Боль!..
Сквозь мутный омут небытия пробился болезненный, жалобный стон.
Каждый сустав, каждый дюйм тела жгло и ломало, словно кости дробили в пыль, а затем пытались собрать заново. Внутренности палило иссушающим огнем, будто его заживо варили в кипящем котле.
Внезапно к пылающей щеке прикоснулась прохладная ладонь. Жест был исполнен такой сострадательной нежности и ласки, что леденящий холод мгновенно утолил палящую судорогу.
Повинуясь слепому инстинкту, Сун Цинмин поднял дрожащую руку, накрыл чужую ладонь своей и прижался щекой к прохладным пальцам.
Сколько раз в прошлом, корчась от одиночества и боли, он молил хоть о мгновении подобного тепла? Обычное, едва ощутимое прикосновение — и он был бы безмерно счастлив...
— Цинмин... — раздался тихий, бархатный шепот.
С трудом разомкнув веки, Цинмин встретил сочувственный взгляд Се Юя.
Тот тепло улыбнулся:
— Ну как ты? Полегче?
Цинмин некоторое время смотрел на него мутным взором, затем снова прикрыл глаза и обессиленно пробормотал:
— Се Юй... Можно попросить тебя кое о чём?
Тот на мгновение замер, но тут же мягко отозвался:
— Тебе не нужно просить. Стоит тебе лишь сказать — и я исполню всё, что угодно.
Цинмин вновь открыл глаза, соткав из взгляда печальную мольбу:
—... Не будь ко мне слишком добр. Ладно?
Улыбка на лице Се Юя немного угасла.
«Наверняка он думает, что я неблагодарный чурбан», — тоскливо мелькнуло в голове Цинмина. Найти человека, готового заботиться о тебе без всяких условий, — и отвергать его? Предел глупости.
Но он просто не мог иначе. Ощутить чью-то нежность, поверить в неё, а затем быть брошенным в ледяную бездну — нет, этот ужас он уже пережил. Единственный способ уберечься от сокрушительной боли — стать холодным, одиноким и ничего ни от кого не ждать.
Вот только Се Юй был слишком хорош. Ещё немного — и Цинмин, потеряв последнюю гордость, привяжется к нему навечно.
— Эх, Цинмин... Ну и задачку ты мне поставил, — в голосе Се Юя проскользнула досада, однако тон оставался всё таким же ласковым. — Я готов исполнить любое твоё желание, кроме этого.
Цинмин изумлённо хлопнул ресницами:
— И тебя... не злят мои слова?
— Я же говорил, — Се Юй чуть наклонился к нему, — я никогда не смогу испытывать к тебе злости.
Глаза Цинмина вспыхнули.
Удивительно, какой сокрушительной силой обладают слова! От одной лишь этой фразы мучительная боль в теле, кажется, окончательно отступила. В груди сладко защемило — не так, как раньше, когда сердце замирало от страха, а тепло и уютно. Ему хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.
Заметив его вспыхнувший румянец, Се Юй тихо спросил:
— Цинмин... ты не отпустишь мою руку?
Только тут Цинмин осознал, что всё ещё судорожно сжимает его ладонь, притягивая к своей щеке. Смутившись, он мгновенно разомкнул пальцы.
Се Юй с тихим смешком поправил край одеяла:
— Отдыхай. Когда проснешься снова — боль полностью уйдёт.
Цинмин послушно кивнул и закрыл глаза. Погрузившись в глубокий, безмятежный сон, он уже не видел, как Се Юй положил ему под подушку ароматическое саше и бесшумно вышел из комнаты.
* * *
Едва за ним закрылась дверь, мягкость во взгляде Се Юя сменилась лютым холодом. Раскрыв зонт, он шагнул под проливной дождь.
Огромный город Люйчжоу кишел тысячью незнакомых лиц, но у Се Юя была феноменальная память. И если одно и то же лицо попадалось ему на глаза в трех разных местах — это не могло быть совпадением.
Почуяв неладное, преследователь поспешно повернул назад, попытавшись затеряться в толпе. Несколько раз оглянувшись и удостоверившись, что Се Юй исчез, он облегчённо перевёл дух и свернул в глухой переулок.
Но стоит человеку расслабиться, как с неба сухим листом сваливается тень.
Удар ноги сбил шпиона с ног. Прежде чем тот успел опомниться, тяжелый сапог Се Юя уже прижал его грудь к земле.
Се Юй неторопливо крутанул в пальцах рукоять зонта и свысока посмотрел на пленника, увеличивая нажим.
— Управляющий постоялого двора "Счастье"... Я видел тебя на улицах Сыляна, а теперь встречаю здесь. Это редкая случайность или судьба?
Мужчина судорожно глотнул воздух и взмолился:
— Случайность, сударь! Смилуйтесь! Я просто приехал в Люйчжоу по торговым делам, честное слово!
— О как? — Се Юй присел на корточки и железными пальцами сжал его подбородок. — А мне кажется, нашу "судьбу" кто-то весьма тщательно спланировал.
Поняв, что отпираться бессмысленно, управляющий оскалился. Из-за пазухи мгновенно метнулась рука с талисманом Замораживания, целясь прямо в лоб Се Юю.
Движение было стремительным, но Се Юй перехватил его запястье на лету, словно стальной ловушкой.
Взглянув на заклятый печатный знак, Се Юй ледяным тоном спросил:
— Ты правда считал меня настолько глупым, чтобы не заметить хвост? Говори, кто твой хозяин?
Управляющий хитро ухмыльнулся:
— Чем спрашивать, кто он, лучше поинтересуйся, чего он добивается.
Се Юй едва заметно нахмурился.
— Тебе незачем враждовать с моим господином, — продолжал тот. — Ваша цель одна и та же.
«Одна цель?» Его единственная цель — чтобы Цинмин жил спокойно и они смогли пройти этот жизненный путь рука об руку.
Немного подумав, Се Юй рывком распахнул халат управляющего.
На мертвенно-бледной груди красовался рваный, уродливый шрам — переплетение кровавых рун, образующих редкое, темное заклятие. Эта магия намертво приковывала душу к мертвой плоти, заставляя труп двигаться, подобно живому.
Захват чужого тела при жизни — это дуошэ. А оживление мертвой плоти — это возвращение души в чужое тело, цзе ши хуань хунь.
Се Юй презрительно усмехнулся:
— Надо же, каков искусник. И не отличишь от живого человека. Когда я встретил тебя впервые, даже не заподозрил, что это возвращение души в чужое тело.
— Отпусти меня! — задергался управляющий. — Господин не желает тебе зла...
— А мне плевать, — перебил Се Юй. — Своих людей я защищаю сам.
С этими словами он с силой повернул голову управляющего. Раздался оглушительный хруст суставов — и шея сломалась, словно сухая ветка. Голова безжизненно упала на плечо.
Из раскрытого рта трупа повалил густой черный дым. Се Юй чуть приподнял края губ, втянув темную скверну в себя.
Душа оказалась довольно питательной — видать, при жизни этот грешник сотворил немало зла. Жаль только, утолить голод сполна не удалось.
— Поглядите-ка на него! — сверху раздался дерзкий, звонкий голос. — Скрал Пропуск Дневного Хождения, сбежал в мир смертных — и ради чего? Чтобы жрать всякую дрянь?
Се Юй, всё ещё сидя на корточках, поднял взгляд. На высокой каменной ограде, беззаботно болтая ногами, сидел Шэнь Лоу.
— О, твоя голова уже вернулась на место? — с кроткой улыбкой поинтересовался Се Юй.
Шэнь Лоу взвился, вздув жилы на висках:
— Твою мать, Се Юй! В прошлый раз я пожалел тебя, но теперь хрен ты от меня уйдёшь!
Се Юй поднялся и неспешно отряхнул полы халата:
— Шэнь Лоу, я что-то не вижу рядом с тобой других Судей и Вучанов... Решил забрать всю славу за мою поимку себе?
— А хотя бы и так! Мне и одного себя хватит, чтобы скрутить тебя!
— Какая самоуверенность, — вздохнул Се Юй.
Едва он произнёс эти слова, Шэнь Лоу сорвался с ограды, обрушивая на него клинок. Се Юй лишь слегка качнулся в сторону, уклоняясь с грацией дикой кошки.
Завязывать драку прямо посреди улиц было нельзя — если шум дойдёт до Цинмина, тот начнёт задавать ненужные вопросы. Се Юй решил увести назойливого Судью подальше за город.
Легко прыгнув на крышу, он метнулся к окраине Люйчжоу.
Они неслись над домами с невероятной скоростью. Клинок Шэнь Лоу то и дело рассекал воздух у самого затылка Се Юя, но тот, будто обладая третьим глазом, без труда уворачивался от каждого выпада.
Шэнь Лоу от ярости едва не брызгал слюной:
— Мать твою, Се Юй! Тебе всё равно не сбежать!
Се Юй молча завлекал дурака всё дальше.
Но стоит им было приблизиться к границе Люйчжоу, как в воздухе вспыхнула невидимая сеть. Насыщенная грозовыми разрядами, она сокрушительным ударом швырнула Се Юя вниз.
Тот рухнул на землю, с трудом удержав равновесие. Закатав рукав, он увидал, что рука от локтя до запястья обуглилась дочерна.
Шэнь Лоу завис в воздухе и, победно ухмыляясь, потёр нос:
— Ну что, съел?! Думал, я припрусь сюда без подготовки?
Се Юй нахмурился, глядя на мерцающие в небесах молнии:
—... Небесная и земная сеть?
— Именно! — расхохотался Шэнь Лоу. — Теперь ни один Судья или Вучан не проберётся в Люйчжоу, но и ты отсюда не выберешься! И куда бы ты ни спрятался, Небесная и земная сеть поможет мне найти тебя где угодно. Мы будем торчать здесь, пока ты не выдохнешься!
Это усложняло дело. Без артефакта-компаса пробить барьер невозможно. А если Цинмин захочет покинуть Люйчжоу, а он не сможет за ним последовать...
Этого допустить нельзя!
Взгляд Се Юя налился жуткой тьмой. В его руке соткалась призрачная цепь, устремившись к Шэнь Лоу.
Но не успели звенья коснуться противника, как прямо с неба грохнул слепящий разряд. Се Юй едва успел отпрянуть — молния испепелила край его одеяния.
— Ха-ха-ха! Се Юй, и на тебя нашлась управа! — заливался Шэнь Лоу. — Стоит тебе проявить агрессию, как Сеть защитит меня! Теперь ты можешь только стоять и принимать удары!
Се Юй молча развернулся и рванул обратно к центру города.
— Стой, куда паскуда побежал?! — взревел Шэнь Лоу, бросаясь в погоню.
Се Юй судорожно просчитывал варианты. Силой барьер не взять — нужно хитростью выкрасть Компас у этого идиота. А пока главным было оторваться от преследования.
Они снова оказались над людными улицами. Се Юй камнем зарылся в толпу на ярмарке и за долю секунды растворился без следа.
Шэнь Лоу замер на коньке крыши, судорожно вглядываясь в людской поток, но так и не смог разглядеть врага. Он активировал Небесную и земную сеть, но она хранила молчание.
— Ну и ладно! Прячься, сколько влезет, Се Юй, всё равно ты отсюда никуда не денешься! — крикнул Шэнь Лоу и прыжками удалился.
В темной подворотне, среди коробок и мусора, сверкнули два фосфоресцирующих зелёных глаза...
* * *
Когда Сун Цинмин очнулся, солнце уже клонилось к закату. От былых мучений не осталось и следа — тело наполняли непривычная лёгкость и бодрость, вот только в животе отчаянно урчало.
Поглаживая пустой желудок, он собрался позвать Се Юя пообедать, но слуга на постоялом дворе сообщил, что тот ушёл ещё с утра и до сих пор не возвращался.
Цинмин нахмурился: «Вот ведь любящий пошататься тип...»
Скука и неопределенность быстро одолели его. Накормленный сытным обедом, который заранее заказал для него Се Юй, Цинмин честно прождал около часа, но усидеть на месте так и не смог. Неясная тревога подгоняла его: казалось, если он останется в номере, случится что-то недоброе.
Сложив руки за спиной, Цинмин вышел на прогулку по оживлённым улицам Люйчжоу.
* * *
— Сударь, не найдётся ли у вас минутки? — дорогу ему преградил юный даос.
Цинмин отступил на шаг, приглядываясь.
Перед ним стоял чистенький, круглолицый юноша в даосском одеянии.
— А... Ты же вчерашний даос из поместья Чэн? Сы... Чэнь?
Даос смущённо улыбнулся и сложил руки в приветственном жесте:
— Именно так, сударь. Простите за вчерашний конфуз. А как к вам обращаться?
Вспомнив вчерашний разгром, Цинмин хотел было сказать, что «конфуз» — это мягко сказано, там чуть все кости не сложили! Но вовремя удержал язык за зубами.
— Моя фамилия Сун, имя — Цинмин. Чем могу помочь, даос?
Сычэнь обладал кроткими, миндалевидными глазами и видом настолько безобидным, что его так и подмывало обидеть. Он заговорил мягким, заискивающим тоном:
— У меня есть очень важное дело к господину Суну. В двух словах не объяснишь... Не согласитесь ли вы выпить чаю в заведении неподалёку?
Упор на слово «важное» был слишком очевидным. Поняв, что зла юноша не желает, Цинмин соглашательски кивнул.
За чайным столиком Сычэнь с ходу перешел к делу:
— Господин Сун... Тот человек, что изгнал вчера злого духа — он твой друг?
Цинмин не помнил деталей изгнания — он отключился и пришел в себя уже в постели, но сразу понял, про кого речь.
— Да. А почему ты спрашиваешь?
Выражение лица Сычэня стало тревожным:
— Господин Сун, я скажу прямо, только ты не сердись... Твой спутник... Хоть он и выглядит как обычный человек, но весь пропитан смертоносной скверной. Он не похож на живого — скорее на мертвеца, причём из самых опасных.
Цинмин только пригубил чай и от неожиданности тут же поперхнулся, зашедшись в длительном кашле.
Сычэнь оперся о стол, ничуть не обидевшись на брызги, и тихо добавил:
— Господин Сун, в изгнании демонов я, может, и не мастер, но отличить человека от нежити смогу всегда!
Цинмин вытер губы рукавом и вспылил:
— Что за чушь ты несёшь?! Я сто лет знаю Се Юя! Сил у него хоть отбавляй, какой ещё мертвец?! Он ко мне всей душой, ни разу обиды не причинил!
Даос вздохнул:
— Понимаю, поверить трудно. Но мне нет нужды вас ссорить. У твоего друга слишком недоброе знамение над головой. Сейчас он заботится о тебе, но поверь — у него есть свой, тайный умысел...
— Да какой умысел?! — Цинмин даже рассмеялся от абсурда. — Я гол как сокол, даже за еду он платит! Что с меня взять?!
Сычэнь задумчиво прикусил палец:
— Ну... Если он тварь из Подземного царства, то, может... ему нужна твоя жизненная энергия Ян?
Цинмин решительно поднялся: Всё, хватит. Этот горе-заклинатель не только демонов ловить не умеет, но и в людях ни черта не разбирается.
Заметив, что собеседник уходит, Сычэнь поспешно схватил его за запястье.
На вид даос казался хрупким, но хватка у него оказалась железной. Цинмин попытался вырвать руку, но не смог.
— Ты всё сказал? Я могу идти?! — раздражённо спросил он.
Но Сычэнь будто не слышал его. Он замер, шокированно уставившись на запястье Цинмина.
— Невероятно... — пробормотал даос и медленно поднял глаза. — Господин Сун... Твои пульс и жизненная сила почти угасли. Сердечная жила мертва! Как ты вообще дышишь и ходишь?!
— Чего-о-о?!
Цинмину окончательно испортили настроение. Сначала обложил Се Юя, теперь пророчит ему скорую смерть!
Да, он с детства был хлипким и болезненным, но он же чувствует своё тело! В последние дни он испытывает такой прилив сил, какого не бывало никогда!
— Заткнулся бы ты, а?! — прорычал Цинмин.
Сычэнь спохватился, осознав, как дико звучат его слова:
— Прости, пропусти! Я никогда не видел такого странного пульса, может, я и ошибся... Давай в знак извинения я предскажу тебе судьбу по иероглифу! Это моё главное искусство, тут я точно не ошибаюсь!
Цинмину было не до предсказаний, но даос вцепился в него мертвой хваткой. Поняв, что просто так не отвяжется, Цинмин вздохнул, обмакнул палец в чашку и начертил на столе простой штрих: «一» (Единица).
— Ну давай, гадай. Встречу ли я того, кого ищу? И будет ли гладок мой дальнейший путь?
Сычэнь уставился на горизонтальную черту, и лицо его снова перекосила тревога.
— Что опять не так? — буркнул Цинмин.
— Ты... точно хочешь получить ответы на оба вопроса по этому единственному знаку?
Цинмин кивнул.
— Что ж... Черта «一» — это один прямой штрих, без изгибов и преград. Тот, кого ты ищешь, либо уже рядом с тобой, либо вот-вот появится.
Цинмин хотел возмутиться — мол, никакого Вучана он и близко не видел! — но Сычэнь продолжил тихим, тяжелым голосом:
— А что до второго вопроса... Господин Сун, твой путь окончен.
— В смысле?!
Сычэнь провел ладонью по столу, стирая мокрый след:
— Символ «一» — это конец слова «жизнь» и начало слова «смерть». Ты уже одной ногой в Вратах Ада стоял. Идти тебе больше некуда.
Цинмин застыл с открытым ртом. От возмущения у него даже дыхание перехватило.
Сычэнь поспешил загладить вину:
— Напиши другой знак! Этот не считается!
— Нет уж, хватит! — Цинмин в ужасе замахал руками. — Пойду я, а то после твоих гаданий прямо у порога дух испущу!
Поняв, что удержать парня не удастся, Сычэнь выудил из-за пазухи жёлтый талисман и насильно впихнул ему в руку:
— Господин Сун! Правду я говорю или нет — проверить проще простого! Наклеивай этот талисман Рассечения Сердца на своего друга. Если он обычный человек — ничего не произойдёт. Но если он нежить — испытает мучительную боль в сердце! Я говорю это только из заботы о твоей жизни!
Цинмин хотел выбросить бумажку, но даос сжал его пальцы:
— Ты ведь ничего не теряешь, верь мне!
С этими словами Сычэнь развернулся и быстро шагнул прочь.
* * *
Оставшись один, Цинмин поплелся по улице. Жёлтый талисман за пазухой казался тяжелым булыжником, давившим на грудь.
Ну какою нежитью может быть Се Юй? Он же так добр и заботлив!
Тут Цинмин вспомнил: Се Юй сам признавался, что ради мести за сестру применил запретное искусство и навлек на себя проклятие. Из-за этого любой заклинатель чувствует от него скверну. Так вот в чём дело! Сычэнь просто перепутал следы темной магии с духом смерти!
Облегчённо вздохнув, Цинмин достал бумажку, собираясь выкинуть её в канаву, как вдруг ему в плечо угодил камень.
— Тварь! Дохни, тварь!
Обернувшись, Цинмин увидел уличных мальчишек, швырявших булыжники в сторону подворотни.
— Эй! Вы совсем из ума выжили?! — крикнул Цинмин, потирая ушибленную руку.
Детишки приостановились:
— Дяденька, простите! Мы не в вас, мы в этого гада целимся!
В подворотне мелькнула тёмная тень. Дети бросились за ней.
Цинмин сначала не хотел вмешиваться, но вспомнил пушистых зверушек из леса в Сыляне... Сердце дрогнуло.
— А ну стоять! — заступил он им дорогу.
— Дяденька, матушка говорила, что чёрные коты приносят беду и привлекают злых духов! Их надо убивать!
Цинмин грозно скрестил руки:
— Меньше слушайте глупости! Чёрные коты — священные! Будете к ним добры — они отплатят добром. А если обидите... — Цинмин резко наклонился и состряпал жуткую рожу: — Они превратятся в свирепых демонов и придут за вами ночью!
Детвора с визгом врассыпную бросилась прочь.
Цинмин прогнал сопляков, качнул головой и подошёл к куче мусора в тупике.
Присев на корточки, он заглянул в темноту и тихо позвал:
— Мяу~
Из шороха ветоши показалась аккуратная чёрная мордочка с большими, фосфоресцирующими зелёными глазами.
Цинмин обожал пушистых животных — это открытие он сделал совсем недавно, но сопротивляться этой слабости не мог.
— Ну и ну, какой ты тёмный... — прошептал он, поглаживая котика под подбородком. — Днём среди людей лучше не появляться, жди ночи. А то снова побьют...
Котик наклонил головку и издал невероятно нежное, бархатистое «Мр-р-р~».
У Цинмина аж дыхание перехватило. Какой голос!
Он принялся наглаживать шёрстку, а кот блаженно зажмурился, подставляя бока.
Цинмин огляделся по сторонам — никого!
Словно воришка, совершающий преступление, он подхватил кота под мышки и поднял перед собой. Чёрный кот повис в воздухе, смешно растопырив лапы и обнажив мягкое пузо.
Сун Цинмин глубоко вдохнул и уткнулся лицом прямо в пушистый животик, упоенно утюжа его носом!
О, как долго он мечтал о таком!..