Чэн Цзыхэ от сильного удара о землю едва не лишился чувств — перед глазами мгновенно потемнело. Когда дикая боль в разбитом боку немного утихла, его тут же захлестнула слепая ярость. Слуга по имени Цю У, задыхаясь от испуга, подскочил к нему и попытался помочь подняться. Чэн Цзыхэ наотмашь выкинул руку, указывая на обидчиков, и рявкнул:
— Ах ты паскуда! Да как ты смеешь пинать мою лошадь?! Я из тебя дух вон...
Фраза оборвалась на полуслове. Молодой барчук застыл с открытым ртом, уставившись на двоих мужчин, стоящих под навесом крыши.
Сун Цинмин ждал продолжения брани, но, увидев, как незнакомец внезапно осекся и остекленел взором, недоуменно нахмурился. «Он что, головой при падении повредился?» — промелькнуло у него в голове.
Судя по парчовым одеждам и спесивым замашкам, перед ними был местный богатей с дурным нравом. А от таких, если они повредятся умом, потом проблем не оберешься — обязательно попытаются вытребовать компенсацию.
Сун Цинмин тихонько потянул Се Юя за рукав:
— Пойдём отсюда. Сейчас этот дурачок опомнится и попытается повесить на нас свои болячки.
Се Юй лишь кивнул, и оба неспешно повернули к постоялому двору.
Только когда они отдалились, Чэн Цзыхэ очнулся. Он подался вперед, намереваясь кинуться вдогонку, но Цю У вовремя вцепился в его рукав, дрожа всем телом:
— Молодой господин, вы целы? Это всё моя вина...
— Пошел вон! — Чэн Цзыхэ со всего маху толкнул слугу. Барчук был плотным и тучным, а Цю У — худым да щуплым, так что бедняга кубарем полетел в грязь.
Когда Чэн Цзыхэ снова обернулся, незнакомцев и след простыл.
В этот момент извозчик уже собирался стегнуть лошадей и уехать. Чэн Цзыхэ перехватил упряжь и рявкнул:
— Эй! Эти двое сошли из твоей повозки?
Извозчик с готовностью кивнул.
— Знаешь, кто они такие? Откуда прибыли? Зачем приехали в Люйчжоу?
Кучер окинул его внимательным взглядом, ухмыльнулся какой-то странной, хищной ухмылкой и, ничего не ответив, просто протянул подрагивающую ладонь.
Чэн Цзыхэ мгновенно понял намек и гаркнул:
— Цю У, живо сюда серебро!
Сбитый с ног слуга подхватился, выгреб из закромов все имеющиеся монеты и сунул господину. Чэн Цзыхэ швырнул кошелек кучеру и надменно произнес:
— Хватит? А теперь выкладывай, да поскорее!
Извозчик взвесил серебро на руке, и его лицо расплылось в подобострастной улыбке:
— Благодетель! Те господа прибыли из Сыляня. Зачем — не сказывали, похожи на бродячих заклинателей или торговцев, что останавливаются где придется. Насчет имен да званий не ведаю... — Он понизил голос и воровато огляделся: — Но кое-что я всё же приметил. Эти двое... с изъяном. Оба страдают пагубной страстью к мужчинам. Персиковые радости предпочитают.
Чэн Цзыхэ вскинул брови:
— С чего ты взял?
— Да сам своими глазами видел! Тот, что повыше да смурнее, прижал болезненного юношу под собой да давай наглаживать... Эх, ну и картина, скажу я вам, до крайности соблазнительная!
Выслушав кучера, Чэн Цзыхэ погрузился в раздумья. Затем он неопределенно хмыкнул и посмотрел вслед ушедшим путешественникам.
* * *
Лишь ступив на земли Люйчжоу, понимаешь, насколько широк свет.
И то не было преувеличением. В Люйчжоу сходились дороги со всех концов земли: люд тут толкся самый разный. А если двинуться отсюда дальше на север, аккурат выйдешь к Императорской столице. И чем ближе город лежал к столице, тем пышнее и богаче он процветал.
Переночевав на постоялом дворе, Сун Цинмин и Се Юй на следующий день отправились прогуляться по улицам. Лавки и лотки по обе стороны дороги пестрели изысканными изделиями из золота, серебра, цветного стекла и прозрачного хрусталя. Даже не спрашивая цены, можно было сразу понять — вещички не из дешевых.
Впрочем, Сун Цинмин выперся в город вовсе не ради диковинок.
Он не забыл о своей главной цели. Подойдя к лотку с цветным стеклом, он остановился, и торговец тут же расплылся в приветливой улыбке:
— Молодой господин, не желаете подобрать придельный узор? Что вам по душе?
— Я хотел спросить, — начал Сун Цинмин, — не слышно ли в ваших краях слухов о Вучанах? Или, быть может, случалось что-нибудь нечистое, связанное с призраками да злыми духами? Не могли бы вы рассказать?
Торговец, увидав его сияющие азартом глаза, с недоумением сдвинул брови. Затем перевел взгляд на Се Юя, стоящего за спиной юноши, и покрутил пальцем у виска — мол, господин-то ваш, часом, не сдвинулся умом?
Се Юй не сдержал тихого смешка, взглянув на Сун Цинмина с нескрываемой нежностью.
Почувствовав за спиной этот смешок, Сун Цинмин метнул на него сердитый взгляд, но тут же отвернулся и пошагал дальше. По правде сказать, сейчас он опасался лишний раз смотреть на Се Юя: стоило заглянуть тому в глаза, как в груди начиналось черт знает что.
Пока эта глупая симпатия находилась в зародыше, её нужно было выкорчевать с корнем!
Не успел он сделать и двух шагов, как его окликнул пожилой торговец из соседней лавки:
— Эй, господа! Я кое-что слыхивал о нечисти. Не хотите послушать?
Сун Цинмин замер и повернулся. Торговец с улыбкой потер ладони — намек прозрачнее некуда.
Платить за сведения — дело обычное. Проблема заключалась лишь в том, что у самого Сун Цинмина в карманах свистел ветер.
Он украдкой коснулся взглядом Се Юя и тут же отрезвел. Не станет же он просить Се Юя платить за его собственные расспросы? Он и так задолжал тому невесть сколько, отдаст ли вообще когда-нибудь? А ведь Се Юй ни разу не заикался о долгах, отчего просить еще больше было совсем уж совестно.
Пока он предавался этим сумрачным мыслям, Се Юй беспрепятственно швырнул торговцу увесистый кошелек с серебряной крошкой:
— Говори. По делу.
Поймав кошелек, усач расплылся в довольной ухмылке.
Сун Цинмин опешил:
— Тебе не нужно было...
— Всё, что ты желаешь знать, я помогу тебе узнать, — мягко перебил его Се Юй.
Сун Цинмин глупо уставился на него. В голове поневоле мелькнуло: «До чего же Се Юй ко мне добр...»
В следующее мгновение он влепил себе мысленную пощечину, чтобы вернуть рассудок на место.
Торговец спрятал серебро за пазуху и, понизив голос, заговорил:
— Неподалеку отсюда есть игорный дом "Приходящая удача". Поговаривают, будто над семейством хозяина этого заведения стряслась чертовщина. Вчера в глухую полночь на самого хозяина нашел бесовский навет: в полном уме и здравии схватил кухонный тесак да давай на людей бросаться! Кое-как его скрутили да связали, а он чувств лишился. Очнулся поутру — и всё, с места сдвинуться не может, словно разбитый параличом.
Сун Цинмин внимательно выслушал историю. Похоже, к Вучанам это отношения не имело, но раз уж они всё равно слонялись без дела, почему бы не наведаться туда? Вдруг наткнутся на какую-нибудь зацепку.
— Благодарствую, — Сун Цинмин сложил руки в приветственном жесте и вместе с Се Юем направился к игорному дому "Приходящая удача".
Возле заведения толпился народ: одни входили с горящим взором, другие выходили с понурыми головами.
Глядя на эту вереницу, Сун Цинмин покачал головой:
— Не пойму, что за радость в этих азартных играх? Отчего столько люда с ума сходит?
Се Юй же ничуть не удивился:
— Все они — заядлые игроки. Когда глаза застилает азарт, они готовы собственную жизнь поставить на кон. Для них даже проигрыш несёт острое наслаждение.
Сун Цинмин лишь скривился — подобная глупость в голове у него не укладывалась.
Они ступили под сень игорного дома. Внутри царил такой гвалт, что уличный шум показался бы тишиной. С восточной стороны толпа с ревом ставки делала на «большое-малое», с западной — затаив дыхание, следила за раскладом костей. Крики стояли оглушительные: проигравшие проклинали судьбу, а счастливые победители сгребали серебро, заходясь от хохота.
Сун Цинмин, не вынеся этой оглушительной вакханалии, зажал уши и повернулся к спутнику:
— Чувствуешь здесь что-нибудь нечистое?
Се Юй обвел зал быстрым взглядом и качнул головой:
— Народу слишком много, янская ци застилает всё вокруг. Если злой дух намеренно затаился, сквозь такую толпу его не разглядеть.
Сун Цинмин кивнул и из любопытства подошел к столу, где играли на «чёт-нечёт».
Они встали у самого края. Глядя, как игроки с пеной у рта орут «чёт!» или «нечёт!», Сун Цинмин с недоумением хмыкнул:
— И что тут интересного? Варианта всего два, шансы ровно пополам. Чистая случайность.
Се Юй усмехнулся:
— В том-то и суть. Именно случайность опьяняет их больше всего. Чем призрачнее надежда, тем сильнее она манит. Хозяева игорных домов отлично знают эту слабость: стоит человеку выиграть хотя бы раз, и он забудет о сотне проигрышей. Потому-то эти заведения и процветают. А распорядителей за столами не даром кличут пастухами овец. Всякий, кто переступает этот порог, превращается в овцу, которой бездумно манипулирует пастуший стаканчик.
Сун Цинмин задумчиво кивнул, а затем прищурился и с подозрением посмотрел на Се Юя:
— А ты-то откуда всё это так ладно знаешь? И про пастухов ведаешь... Неужто сам частый гость в таких заведениях?
Се Юй со смешком качнул головой:
— Ни разу в жизни не играл. Просто знал одного человека, просаживавшего всё до нитки. От него и набрался.
Сун Цинмин отвернулся к столу:
— С заядлыми игроками вошкаться нельзя. Только затянут на дно.
Услышав это, Се Юй замер, а затем его глаза потеплели. Он чуть наклонился к самому уху Сун Цинмина и шепнул:
— Как скажешь. В следующий раз, как встречу его, сразу же порву все связи.
Голос его, мягкий и бархатистый, пролился словно колдовской елей. Мягкая волна мурашек пробежала от мочки уха Сун Цинмина прямо по позвоночнику.
Юноша мгновенно отшатнулся, увеличивая дистанцию, и буркнул с пылающим лицом:
— Говори нормально! Что за привычка чуть что — ко мне липнуть?!
Се Юй отозвался неожиданно легко:
— Хорошо.
Сун Цинмин, чувствуя, как горят щеки, уставился на игровой стол, пытаясь выкинуть из головы смущение.
Спустя мгновение Се Юй предложил:
— Может, сам попробуешь?
Сун Цинмин решительно мотнул головой:
— Еще чего! Не хочу становиться овцой в чужих руках.
Се Юй возразил:
— Малая забава лишь тешит душу. Не бойся, я рядом и не дам тебе переступить черту.
Сун Цинмин поразмыслил. В конце концов, один-единственный раунд действительно не повредит, зато будет любопытно. И он кивнул.
Пробившись сквозь толпу ближе к кону, они застали начало новой партии. Се Юй достал кусочек серебра и протянул ему:
— Цинмин, на что поставишь?
Сун Цинмин погладил подбородок. Сейчас почти весь стол был уставлен ставками на «чет». На «нечет» поставили лишь единицы, да и то по мелочи — видать, боялись проиграть.
А Сун Цинмин отродясь любил идти против течения. Он ткнул пальцем в иероглиф «нечет»:
— На этот.
И положил монету на поле, однако рисковать не стал — поставил по самой низкой ставке.
Распорядитель отсчитал горсть гладких камешков и стал откладывать их дощечкой.
Толпа вокруг затаила дыхание, хором скандируя: «Чет! Чет!» или «Нечет!». От этой всеобщей истерии у Сун Цинмина даже сердце заколотилось быстрее.
Се Юй, глядя на его напряженный профиль, чуть заметно улыбнулся. Под столом его пальцы легли в незаметном жесте, и едва различимый серебристый луч метнулся прямо в горсть камешков на столе.
— Нечет! Поставившие на нечет выигрывают! — выкрикнул крупье.
Сун Цинмин в изумлении повернулся к Се Юю:
— Я выиграл!
Се Юй с улыбкой кивнул:
— Раз так везет, сыграй еще разок.
Сун Цинмин подумал, что удача сейчас явно на его стороне. Почему бы не попробовать? Он сгреб выигрыш и снова поставил всё на «нечет».
Спустя мгновение крупье снова возгласил:
— Нечет! Победа за нечетом!
Сун Цинмин от радости стиснул рукав Се Юя, засыпав его вопросами:
— Ну каков? А? Здорово у меня получается?!
Се Юй охотно поддакивал:
— Очень здорово, просто невероятно.
Игроки, увидав, что «нечет» выпадает два раза подряд, тут же хлынули ставить на него всей оравой. Сун Цинмин же мгновенно сделал всё наоборот и двинул все монеты на «чет».
— Чет! Победа за четом!
Глаза Сун Цинмина вспыхнули азартным огнем. Ему уже казалось, будто в прошлой жизни он был не иначе как святым богом куража! До чего же приятно очутиться в игорном доме!
Смолотив выигрыш еще за пять-шесть конов, Сун Цинмин, сгребая внушительную кучку серебра, возбужденно шепнул Се Юю:
— Се Юй! Это ведь серебро я для тебя выиграл! Если так пойдет и дальше, я же смогу полностью вернуть тебе долг, правда?!
Услышав эти слова, Се Юй заметно замер. Улыбка на его лице слегка погасла.
Когда начался следующий кон, Се Юй как бы между прочим заметил:
— Тебе так фантастически везет. Может, поставишь по-крупному?
Сун Цинмин замешкался.
Се Юй подлил масла в огонь:
— С твоей-то удачей ты точно сорвешь куш.
Сун Цинмин стиснул зубы:
— Ладно! Сыграю по-крупному! Верну тебе всё до последнего медяка, да еще и с процентами!
Се Юй лишь улыбался и кивал.
Поддавшись на подстрекательства, Сун Цинмин вывалил все монеты на «чет» и выбрал самый высокий множитель. Пока крупье пересчитывал камешки, сердце Сун Цинмина колотилось о ребра, точно безумное.
Под столом Се Юй легким движением повел пальцем.
В следующее мгновение громко прозвучал голос крупье:
— Нечет! Выиграл нечет!
Сун Цинмин буквально окаменел.
П-проиграл?! Всё проиграл?!
Спустя долгую паузу он, едва не плача, обернулся к Се Юю:
— Прости... Я всё спустил. Всё до последнего гроша.
Однако Се Юй вовсе не выглядел расстроенным. Напротив, он едва удерживал победную ухмылку, тихо успокаивая юношу:
— Пустяки. У меня серебра валом, проиграл — и бог с ним.
Он говорил это абсолютно искренне. Ни в коем случае нельзя было позволить Сун Цинмину расплатиться с долгами! Если этот парень вернет всё до копейки, он ведь сразу сделает ноги!
Понурый и удрученный, Сун Цинмин побрел вслед за Се Юем к выходу.
Видя, что тот все еще пребывает в унынии, Се Юй произнес:
— Не бери в голову. В игре не бывает вечных побед. Вечером вернемся сюда и проверим, нет ли тут какой нечисти.
Сун Цинмин вяло кивал, но настроение оставалось на нуле.
Столько чистейшего серебра — и всё сгинуло в мгновение ока! А ведь это был самый богатый миг во всей его жизни...
Они пошли вдоль по улице. А с балкона второго этажа игорного дома за их удаляющимися спинами наблюдал человек в черном одеянии. Он лениво опирался на подоконник, пережевывая стебелек травинки, и сквозь прищур следил за Се Юем.
— Се Юй... На силу-то я тебя нашел, голубчик...
* * *
Выйдя из игорного дома, Се Юй увлек Сун Цинмина пробовать тамошние деликатесы. Под конец дня у Сун Цинмина уже голова шла кругом от изобилия яств, а до темноты оставалось еще полно времени. Делать было нечего, и они вернулись на постоялый двор, дабы дождаться ночи.
Сун Цинмин упал на кровать и погладил свой раздувшийся живот. Мысли поневоле унеслись вдаль.
Весь этот путь Се Юй без устали о нем заботился: покупал любые лакомства, не жалел серебра и ни разу не упрекнул. Прежде никто и никогда не относился к нему с такой теплотой...
Сун Цинмин внезапно опомнился и со всего маху звонко дал себе пощечину.
Да что с ним такое?! Почему все его мысли крутятся вокруг Се Юя?!
Чтобы выбить этого человека из головы, он вскочил, выудил из сумы списки Конфуцианского канона и сутр, принявшись громко читать. Эту книжицу он прихватил еще из дома, думая, что против нечисти сгодится.
И вот — сгодилась. Не против чертей, так против мыслей о Се Юе.
— «И почему так? Ибо если у человека нет представления о "Я", нет представления о "Другом", нет представления о "Живых существах", нет представления о "Долговечности"...»
Едва он произнес эти строки, как поясница сзади вспыхнула резкой, палящей болью.
Сун Цинмин поморщился и сдавленно охнул. Полез рукой — никаких ран. А взглянуть, что там жжет, глаза на затылке не позволяли.
Вдруг сума на столе ярко вспыхнула. Сун Цинмин даже вставать не стал, лишь пробурчал:
— Тебе-то чего еще надобно?
[Священный фолиант Тёмной Свечи] сам собой выпорхнул из сумки и повис прямо перед ним. Мягкий свет, исходящий от его страниц, окутал юношу, и боль в пояснице мгновенно утихла.
Сун Цинмин, потирая поясницу, подозрительно уставился на фолиант:
— Это твоих рук дело? Смотри у меня: задумаешь извести — я тебя первее в пепел обращу!
Фолиант обиженно похлопал страницами, потух и шлепнулся ему на колени. Сун Цинмин погладил корешок и уже хотел убрать фолиант обратно, но вспомнил, что вечером они идут в игорный дом. Если там и впрямь завелся злой дух, с фолиантом за пазухой будет надежнее.
Он засунул фолиант за пазуху.
В соседней комнате Се Юй крутил в руках свежекупленную засахаренную боярышниковую сладость на палочке, собираясь отнести ее Сун Цинмину. Вдруг воздух в комнате стремительно остыл.
Эта загробная стужа была ему слишком хорошо знакома. Лицо Се Юя мгновенно сделалось суровым и темным.
За окном тем временем тихо взошла луна. Улицы опустели, погрузившись в ночное безмолвие.
Се Юй подошел к окну и медленно протянул руку к створке. Но не успел он распахнуть её, как снаружи со свистом ворвалось длинное лезвие клинка — точный, молниеносный, смертоносный удар пронзил переносицу Се Юя и беспрепятственно вышел из затылка.
— Ха! Се Юй, до чего же ты стал медлительным! И такого тюфяка наши судьи да Вучаны не могли скрутить? Ну и глупцы же они!
Проговорив это, визитер легко перемахнул через подоконник и впрыгнул в комнату. Во рту у него торчала сухая травинка, а сам он выглядел до крайности развязно. Глядя на пронзенного клинком Се Юя, застывшего истуканом, незваный гость расхохотался, хлопнув себя по бедру:
— Ишь, дурень! Сил нет, а туда же — в бега подался! Сдавайся да идем со мной!
Но Се Юй даже не шелохнулся. Почуяв неладное, парень толкнул его в плечо.
Стоило ему слегка прикоснуться, как Се Юй на глазах рассыпался сизым дымом.
«Мать твою, обвел вокруг пальца!» — мысленно выругался нападавший, подхватил клинок и выскочил к окну.
Се Юй стоял на крыше напротив постоялого двора. В лунном свете его глаза пылали потусторонним алым огнем.
Спустя мгновение он произнес ледяным тоном:
— Шэнь Лоу, не смей за мной таскаться. Я с тобой больше не знаюсь.
Шэнь Лоу обомлел:
— В смысле не знаешься?! Это еще с какого перепугу?!
Се Юй чуть изогнул губы:
— Потому что ты заядлый игрок. А Цинмин сказал, что с игроками знаться нельзя.
Шэнь Лоу окончательно потерял дар речи:
— Что за бред?! Я у тебя хоть медяк на игры просил?! С чего ты вообще взял... — Тут Шэнь Лоу споткнулся на полуслове и нахмурился: — Постой-ка! А когда это мы с тобой вообще друзьями были?!
Се Юй не стал отвечать. Он совершил легкий прыжок, перелетая на соседнюю крышу. Шэнь Лоу выскочил вслед за ним.
Две тени помчались сквозь ночную тьму: одна — играючи и без усилий, другая — из последних сил вдогонку.
Погоня длилась некоторое время, пока Шэнь Лоу не сообразил, что Се Юй просто водил его за нос. Каждый раз, когда Шэнь Лоу начинал отставать, Се Юй намеренно сбавлял ход, а стоит тому приблизиться — снова вырывался вперед.
— Решил надо мной посмеяться?! Ну держись, гад! — взревел Шэнь Лоу.
Клинок в его руках вспыхнул ледяным светом. Взмыв в воздух, он со всей дури обрушил удар на голову Се Юя.
Но едва лезвие готово было рассечь плоть, из небытия выскочили дюжины тяжелых цепей. Сплетшись в непроницаемую сеть, они заслонили Се Юя. Клинок ударил по цепям, выбивая сноп ярких искр.
Шэнь Лоу, перекусив травинку, выкрикнул:
— Се Юй, покорно вернись! Понесешь легкое наказание! А будешь упорствовать — судьи дали указ забить тебя насмерть без пощады!
— Судьи? Какое право судьи имеют отдавать подобные приказы? А как же указ самого Владыки Иньло? — с холодной ухмылкой спросил Се Юй.
Этот вопрос мгновенно ввел Шэнь Лоу в ступор. Он так и застыл с открытым ртом.
Пока он опомнился, Се Юй был уже далеко.
— Мать твою! — Шэнь Лоу снова ругнулся и ринулся вслед.
Расстояние между ними увеличивалось, но голос Се Юя прозвучал прямо у самого его уха:
— Шэнь Лоу, тебе меня не поймать. Драться с тобой я не хочу, так что убирайся прочь, пока цел.
Шэнь Лоу почувствовал себя глубоко оскорбленным.
Прежде они с Се Юем никогда не сходились в бою, да и словами перебрасывались от силы пару раз. Но в уме Шэнь Лоу Се Юй всегда оставался слабым и беспомощным. И теперь фраза «тебе меня не поймать» довела его до каления!
— Если я сегодня не срублю твою башку, кличь меня своим родным отцом! — разъяренно проорал он.
Се Юй не сдержал смешка. Услышав такое, убегать ему разонравилось.
Он резко замер на месте и повернулся. Из его рукава выскочила длинная цепь. Не успел Шэнь Лоу сообразить, что происходит, как цепь мертвой хваткой обвила его клинок.
Шэнь Лоу дернул руку, пытаясь вырвать оружие, но в то же мгновение по цепи прошел грозовой разряд. Молния впилась ему в кисть, содрав кусок кожи до мяса. Завопив от боли, Шэнь Лоу выпустил рукоять, и его меч тут же перекочевал к Се Юю.
В один прыжок Се Юй оказался за спиной Шэнь Лоу и приставил лезвие к его шее:
— Ну что? Сдаешься?
Шэнь Лоу скосил глаз на холодную сталь у горла:
— Да чтоб ты...
Договорить он не успел — шею обдало смертельным холодом.
В глазах Се Юя блеснул нечеловеческий блеск, и он безжалостно снес Шэнь Лоу голову с плеч.
Подхватив отрезанную голову за волосы — при этом глаза на лице Шэнь Лоу все еще удивленно хлопали, — Се Юй с глумливой усмешкой проговорил:
— Ну давай, сынок, позови папочку.
— Да пошел ты к черту! Се Юй, ты труп! Метишь мне в отцы?! Да скорее море высохнет, чем ты им станешь! Ты, паршивец, еще и в Обитель Теней пробраться хочешь?! Да над тобой сам Владыка Иньло со смеху умрет!
Голова Шэнь Лоу сыпала проклятиями без перерыва, но улыбка на лице Се Юя постепенно угасала.
Когда Шэнь Лоу наконец выдохся и замолк, он взглянул на Се Юя и оцепенел от ужаса.
Темные метки запретного проклятия уже выползли на лицо Се Юя — верный знак того, что он находится в ярости.
Спустя мгновение Се Юй произнес загробным голосом:
— Думаю, Цинмин тоже не обрадовался бы такому глупому сыну.
С этими словами Се Юй со всей силы размахнулся и пнул голову Шэнь Лоу!
Круглый предмет прочертил дугу в ночном небе и сгинул где-то в темноте.
Обезглавленное тело Шэнь Лоу все еще беспомощно металось по крыше. Се Юй похлопал его по плечу:
— Сынок, голову ищи сам. У отца дела, помогать не досуг.
С этими словами Се Юй взмыл в воздух и помчался обратно к постоялому двору...
* * *
На постоялом дворе Сун Цинмин, видя, что стемнело, а Се Юй так и не пришел, решил наведаться к нему сам. Но сколько он ни стучал в дверь, изнутри не донеслось ни звука.
Сун Цинмин упер руки в бока, закипая от досады.
«Этот Се Юй вечно шляётся где попало! В следующий раз обязательно потребую, чтобы докладывал, куда направляется!»
Он уже повернулся, собираясь вернуться к себе и обождать еще немного, как вдруг сверху на него обрушился плотный холщовый мешок и накрыл с головой...