Едва затеплился рассвет, раскрасив край неба робким светом, как Чэн Цзыхэ уже вовсю разгребал обломки. Взмахивая лопатой и отбрасывая каменные глыбы, он то и дело оглядывался на слуг и подгонял их:
— Живее поворачивайтесь! Живее!
Сычэнь копал рядом, невзирая на усталость. Вдруг грудь пронзила острая боль; схватившись за сердце, даос осел на землю и сжался в комок.
Из нефритовой подвески послышался обеспокоенный голос Лу Фуюя:
— Сычэнь, с тебя только-только спало проклятие! Тебе нужен отдых.
Даос лишь мотнул головой:
— Всё в порядке. Сейчас главное — поскорее вызволить господина Суна и господина Се. Позже может быть слишком поздно.
Повесив короткую паузу, Лу Фуюй тихо ответил:
— Знаю я твой упрямый нрав. Уговаривать бесполезно — ты не успокоишься, пока их не найдёшь. Ладно, как стемнеет, я выйду и помогу с поисками.
Сычэнь едва заметно улыбнулся. Поднявшись на ноги, он снова принялся за работу.
Логово Призрачной Старухи с Горы Инь оказалось настолько запутанным, что рухнувший свод обрушил всю гору. Утёс раскололся на части, превратившись в бесформенное месиво из камня и пыли, и шансы отыскать под этими завалами живых таяли с каждой минутой.
Они копали уже больше двух часов, но не обнаружили даже следа Сун Цинмина и Се Юя.
Чэн Цзыхэ отер со лба обильный пот и, стиснув зубы, продолжил вонзать лопату в завалы. Цю У, выбившийся из сил и вымокший до нитки от пота, опустил руки и с тревогой взглянул на хозяина:
— Молодой господин... Утро уже на дворе. И сколько мы ещё будем так копать?
— Пока не выкопаем! — огрызнулся Чэн Цзыхэ.
Цю У вжал голову в плечи, помешкал и тихо, робко пролепетал:
— Они ведь были на самом дне... Может, они уже того...
— Мне, блядь, нужно видеть их своими глазами — живыми или мёртвыми! — гаркнул Чэн Цзыхэ, оборачиваясь к нему с налитыми кровью глазами.
Слуга мгновенно примок и снова взялся за работу.
Дюжина человек не в силах расчистить столь огромную пустошь, но Чэн Цзыхэ упрямо верил, что эти двое просто не могли погибнуть. Покуда он продолжает копать, шанс остаётся...
Внезапно один из слуг указывающе вскрикнул:
— Молодой господин, смотрите скорее!
Все повернулись. Из-под дальнего края каменного завала пробивалось едва заметное золотистое сияние.
Глаза Сычэня и Чэн Цзыхэ одновременно вспыхнули надеждой.
— Все сюда! Копайте здесь! — на бегу рявкнул Цзыхэ. — Они точно снизу!
Люди бросились к указанному месту, отваливая камень за камнем. Через несколько мгновений Сычэнь замер: булыжники под его ногами едва заметно задрожали. Дрожь, словно поветрие, мигом охватила соседние валуны, а затем всё месиво обломков заходило ходуном.
Поняв, что сейчас произойдёт, даос отчаянно закричал:
— Бегите! Назад!
Опешив на мгновение, люди сорвались с места. В то же мгновение золотой свет хлынул из каменных щелей мощным потоком. Раздался оглушительный взрыв! Песок, пыль и мелкие камни взвились в воздух, а ударная волна сбила людей с ног, швырнув на землю.
Спустя долгое время Сычэнь, отмахиваясь от поднимающихся клубов пыли и глухо кашляя, взглянул на место взрыва. На месте завала образовался глубокий кратер, но наружу никто не выходил.
Не выдержав томительного ожидания, Чэн Цзыхэ подхватился:
— Я гляну!
Прежде чем Сычэнь успел его остановить, тот устремился к краю ямы. Остальные бросились за ним.
Внизу всё ещё клубилась сизая гарь. Сычэнь, прищурившись, пытался разглядеть, что лежит на дне, пока на самом дне не прорисовался темный силуэт.
Даос мгновенно узнал эти одежды:
— Это господин Се!
Они одновременно спрыгнули в кратер и склонились над лежащим. Се Юй неподвижно лежал с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни. Чэн Цзыхэ несмело протянул пальцы к его носу, а выждав пару мгновений, смертельно побледнел:
— Беда... Кажется, он не дышит!
Сычэнь поморщился и шлёпнул его по руке:
— Было бы странно, если бы он дышал как обычный человек! Похоже, он просто без сознания.
Не успели они договорить, как Се Юй внезапно распахнул глаза. Его левая рука судорожно метнулась вверх, словно пытаясь за что-то ухватиться:
— Цинмин!
— Господин Се! — обрадовался Сычэнь, но тут же озабоченно нахмурился: Сун Цинмина рядом не было. Судя по тому, как Се Юй в ужасе всматривается в белеющее небо и сжимает пустую ладонь, произошла катастрофа.
Се Юй тяжело, рвано дышал. Пустота в руках говорила об одном: спасти Сун Цинмина ему так и не удалось.
Видя его отчаяние, Сычэнь не решался спросить о случившемся. Зато Чэн Цзыхэ, не отличаясь чуткостью, выпалил напрямик:
— А где учитель?! Где мой учитель?!
Се Юй молчал. Лишь спустя вечность он обессиленно сел и пробормотал обескровленными губами:
— Он отдал последние силы, чтобы вытолкнуть меня из иллюзии... А сам... Его поглотил Демонический Будда.
Чэн Цзыхэ рухнул на землю:
— Что?.. Значит... он умер?..
Сычэнь мгновенно зажал ему рот ладонью, но роковые слова уже прозвучали. Се Юй на мгновение замер, всё его тело одеревянело. В кратере воцарилась гробовая тишина.
Се Юй поднялся, точно слепой, и сделал шаг вперёд. Сычэнь тут же перехватил его за руку:
— Вы куда?
— Я иду за ним, — глухо, сдавленно отозвался Се Юй. — Я оставил на нём свою метку. Где бы он ни был, я найду его.
— И где же он сейчас? — спросил даос.
Се Юй запнулся на мгновение и повторил, словно в бреду:
— Я найду его.
Сычэнь нахмурился ещё сильнее:
— Ваше заклятие больше не действует, верно? Если бы вы знали, где господин Сун, то не медлили бы ни секунды...
— Я найду его! — Се Юй с силой оттолкнул даоса, в его голосе вспыхнула ярость безумца. — Из-под земли достану, но найду!
Сычэнь тяжело вздохнул, понимая, что Се Юй на грани помешательства, и произнёс:
— Господин Сун не погиб. Он не обычный человек. Но чтобы отыскать его, вам нужно вернуть рассудок.
Се Юй замер. Пауза затянулась, и вдруг в его глазах блеснула мысль:
— Верно... Он же Владыка Подземного царства! Если бы с ним случилась беда, в Подземном царстве и в мире смертных вспыхнули бы страшные знамения!
Однако вокруг всё было спокойно. А если бы Подземное царство ощутило катастрофу, Судьи и Вучаны давно подняли бы тревогу. Значит, они до сих пор ни о чём не ведают.
Се Юй вскинул руку. В его ладони вспыхнул язычок синего пламени, который мгновенно свернулся в бумажного журавлика.
— Лети в Подземное царство, — сурово приказал Се Юй птице. — Выясни, нет ли лихорадки в Подземном царстве, и передай Судьям и Вучанам всё, что здесь произошло!
Журавлик пару раз взмахнул крыльями, взмыл в небо и устремился вдаль.
Едва Се Юй немного взял себя в руки, как Чэн Цзыхэ сдавленно выкрикнул:
— Смотрите! Это не артефакт учителя?!
Даос взглянул туда, куда указывал юноша: из-под груды камней выставлялся край обгоревшего переплёта.
Се Юй взмахнул рукой, и Священный фолиант Тёмной Свечи, выскользнув из-под завала, опустился прямо в его ладони.
Священный фолиант Тёмной Свечи — своенравное сокровище, подчиняющееся только Владыке Иньло. То, что он так легко отозвался на чужую магию, уже было недобрым знаком. Погладив пальцами холодные обгоревшие символы на обложке, Се Юй почувствовал, что артефакт мёртв и лишён дыхания жизни. Иллюзия рухнула, и Демонический Будда, похоже, уничтожил фолиант.
Сун Цинмин бесконечно дорожил этой вещью. Если он вернётся и увидит её разрушенной, сердце его сожмётся от боли.
Не колеблясь, Се Юй стал направлять свою духовную силу в обгоревшую обложку.
— Господин Се, остановитесь! — вмешался Сычэнь. — Артефакт уничтожен, его не исправить! Вы лишь попусту израсходуете силы!
— Для меня это капля в море, — не слушая, отрезал Се Юй. — Я не хочу, чтобы Цинмин расстроился, когда вернётся.
Сычэнь хотел возразить, но мёртвая книга неожиданно вспыхнула мягким светом.
Се Юй и сам изумился. Восстановить столь древнее сокровище за пару мгновений не смог бы и бог — он рассчитывал лишь заложить основу для долгих трудов, а фолиант уже подавал признаки жизни.
Он усилил поток духовной энергии. Спустя мгновение из глубин страниц медленно выплыла рукоять.
Увидев Меч Перерождения, Се Юй всё понял. Не его магия оживила фолиант — Меч Перерождения, всё это время служивший книге клинком в ножнах, укрыл в себе последнюю искру жизни фолианта при гибели иллюзии...
Тучи, сгустившиеся над лицом Се Юя, на миг рассеялись. Переведя дыхание, он с нежностью взглянул на показавшийся из фолианта клинок:
— Пойдём искать Цинмина вместе.
* * *
За сотню ли от этого места, на резном каменном троне восседал человек в чёрном балдахине. В его пальцах беззаботно трепыхался бумажный журавлик, отправленный Се Юем.
— Так вот в чём дело... — с усмешкой протянул незнакомец. — Он поглотил очи Демонического Будды, оттого его духовная сила и обрела столь странное свойство...
Над бумажной птицей вспыхнули светящиеся строки:
[Владыка Иньло в опасности. Срочно прибывайте.]
Человек в чёрном издал сухой, ядовитый смешок:
— «Срочно прибывайте»?.. Но явишься ли ты сам? Сомневаюсь, что бедствия Владыки Иньло и этого мальчишки Се Юя заставят тебя выйти ко мне.
Его рука скользнула к поясу, ласково коснувшись резного деревянного кролика. Голос незнакомца мгновенно утратил яд, став почти нежным:
— Впрочем, неважно. Он уже пробудился в смертной плоти... Скоро мы встретимся.
* * *
— Ты кто такой?! Кабы не твоё вмешательство, я бы давно сожрал и Владыку Иньло, и этого сопляка Се Юя!
— Кто я — не имеет значения, но я тебе не враг. Я помешал тебе лишь потому, что время поглощать Владыку Иньло ещё не пришло. А до твоих счётов с Се Юем мне и дела нет.
— Что ты несёшь?!
— Разве ты не жаждешь стать властелином Подземного царства? Но даже сожрав Владыку Иньло, ты получишь лишь творение его рук, где всё устроено не по твоей воле. У меня есть замысел получше.
— С чего бы мне тебе верить? По-моему, сожрать тебя самого — куда лучшая мысль!
— Силы почтенного Демонического Будды и Владыки Иньло равны. Если ты решишь поглотить меня, я не смогу воспротивиться. Но неужели тебе не любопытно выслушать моё предложение?
Обрывки этого чужого разговора заставили Сун Цинмина очнуться. Превозмогая слабость, он с трудом сел и огляделся.
Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось бескрайнее море жёлтого песка. Палящее солнце висело в самом зените, прокаливая дюны добела. Ни души вокруг — лишь мёртвая, раскалённая пустыня.
— Очнулся?
Сун Цинмин резко повернул голову. Позиравший на него человек в чёрном балдахине стоял совсем рядом. Лица за капюшоном было не разглядеть, но Сун Цинмин отчётливо чувствовал его насмешливый, ледяной взгляд.
Человек глухо ухмыльнулся:
— Твоё смертное тело медленно угасает. Сейчас ты уже лишился голоса, а вслед за ним угаснут обоняние, зрение и слух. Один за другим.
Сун Цинмин лишь нахмурился.
Собственная гибель его не пугала — эта участь давно была вписана в Книгу судеб. Его занимало иное: зачем человеку в балдахине потребовалось отговаривать Демонического Будду?
Словно прочитав его мысли, человек в балдахине произнёс:
— До сих пор не понял, к чему я клоню?
Сун Цинмин попытался мысленно воззвать к духовной силе, чтобы направить голос прямо в разум врага. Но сколько бы он ни напрягал волю, внутри царила звенящая пустота — магия не откликалась.
Печать ведь была снята! Пусть тело истощено и находится на грани гибели, но он не мог лишиться сил настолько, чтобы не сотворить элементарное заклинание передачи звука!
Он с изумлением уставился на неприятеля.
Хохот человека в балдахине стал ещё более зловещим:
— Я не просто велел Демоническому Будде запечатать твою магию. Он замуровал твою душу в этой смертной оболочке.
Сун Цинмин замер, поражённый до глубины души.
Вся эта цепочка событий, все хитросплетения, заставившие его прибегнуть к Священному фолианту Тёмной Свечи... Враг с самого начала добивался лишь одного: чтобы до истечения двадцатиоднолетнего срока он сбросил печать, пробудился — и остался навеки заперт в умирающей людской плоти.