Слово «унижение» заставило Се Юя замереть, а выражение его лица стало ледяным.
Сун Цинмин, стоявший внизу, тут же завопил:
— Это не я испортил воздух!
Призрачная Старуха с Горы Инь прикрыла губы изящно сложенными пальцами и зашлась в дребезжащем смехе.
— Разумеется, не ты. Эта вонь...
Голова старухи на длинной, извивающейся шее вдруг метнулась вниз. Подобно исполинскому змею, она вытянулась с самой крыши прямо к окну академии, тогда как тело её оставалось наверху.
Она зависла у проёма, с хищным прищуром разглядывая сжавшихся в углу нечистых:
—...сильно разит от вас двоих.
— Г-гуйлао! Смилуйтесь над нами! Мы просто проходили мимо! — задрожал Черт с колотушкой, умоляя о пощаде.
Не успело эхо его последнего слова затихнуть, как Старуха Иньшань разинула пасть — настолько широко, что туда без труда поместилась бы человеческая голова, — и одним махом проглотила бедолагу.
Сун Цинмин отчетливо услышал мерзкий, влажный звук глотка.
Расправившись с первым, призрачная каркуша повернулась к Длинноязыкому черту. Тот от ужаса окончательно потерял дар речи и лишь вытаращился на огромную зевшую пасть, которая мгновение спустя поглотила и его.
Сун Цинмину стало не по себе. Хотя эти двое совсем недавно намеревались завладеть его телом, зрелище всё равно вышло тошнотворным.
Проглотив обеих тварей, Старуха Иньшань медленно облизнула губы. На глазах ее облик начал меняться: глубокие морщины разгладились, лицо натянулось, бровки взлетели изящными изгибами, а в уголках глаз вспыхнула лукавая, манящая бесовщинка.
Она повернула гладкое личико к Сун Цинмину:
— Красавчик, я избавилась от этих вонючек ради тебя.
Голова ее скользнула ближе.
Сун Цинмин, пересилив дрожь в коленях, попытался сохранить остатки достоинства:
— Газы — суть лишь природное дыхание сытой плоти, стоит ли из-за такого сразу поедать...
Старуха опешила, а затем зашлась оглушительным хохотом:
— Думаешь, они просто испортили воздух? Эти дурни до отвала напились твоей энергии ян — вот их и разперло!
«Так вот оно что?!»
Сун Цинмин пал духом, запоздало сообразив, почему нечистые только что так упорно к нему липли.
— А ты забавный. Ты мне нравишься, — в глазах старухи блеснул фосфорический зелёный огонек.
Она подалась вперед, собираясь прижаться губами к его щеке, как вдруг в воздух взвилась стальная цепь Се Юя и с размаху обрушилась ей прямо на физиономию.
Звено зазвенело, словно раскалённое на жаровне. Едва коснувшись плоти, металл отозвался шипением и клубами белого пара.
— А-а-а-а!! — заверещала старуха от боли, отпрянув назад.
Сун Цинмин перевел дух: еще секунда — и эта тварь осквернила бы его целомудрие.
Се Юй стоял на коньке крыши и смотрел на извивающуюся внизу голову ледяным, пренебрежительным взглядом:
— Я разрешал тебе касаться его?
Старуха с Горы Инь вперила в него исполненный яда взор:
— Сперва ты ворвался в мою обитель и умыкнул Кровавое Бодхи, которое я взращивала годами, а теперь дерзнул изуродовать мне лицо! Даже твой идеальный лик не спасет тебя от расплаты!
Шея ее извилась, и голова метнулась к Се Юю.
Тот взмыл в воздух. Изгибы длинной цепи сплелись в бешеный узор, схлестнувшись с нападавшей тварью. В ночной тьме сыпались искры, раздавался гул ударных волн, и вскоре в этом хаосе стало невозможно разобрать, где чьи движения.
Порывы ледяного ветра, и без того бушевавшего вокруг, от их схватки превратились в настоящий ураган.
Сун Цинмина вместе с державшим его злобным демоном швыряло из стороны в сторону. Сквозь тучи пыли и мелких камней юноша изо всех сил пытался разглядеть исходы поединка.
Странный незнакомец и лютая тысячелетняя тварь — связываться не хотелось ни с кем из них. Лучший выход — уносить ноги!
Улучив момент, пока державший его призрак отвлекся, Сун Цинмин ловко развязал пояс и совершил маневр «золотая цикада сбрасывает чешую» — мгновенно выскользнул из верхнего платья, оставив его в когтях нечистого.
Вырвавшись, он рванул вперед, не забыв на бегу оглянуться и корчить рожу:
— Дурачина! Научись хватать за загривок, а не за одежду!
Удачно вырваться из лап беса — победа, придавшая Сун Цинмину уверенности. Детские нагоняи от отца не прошли даром: бегать и уворачиваться он умел отлично.
В голове созрел простой план: выбежать из городка Сучжэнь, а на рассвете, когда все утихнет, вернуться.
План казался безупречным, но реальность внесла свои коррективы.
Пробежав некоторое время, он заподозрил неладное.
Миновав швейную лавку, лавку румян, кузницу... он снова увидел перед собой резную вывеску «Академия Тёплого Персика», дерущихся в небесах, белый паланкин и слуг-призраков, держащих шесты.
Сун Цинмин резко замер, развернулся и припустил в противоположную сторону.
Спустя пару минут он опять стоял перед Академией Тёплого Персика.
Вот уж действительно... бесовщина!
Запыхавшись, он собрался было сделать еще рывок, но путь назад перегородили призраки из свиты.
Один из них внезапно разинул крошечный рот, обнажив ряды мелких, словно рыбьи кости, зубов. От этого зрелища волосы встали дыбом.
Лицо Сун Цинмина оказалось в каком-то дюйме от этой пасти, он даже ощутил смрад гнилья. Сбежать с такого расстояния было невозможно — сердце ушло в пятки.
Он зажмурился, ожидая, что сейчас его сожрут, но тут из здания академии раздался грохот и треск. Словно нечто внутри металось из угла в угол, выбивая доски.
И Сун Цинмин, и призрак синхронно повернулись на шум.
Из оконного проема что-то стремительно вылетело.
Юноша вылупился на приближающийся предмет.
Это же его дорожная сумка?!
Поклажа пролетела по воздуху и перед самым его носом вспыхнула ярким золотистым светом.
Слуга-призрак, будто испугавшись этого сияния, издал пронзительный вопль: его мертвенно-бледное лицо начало растворяться, и в считанные мгновения тварь превратилась в лужу черной слизи.
Испепелив нечисть, зависшая в воздухе сумка шлепнулась прямо в руки Сун Цинмина.
Тот опешил, сжимая ее в руках.
С каких это пор его вещи обрели такую силу?
Не успел он пораскинуть мозгами, как дуэль в небесах завершилась.
Раздался дикий крик Старухи Иньшань, и смазанный силуэт распался на две фигуры.
Се Юй плавно опустился на крышу, а старуха с глухим стуком свалилась на землю.
И выглядела она плачевно: дело было даже не в растрепанных одеждах, а в лице, ставшем совсем жутковатым. Кожа высохла, превратившись в трухлявую кору, и покрылась сетью черных трещин.
Она в отчаянии скрюченными пальцами вцепилась в щеки:
— Верни... верни мое Кровавое Бодхи!
Се Юй холодно ухмыльнулся:
— Призрачная Старуха с Горы Инь оказалась не такой уж всесильной. Погубить тысячи жизней ради Кровавого Бодхи и сохранения молодости... А без него ты — лишь трухлявая коряга.
— Ты-ы-ы!!
Старуха заскрипела зубами от ярости, но трещины на ее лице расходились все быстрее. Взгляд ее метнулся к паланкину, и она взмахнула рукой — оставшихся слуг-призраков тут же потянуло к ней.
Они превращались в черные сгустки дыма, которые она жадно втягивала носом, и только тогда разрушение ее плоти немного замедлилось.
— Мало! Все равно мало!! — безумно шептала она, а затем резко повернула голову к Сун Цинмину.
Чуя недоброе, тот попытался дать дёру, но неведомая сила сгребла его и повлекла прямо к ней.
— Погоди, стой! Ты же только что пленилась моей красотой! Зачем меня жрать?! — закричал он.
Старуха оскалилась:
— Какая разница, как ублажить плоть — в постели или в брюхе!
— Ах так?! Ну ладно! Я кость крепкая, я тебе, старая каргуля, последние зубы вышибу! — в отчаянии выкрикнул Сун Цинмин, зажмурившись.
Слова звучали храбро, но внутри всё сжалось от ужаса. Похоже, так он и не увидит Вучана... Умрет, и даже глаза некому закрыть...
Вдруг его подхватили на руки.
Открыв глаза, он увидел перед собой Се Юя.
В его взоре замерла едва заметная смешинка, а тонкие губы слегка изогнулись.
— Пока я здесь, никто не заставит тебя умереть.
Сун Цинмин ошарашенно уставился на него. Когда он пришел в себя, они уже стояли на крыше.
Внизу Старуха Иньшань окончательно лишилась разума от ярости. Ветер взвился с удвоенной силой, подхватывая ее седые патлы. Она запрокинула голову и взвыла:
— Никто из вас не уйдет живым!!
От шквального ветра Сун Цинмин не мог открыть глаз. Он лишь почувствовал, как рука Се Юя крепче сжала его талию, и услышал спокойный голос:
— Это Техника Поглощения Душ. Держись за меня.
— Еще чего...
— Не обнимешь — она вырвет твою душу.
Услышав это, Сун Цинмин мгновенно вцепился в шею Се Юя и уткнулся лицом в его плечо, боясь вылететь из объятий.
Глядя на свернувшегося на его груди юношу, похожего сейчас на испуганного котенка, Се Юй едва заметно улыбнулся.
Старуха Иньшань снизу разинула пасть, собираясь заглотить обоих с крыши вместе с куском здания.
Се Юй посмотрел на нее вниз, взгляд его стал жестким, он приготовился к удару.
Она с силой втянула воздух, но Се Юй даже не шелохнулся.
Зато порывом ветра ей в пасть занесло какой-то белый листок бумаги, который намертво застрял в глотке.
Ураган мгновенно утих. Старуха зашлась кашлем, сжимая горло.
Даже Се Юй не ожидал такого поворота.
Старуха согнулась, сунув пальцы в рот, и после долгих усилий вытащила измятый лист.
Развернув его, она обомлела: на бумаге тушью были выведены обнаженные мужчина и женщина в весьма откровенной позе.
Старуха остолбенела:
— Это... это что такое?!
Ощутив, что ветер улегся, Сун Цинмин высунул нос и взглянул вниз. Увидев рисунок в руках упырихи, он про себя ахнул:
«Моя картинка!»
Се Юй мазнул по нему быстрым взглядом, соскочил с крыши и бережно опустил юношу на землю.
Старуха с бранью швырнула рисунок и снова попыталась собрать силу, но Се Юй уже оказался перед ней и сжал ее шею пальцами.
— Я давал тебе шанс. Но раз ты явилась сведе́нием счетов, да еще и забрала чужое — ты останешься здесь навсегда.
Се Юй стоял спиной к Сун Цинмину, и тот не видел его лица, но голос незнакомца звучал так леденяще-опасно, что мурашки бежали по коже.
Старуха вытаращилась на Се Юя, и в ее глазах вспыхнул суеверный ужас.
Она недооценила его. Этот человек скрывал истинную мочь — он просто забавлялся с ней, уступая до поры.
Взгляд старухи скользнул по его отвороту и зацепился за уголок Белого нефритового жетона, скрытого на поясе.
— Ты... ты же...
Не дав ей договорить, Се Юй сжал пальцы.
Тело старухи, будто начиненное порохом, с громким хлопотом распалось в клубы белого пара.
Глядя на рассеивающийся туман, Се Юй нахмурился, а затем повернулся к Сун Цинмину, который все так же судорожно сжимал свою сумку.
— Она... умерла? — заикаясь, спросил юноша.
Се Юй с мягкой улыбкой подошел ближе:
— Она и так была мертва. О какой смерти речь?
— Значит, ее душа развеялась?
— Я хотел так сделать, — ответил Се Юй, — но она бродила по миру живых тысячу лет и научилась уловкам. В последний миг сбросила оболочку из сухой коры и сбежала.
Сдохла она или сбежала — главное, опасность миновала.
Сун Цинмин облегченно выдохнул. Но стоило напряжению спасть, как ноги его стали ватными, в глазах поплыли тёмные круги.
Его тело всегда подводило в самый недвусмысленный момент: как бы ни был крепок его дух, стоит миновать беде, и он превращается в нежный цветок, вянущий от легкого сквозняка.
Не удержавшись, он начал оседать на землю.
Се Юй шагнул вперед и подхватил его под мышки, притянув к себе.
Грудь этого человека была холодной, но, надо признать, дарила странное чувство безопасности.
Впрочем, Сун Цинмин тут же испугался собственных мыслей: с чего это он доверяет незнакомцу?
Превозмогая слабость, он приоткрыл веки и воззрился на Се Юя.
— Я... я должен сказать еще кое-что...
Се Юй тихо откликнулся, терпеливо ожидая продолжения.
Сун Цинмин дрожащим пальцем ткнул его в нос и с трудом выговорил:
—... Я не из этих, по мужской части не балуюсь... Не смей пользоваться моим положением.