— Тебя привёл Меч Перерождения? — Сун Цинмин не смотрел на Се Юя: его незрячий, остекленевший взгляд был устремлён куда-то в пустоту, а голос звучал тихим, едва слышным эхом. — Но эту обитель сотворил Демонический Будда. Сюда никто не может проникнуть без его воли. Как же тебе это удалось?
Се Юй на мгновение замер. Поняв, что Цинмин ослеп, он больно прикусил нижнюю губу и лишь через силу заставил свой голос звучать ровно:
— Око Гуйфо всё ещё во мне. Барьер ощутил его дыхание и принял меня за своего хозяина.
Сун Цинмин едва заметно усмехнулся:
— Надо же, какой глупый барьер. Даже не смог отличить настоящего владыку от чужака.
— И впрямь глупый, — мягко отозвался Се Юй.
— А что с Сычэнем и остальными?
— Здесь слишком густая злоба. Я не стал рисковать и велел им ждать снаружи.
Едва он договорил, как Сун Цинмин вскинул руку и прижал ладонь к груди. Тонкие брови болезненно сдвинулись, лицо исказилось от внезапной муки.
Се Юй мгновенно потерял самообладание:
— Цинмин! Где болит?! Что с тобой?!
— Ничего... — с трудом переведя дыхание, выдавил Сун Цинмин и попытался слабо улыбнуться. — Духовная сила Меча Перерождения защищает меня, я ещё держусь.
Зная его характер, Се Юй понимал: чем упрямее тот твердит «ничего», тем хуже дело.
— Я сейчас же унесу тебя отсюда! — твёрдо чеканя слова, проговорил Се Юй. — К логову Призрачной Старухи. Кровавое Бодхи наверняка погребено под обломками. Найдём его — и я исцелю твои раны!
Сун Цинмин поспешно схватил его за рукав. Ощутив это слабое движение, Се Юй опустил взгляд на юношу, сжимаемого в объятиях.
— Се Юй, нам нельзя уходить, — посерьёзнев, произнёс Сун Цинмин. — Перенеси меня туда, где нас не сразу отыщут человек в чёрном и Гуйфо.
Се Юй насупился:
— Почему?
Взяв ладонями его лицо, Сун Цинмин направил на него свой гаснущий, лишённый света взгляд:
— Нам больше нельзя идти на поводу у собственных желаний.
Руки Се Юя, обнимавшие его за талию, невольно сжались. Ему до безумия не хотелось уступать, но, помолчав, он всё же тихо выдохнул:
— Хорошо.
Он ответил без единой эмоции в голосе, но Сун Цинмин слишком хорошо знал, чего стоило Се Юю это согласие.
Не успел Цинмин ответить, как окружающий воздух сгустился: из тьмы хлынул рой разъярённых сгустков чёрной скверны.
Се Юй стремительно развернулся. Из его рукавов выскочили бесчисленные цепи. Словно стальные змеи, они обвились вокруг зловещих духовных сгустков, сжимая их во всё более тугое кольцо, пока те с глухим треском не разлетелись на тысячи исчезающих чёрных нитей.
Воспользовавшись брешью, Се Юй подхватил Сун Цинмина и устремился в непроглядную глубину бездонного ущелья:
— Я сокрою твоё дыхание. Внизу, на самом дне, кишит вековая злоба. Гуйфо и его слуги ни за что не догадаются, что ты спрятался в самом сердце этой скверны.
Сун Цинмин лишь кивнул. Зная, что у Се Юя есть план, он доверчиво прижался к его груди и смежил веки, давая себе короткую отдышку.
Плавно опустившись на каменистое дно, Се Юй осмотрелся. Понимая, что его спутник ничего не видит, он вполголоса стал описывать окружение:
— Здесь всё пропитано ядовитой желчью Гуйфо. Проглядывает лишь беспросветный мрак, да гниёт сухая, отравленная трава. Вонь стоит невыносимая.
Сун Цинмин тихо хмыкнул:
— Выходит, и обоняние меня покинуло. Что ж, раз я не чувствую этой вони, значит, мучений будет меньше.
Се Юй с тревогой взглянул на него и продолжил:
— Пока нас не заметили. Слева, в каменной круче, виден огромный грот. Укроемся там.
Они вошли в пещеру. Найдя сухое и чистое место, Се Юй бережно опустил Сун Цинмина, опустился перед ним на колени и спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
Уловив в его голосе затаённое смятение, Сун Цинмин не стал отвечать. Вместо этого он поднял руку и ласково коснулся щеки Се Юя:
— Ты сейчас, небось, смотришь на меня с кислой миной?
Се Юй опустил взор. Пусть Цинмин и был слеп, но обмануть его чувство прекрасного или знание его характера было невозможно.
— А как иначе? — тихо проговорил Се Юй. — Ты хочешь, чтобы я улыбался, глядя, как ты угасаешь?..
Договорить он не успел. Сун Цинмин подался вперёд и прильнул к его губам. На ощупь, не видя перед собой лица, он сперва задел лишь уголок рта Се Юя. Ощутив неточность, он с тихим трепетом скользнул по его хладным устам, пока не нашёл правильное положение, отдавая всё своё тепло, желая согреть эти застывшие губы.
Се Юй обомлел. А когда пришёл в себя, Сун Цинмин уже отстранился и с тихой улыбкой прошептал:
— Раз не могу заставить тебя улыбнуться, пусть это будет моей искупительной платой.
— Платой? — Напряжение в облике Се Юя немного спало.
Сун Цинмин утвердительно кивнул, собираясь перейти к делу, но в то же мгновение ладонь Се Юя властно легла ему на затылок, притягивая к себе обратно.
Горячее дыхание смешалось с поцелуем. Если порыв Цинмина был робким и нежным, то поцелуй Се Юя обрушился на него властной, сокрушительной волной. Он нетерпеливо разомкнул его губы. Лишённый зрения, Сун Цинмин воспринимал каждое прикосновение с невероятной остротой.
Сладкая истома волной прокатилась по телу. В нём вспыхнуло страстное желание не просто отвечать, а без остатка завладеть этим человеком.
И лишь сейчас он окончательно осознал: он увяз в этой любви куда глубже, чем Се Юй. Разлука не погасила его чувств — напротив, она помогла понять, насколько безоглядно и страстно он любит.
Сун Цинмин тихо вздохнул прямо в губы Се Юя и попытался ответить на поцелуй, чтобы успокоить его. Но этот лёгкий ответ лишь подлил масла в огонь — объятия стали ещё более пылкими, безудержными.
Пока они окончательно не потеряли голову, Сун Цинмин нашёл в себе силы слегка толкнуть Се Юя в грудь и сбившимся дыханием прошептал:
— Постой... Хватит.
Се Юй медленно отстранился. Его ладонь переместилась с затылка на щеку юноши, подушечка большого пальца нежно погладила кожу.
— Ты же знаешь, насколько я жаден, — произнёс он сдавленным от страсти голосом. — Одним поцелуем от меня не откупишься.
— Когда всё закончится, — тихо промолвил Сун Цинмин, — я отдам тебе всё, чего бы ты ни пожелал.
— Ты ведь знаешь, чего именно я хочу. — Се Юй чуть прикрыл глаза.
Сун Цинмин не стал отвечать вслух, но подумал, что для этих слов у них ещё будет время. Впереди их ждали не жалкие сто лет человеческой жизни, а целая вечность.
Восстановив дыхание, Сун Цинмин собрался с духом:
— Се Юй, начерти для меня ритуал.
Се Юй без слов кивнул. Быстрыми движениями он вывел на каменистом полу пещеры узоры магического круга, после чего помог Цинмину подняться и усадил его в самое сердце структуры.
Его дух был заперт в смертной плоти. Чтобы вернуться в Подземное царство, требовалось насильственно отделить душу от тела.
— Когда начнётся... просто сдерживай их, — строго проговорил Сун Цинмин. — И что бы ни случилось, ни в коем случае не оглядывайся на меня.
Се Юй насупился. Он знал, насколько мучительным будет этот процесс, и понимал, почему Цинмин запрещает ему смотреть.
— А когда я вернусь в свой истинный облик, — продолжил тот, — не вступай с ними в бой. Сразу уходи в Подземное царство.
Се Юй тихо отозвался:
— Хорошо.
Он поднялся и вырос у входа в пещеру, спиной к Цинмину.
Сун Цинмин положил Меч Перерождения на колени, закрыл глаза и стал напевать слова древнего заклятия. Мгновение спустя узоры на полу вспыхнули слепящим золотистым светом.
Боль обрушилась на него подобно миллионам раскалённых гвоздей, вырываемых из живого мяса. Каждая жилка, каждая кость закричала от невыносимой муки. Но это было лишь начало: золотые лучи разгорелись с новой силой, сокрушая плоть и силою выдирая душу из тела. Остатки слуха окончательно растворились в небытии.
Услышав из глубины пещеры сдавленный, полный страданий стон, Се Юй содрогнулся. Пальцы его задрожали. Он изо всех сил сдерживал порыв обернуться, понимая: стоит ему бросить хотя бы один взгляд, и он не сможет позволить Цинмину довести эту экзекуцию до конца.
Привлечённая всплеском духовной энергии, тьма за пределами грота пришла в движение. Рой смертоносной скверны устремился к входу.
Се Юй, сжимая меч в левой руке, ледяным взором смерил приближающуюся нечисть. Едва первые сгустки мрака коснулись его одежд, как из его рук с оглушительным свистом вырвались стальные цепи. Словно подчинённые его воле молнии, они располосовали кишащую массу.
Однако врагов становилось всё больше. Тёмная, жаждущая плоти туча сжималась вокруг него. Натянув защитный барьер, Се Юй принялся кромсать и отбрасывать прочь цепкие щупальца мрака.
— Сколько бы вы ни барахтались, на этот раз вам не уйти! — из гущи нечестивых тварей донёсся глухой, исполненный ненависти рык.
Из сгустившегося мрака вынырнула исполинская рука Гуйфо. Растопырив огромные когтистые пальцы, она с грохотом обрушилась на Се Юя сверху. Удар сотряс каменистую землю, подняв тучи пыли и обломков.
Из тьмы вылез сам Демонический Будда. Его левое око было плотно сомкнуто, а из-под векового века зияла пустая глазница. Воображая, как расплющил дерзкого соперника в кровавую лепёшку, Гуйфо расплылся в глумливой, уродливой ухмылке.
Но не успел он оскалиться в победном торжестве, как прямо над его головой раздался ровный голос Се Юя:
— А я и не думал бежать.
Гуйфо вскинул голову. Се Юй парил над ним в воздухе. Полы его чёрного балахона развевались на ледяном ветру, по коже медленно расползались чёрные узоры проклятия, а правую щёку покрыла чешуя, мерцающая холодным стальным блеском. В его абсолютно тёмных глазах не отражалось ни единой эмоции.
Ни страха, ни гнева. Лишь ледяное, величественное презрение.
Этот взор привел Гуйфо в бешенство. Он считал себя божеством — какое право имел этот жалкий призрак так смотреть на него?!
— Се Юй! Сегодня я вырву своё око из твоей утробы и сотру тебя в порошок! — взревел Демонический Будда.
Шесть исполинских рук за его спиной одновременно устремились к парящему противнику.
Се Юй даже не вздрогнул. Угрозы Гуйфо казались ему смешными — ведь его уже когда-то рвали на части.
Стремительно вильнув между гигантскими дланями, Се Юй растворился в воздухе. Гуйфо дико огляделся вокруг и взревел от досады:
— Ты только и умеешь, что прятаться, словно назойливая муха?!
В ту же секунду со всех сторон к нему устремились сотни цепей. Демонический Будда презрительно хохотнул и с лёгкостью перехватил их своими лапами. Сжимая звенья в кулаке, он расхохотался:
— Украл моё око, а сподобился лишь на эдакую дрянь?!
— Гуйфо, ты уже в моих сетях, — донёсся из ниоткуда шелестящий шёпот.
Не успел Демонический Будда осознать эти слова, как его ладони прожгла адская боль. Сковывавшие его цепи с треском разлетелись, превратившись в рой пылающих синим пламенем бабочек. И этот рой рванулся прямо к его уцелевшему глазу!
Расстояние было слишком мало. Прежде чем Гуйфо успел заслониться, призрачные мотыльки коснулись его ока, мгновенно вспыхнув бушующим Пламенем Души Трёх Фу.
Взревев от дикой боли, Демонический Будда зажал ослеплённый глаз. Окружающая скверна хлынула к нему, пытаясь сбить огненную стихию, но синий огонь лишь разгорался сильнее. Его исполинское тело стало раздуваться, искажаясь до неузнаваемости.
Се Юй холодным взором смотрел на корчащегося монстра. Проклятием для него были вовсе не древние запретные техники. Единственной тенью, терзавшей его душу, оставался этот лжебог, возомнивший себя властелином судеб.
Ненависть можно уничтожить, лишь испепелив её источник.
Земля под ногами Се Юя задрожала. Из каменистой толщи вырвались тысячи новых цепей, нацеленных прямо в грудь Демонического Будды.
Се Юй был полон решимости покончить с врагом раз и навсегда. Но краем глаза он вдруг заметил, как тёмная тень рассекла его защитный барьер и юркнула прямо в пещеру!
Забыв о Гуйфо, Се Юй камнем бросился к гроту.
А в глубине пещеры дух Сун Цинмина был уже на грани освобождения. Вдруг ледяная хватка сжала его запястье и больно вздёрнула вверх.
— Я ждал этого дня тысячу лет! Я не позволю тебе вернуться в Иньцзе! — прошипел Человек в чёрном балдахине. Выхватив кинжал, он полоснул по вене Сун Цинмина: — Ты сдохнешь лишь после того, как я открою врата Обители Теней!
Сун Цинмин, перемогая боль, нащупал на коленях Меч Перерождения и наотмашь рванулся к врагу.
Но невидимая, удушающая сила перехватила его руку. Раздался сухой, тошнотворный хруст — кости предплечья переломились пополам, и Меч Перерождения выскользнул из обессилевших пальцев.
Человек в чёрном безумно расхохотался:
— Даже если моя душа развеется по ветру, я не отступлю!
Он распахнул балдахин, обнажая вычерченный на изнанке кровавый рисунок ритуала, и вознамерился прижать окровавленное запястье Цинмина к узорам.
В то же мгновение со свистом в пещеру ворвалась цепь, метя прямо в голову нападавшего. Реагируя молниеносно, Человек в чёрном схватил Цинмина за горло и отпрянул в сторону, избежав удара.
Алая кровь, сочившаяся из руки Цинмина, заставила глаза Се Юя налиться безумной яростью. Без единого слова он вновь обрушил цепи на врага.
Человек в чёрном спешил завершить ритуал, но Се Юй нападал без устали, вынуждая его отбиваться из последних сил. Поняв, что цепи замедляют его движения, Се Юй отбросил их и рванулся в ближний бой, атакуя врага голыми руками, объятыми смертоносной магией.
Отступая под градом сокрушительных ударов, Линь Цысяо, получив несколько ранений, судорожно выкинул из рукава чёрные сгустки духовной скверны.
Слепой от безумного гнева Се Юй даже не пытался уклоняться, принимая удары на себя, лишь бы добраться до обидчика.
Сун Цинмин с трудом поднял веки. Он видел, как Се Юй теряет контроль над собой, подставляясь под смертоносную скверну. Едва слышный, прерывистый шёпот слетел с его губ:
— Меч... Перерождения...
Се Юй на миг замер, после чего перевёл взгляд на лежащий у ног клинок.
Человек в чёрном тоже услышал этот шёпот. Его сердце сжалось: Меч Перерождения подчинялся только Владыке Иньло. Но если этот призрак сумеет поднять оружие... у него не останется ни единого шанса!
Понимая, что промедление смерти подобно, Линь Цысяо подбросил Цинмина в воздух и вновь занёс кинжал над его раной.
Достаточно одной капли крови, чтобы запустить магический круг, притянуть Обитель Теней в мир живых и распахнуть врата...
Вдруг Сун Цинмин едва слышно спросил:
— И всё это... ты совершил лишь ради того, чтобы увидеть её хотя бы раз?
Человек в чёрном замер на мгновение, но тут же ожесточённо прорычал:
— Да! Всего лишь один взор! И ради этого я готов обрушить небеса и погрести под руинами весь мир!
Сун Цинмин закрыл глаза.
И в то же мгновение лезвие Меча Перерождения со свистом заблокировало удар кинжала.
Се Юй, сжимая рукоять Меча Перерождения, холодным взором смерил врага. Мощным взмахом он выбил оружие из рук Человека в чёрном и нанёс стремительный прямой выпад!
Линь Цысяо не боялся гибели, но он должен был дожить до встречи с возлюбленной! Удар Меча Перерождения испепелил бы его душу без остатка. В смертельном испуге он отшатнулся в сторону, заслонившись телом Сун Цинмина...
Лезвие Меча Перерождения безжалостно вошло прямо в грудь Сун Цинмина, прошив его сердце.
Алая кровь мгновенно захлестнула его одежды, окропив ритуальный рисунок на балдахине Человека в чёрном, но магический круг так и не засиял.
Человек в чёрном ошеломлённо уставился на Се Юя, не веря собственным глазам. Он был уверен, что Се Юй ни за что не поднимет руку на своего возлюбленного. Но тот без колебаний пронзил его мечом!
Заклятие, удерживавшее дух Владыки Иньло в смертном теле, было разрушено священной силой Меча Перерождения. Душа Сун Цинмина устремилась к своему истинному престолу. В руках у Линь Цысяо осталась лишь хладная, пустая оболочка.
Пальцы Человека в чёрном разжались. Тысячелетний замысел, выстраданный в крови и безумии, рухнул в одно мгновение.
Подхватив оседающее тело Цинмина, Се Юй прижал его к своей груди.
Тепло покидало смертную плоть. Понимая, что дух Цинмина просто возвращается в свои владения, Се Юй всё равно не мог спокойно смотреть, как на его руках угасает жизнь любимого человека.
Он бережно опустился на колени, судорожно зажимая ладонью кровоточащую рану в груди юноши.
Горячая слеза скатилась по щеке Се Юя и упала на бледное лицо Сун Цинмина. Превозмогая подступающую тьму, юноша медленно поднял слабеющую руку и коснулся покрытой чешуёй холодной щеки Се Юя, подушечкой пальца смахивая слезинку.
— Надо же... — с кроткой улыбкой прошептал Сун Цинмин. — Обычный беспокойный призрак-вучан — и вдруг плачет...
Се Юй уткнулся лицом в его шею, плечи его задрожали от бесшумных рыданий:
— А ты... ты так жестоко со мной поступил. Сначала велел не оглядываться, а потом заставил убить тебя собственными руками...
Слёзы скользили по шее Цинмина, стекая под ворот и обжигая раненую грудь невыносимой болью.
Сун Цинмин горько усмехнулся. Всё пошло совсем не так, как он рассчитывал. В его планах не было места для этих страданий Се Юя. Он не хотел заставлять его делать этот выбор, но на нём лежал долг защитника Подземного царства. А дай он Се Юю и дальше сражаться с Линь Цысяо, тот получил бы смертельные увечья.
— Се Юй... Прости меня... Не бойся. Когда всё закончится, я заглажу свою вину...
Голос его затих. Рука, гладившая щёку Се Юя, бессильно упала на камни.
Се Юй сжал в объятиях застывшее тело. Он хотел выкрикнуть свою боль, но из сжатого горла не донеслось ни звука. Лишь немой, беззвучный вопль отчаяния раздирал его душу изнутри.
Страх, сковавший его сейчас, был страшнее собственной смерти.
В памяти всплыл тот день, когда Кровавое море поглотило Владыку Иньло. Тогда он испытывал тот же всепоглощающий ужас. Боясь навсегда потерять того, кто с такой нежностью касался его лица, он без колебаний бросился в алые волны. А позже, когда израненный Владыка вернулся в Обитель Теней, он днями стоял на коленях перед закрытыми вратами Обители Теней, моля лишь об одном — узнать, жив ли он...
Опустившись на колени рядом, Человек в чёрном безумным взором смотрел на них.
Неужели опять ждать целую тысячу лет?!
— Нет... — неистово зашептал он. — Владыка Иньло только что вернулся в истинный облик! Сейчас он слаб как никогда... У меня ещё есть шанс!
С этими словами он сдёрнул с пояса Пропуск Дневного Хождения.
Услышав его ропот, Се Юй медленно поднял голову. Чёрная метка проклятия на его щеке расползлась, полностью затопив правый глаз непроглядной тьмой. Почувствовав исходившую от него древнюю силу, клубившиеся за пределами грота сгустки скверны Гуйфо повиновались его воле.
Перехватив Меч Перерождения, Се Юй, окружённый тёмным пламенем, рванулся к Линь Цысяо. Но едва смертоносное лезвие коснулось его груди, как из глубины пещеры вынырнула исполинская когтистая лапа и мёртвой хваткой сжала Се Юя!
В тот же миг Пропуск Дневного Хождения вспыхнул слепящим, уничтожающим светом, и вся округа содрогнулась от сокрушительного подземного толчка...