноги, готовый вот-вот разрыдаться. С тех пор как Чу Яньмэн приволокла его обратно в Подземное царство, он без устали стоял перед ней на коленях — ведь без дозволения самого Владыки Иньло он не имел права даже подняться.
Захлопнув Реестр судей, Чу Яньмэн окропила лампаду жизни охранительным заклятьем, а затем подхватила тряпичную куклу за шкирку и направилась к выходу:
— Пора приготовиться как следует. Владыка вот-вот воссияет в Обители Теней.
Они вышли, оживлённо переговариваясь. И ни один из них не заметил, как за их спинами спокойный огонёк лампады снова едва уловимо дрогнул, а золотистый язычок пламени медленно подёрнулся зловещей чёрной дымкой…