Сун Цинмин рассудил здраво: если их кто-то намеренно заманил в Сылян, то спутать кукловоду карты — лучший ход. Нельзя идти на поводу у чужого замысла.
Поутру, закинув за спину дорожный мешок, он постучал к Се Юю. Цинмин намеревался велеть ему немедленно забирать Нинжань и убираться из города — хоть в соседнее поселение, хоть на все четыре стороны, лишь бы подальше отсюда.
Однако на громкий стук никто не откликнулся.
Заслышав шум, из главного дома вышла Вэнь Хэсю:
— Господин Се поднялся ни свет ни заря и ушёл.
— Госпожа Чжэн, вы не знаете, куда он направился? — с надеждой спросил Цинмин.
— Ограничился лишь парой слов, мол, прошвырнётся немного... — пожала плечами женщина. — Куда конкретно — не уточнил. Впрочем, сегодня праздник Цицяо, на улицах людно и весело. Верно, господин Се решил пройтись по ярмарке.
— Благодарю!
Бросив короткое прощание, Сун Цинмин торопливым шагом устремился к воротам.
На улицах толпилось ещё больше народу, чем накануне. Верхушки цветущих магнолий пестрели аловыми шелковыми нитями — символом суженой судьбы, переплетающим людские доли.
Сун Цинмин пристально вглядывался в пестрящую людскую массу. Казалось бы, статную, заметную фигуру Се Юя спутать ни с кем нельзя, да и разглядеть в толпе не составит труда, но шёл час за часом, а юноша так и не приметил знакомца.
— Слыхала, как нелепо да жутко преставился тот бедолага вчера? Ужас какой! Точно свирепый неупокоенный дух бесчинствует. Завтра же пойдём в храм Владыки Иньло! Помолимся, попросим, чтоб отправил парочку Вучанов — пусть заарканят кровожадную тварь да уволокут в Подземное царство.
Разговор доносился со стороны двух кумушек, что сидели у лавки и лузгали семечки. Услышанное мгновенно зацепило Сун Цинмина, и он, забыв о поисках, поспешил к ним:
— Почтенные сударыни, вы только что упоминали Владыку Иньло. Не подскажете, о чём речь?
Женщины подняли взгляды. Увидев перед собой пригожего, благовоспитанного молодого книжника, они с готовностью заулыбались. Торговка в зелёном платье махнула рукой:
— Сразу видно, нездешний! Храм Владыки Иньло у нас чудодейственный. Коли к кому нечисть прицепится — иди туда, поклонись, и беду как рукой снимет!
— А Вучаны? — оживился Цинмин. — При чём тут они?
Женщина в фиолетовом наряде хихикнула:
— Так Вучаны — то слуги Подземного царства под началом самого Владыки! Если хорошенько попросить у алтаря, Владыка Иньло, авось, сжалится да пришлёт парочку слуг Подземного царства, чтобы скрутить беса.
Глаза Цинмина мгновенно вспыхнули. Вот так удача! Неужто достаточно простой молитвы, чтобы воочию увидеть настоящих Вучанов? Поиски Се Юя тут же вылетели у него из головы.
— А где находится этот храм?
Женщины разом указали рукою в сторону выезда из города:
— Выйдешь за городские ворота, отшагаешь на восток с версту — аккурат упрёшься в глинобитную святыню.
— Премного благодарен!
Сун Цинмин сорвался с места и спешно направился к городским воротам.
Не прошло и десяти минут, как перед ним выросла ветхая, неказистая кумирня. Вокруг — ни души, тишина стояла звонкая.
Довольный Цинмин переступил порог. На алтарном столе возвышалось глиняное изваяние высотой в человеческий рост. Лик Владыки вылеплен был топорно, без мелких деталей, однако исполнен сурового величия. Статуя явно простояла здесь не одно десятилетие, но выглядела чистой — видать, местный люд исправно ухаживал за святыней.
Слышать-то о Владыке Иньло юноше приходилось немало, но наклонять перед его ликом голову выпадало впервые.
Подойдя к соломенной циновке, он бухнулся на колени, сложил ладони у груди и зашептал:
— Великий Владыка Иньло! Ни в богов, ни в чертей я отродясь не верил, да нонеча решусь довериться тебе. Коли силен да милостив, яви мне хоть краем глаза истинный лик Вучана! Дай хоть набросок с него сделать! А уж как я, заморыш болезненный, ноги протяну да дух испущу, то в Подземном царстве буду верой и правдой прислуживать тебе хоть волом, хоть лошадью...
Едва слетели с его губ эти слова, как из-под алтарного стола донеслось сдавленное:
— Хе-хе...
Сун Цинмин опешил. Неужто Покровитель Подземного царства и впрямь отозвался на мольбу?!
Он уж было вознамерился со всех ног отбивать поклоны, да вовремя спохватился: «Погоди-ка... Коли б божество явило чудо, заговорила бы глиняная туша, а не деревянный стол! Что за бред?»
Насупившись, юноша поднялся с колен, подошёл к алтарю и решительным рывком задрал свисавшее до самого пола покрывало.
В темноте под столом, сжавшись в комок, сидели мужчина и женщина. Несколько мгновений все трое молча таращились друг на друга.
Наряд ухажёра пребывал в живописном беспорядке, а румяна и белила на девичьем личике смазались. Чем эта парочка тут занималась, объяснять не требовалось.
— Прошу прощения... — выдавил из себя Сун Цинмин.
Едва он вымолвил эти слова, девица тонко визгнула, выскочила из-под стола и, сгорая от стыда, вылетела прочь из святыни.
Мужчина, торопливо оправляя халат, выбрался следом. Напоследок он смерил Цинмина мрачным, тяжёлым взглядом и процедил сквозь зубы:
— Язык за зубами держи!
Сун Цинмин озадаченно глядел ему вослед, абсолютно ничего не понимая.
Наткнулся на чужую тайную утеху случайно — охота ему растрепать на весь свет о чужом блуде! Однако ухажёр величал себя так, будто его застали за разбоем да убийством. Вгляделся б кто в те глаза — показалось бы, что он готов прикончить свидетеля прямо у алтаря.
Собравшись уходить, Цинмин случайно заметил под столом расшитый шелковый кошелёк. На ткани пестрела пара неразлучников-уток, державшая в клювиках крупную речную жемчужину.
Должно быть, его выронила убежавшая девица.
Верный своему правилу не влезать в чужие дела, Сун Цинмин решил не трогать вещицу. Обнаружив пропажу, девица наверняка вернётся за ней сама.
Покончив с ритуалом, Сун Цинмин покинул храм Владыки Иньло. Однако не успел он отшагать и десятка шагов, как с ясного неба накрапывать стала мелкая морось.
Не успел он развернуться, чтобы укрыться под крышей, как над головой соткалась густая тень, надежно заслонившая его от водяных капель.
Цинмин обернулся. Подле него стоял Се Юй, держа над ними раскрытый зонт, и мягко улыбался.
— Цинмин, как тебя сюда занесло? — нежно поинтересовался Се Юй.
От этой улыбки Сун Цинмин на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки:
— Ходил отдать поклон Владыке Иньло.
Се Юй вскользь глянул на обветшалую кумирню, прикрыл губы тыльной стороной ладони и тихо хохотнул:
— И о чём же ты его просил?
Решив, что тот подшучивает над ним, Цинмин возмущенно надулся:
— Ещё и насмехаешься! Я всё утро тебя по всему городу ищу! Куда ты сгинул?
Се Юй погасил улыбку и, секунду помедлив, отозвался:
— Да так... прошёлся по улочкам.
Подавшись к Цинмину чуть ближе, он тихим, обволакивающим голосом спросил:
— Стало быть, ты искал именно меня?
Чужое присутствие, густое и давящее, мгновенно окутало юношу.
В памяти Сун Цинмина ни с того ни с сего всплыли картины недавнего сна. Сердце болезненно ёкнуло, и он инстинктивно подался назад.
Заметив, что юноша вот-вот очутится под каплями, Се Юй поспешно подхватил его за локоть и подтянул к себе:
— Осторожнее, вымокнешь.
Цинмин не смел возвести на него глаз, опасаясь выдать смущение, и оттого изо всех сил изображал невозмутимость, разглядывая небосвод:
— И с чего вдруг дождь припустил? Только ведь солнце светило...
— Сейчас прояснится, — небрежно раздался голос Се Юя.
Сун Цинмин хотел было съязвить, мол, экий ты мастак заговаривать зубы — даже за небесные стихии ручаешься!
Однако не успел он облечь мысль в слова, как мелкая водяная морось в одно мгновение оборвалась, точно чья-то невидимая длань перекрыла небесный поток.
Юноша изумленно застыл, поражаясь совпадению:
— Надо же... Чудо какое-то! И как ты угадал?
Се Юй чуть заметно улыбнулся и, постояв немного, внезапно сложил зонт, с которым не расставался даже днем.
— Ты же терпеть не можешь солнечный свет, — удивился Цинмин. — Отчего зонт убрал?
— Захотелось прошвырнуться с тобой под солнцем, — мягко ответил Се Юй.
Не придав значения этим словам, Сун Цинмин лишь побормотал про себя о странностях приятеля и направился вместе с ним к городским воротам.
Вернувшись на шумные улицы Сыляна, Цинмин наконец вспомнил об истинной причине своих поисков:
— Давай-ка уложим пожитки и уберёмся отсюда от греха подальше. Кто бы ни заманивал нас в Сылян, добрых намерений у него точно нет. Чем скорее уйдём — тем целостнее будем.
Се Юй уже собрался согласиться, как вдруг из толпы вырвался истошный вопль:
— Опять труп! Человека убили!!
Крик подействовал подобно брошенному в масло факелу — людское море мгновенно всколыхнулось и закипело.
Одну часть прохожих охватило зевачье любопытство, и они кинулись вперёд, другие, спасаясь от невзгод, ломанулись по домам. Возникла жуткая толкотня — яблоку негде было упасть.
Цинмина ощутимо толкнули в плечо. Отшатнувшись в сторону, он тут же схлопотал второй удар и с размаху налетел на Се Юя.
Глаза Се Юя, устремлённые на неуклюжего прохожего, на мгновение вспыхнули ледяной лютостью. Он подхватил Цинмина за талию и заслонил собой от безумной толпы.
— Се Юй... — тихонько потянул его за рукав Цинмин.
— Что такое? — отозвался тот, опустив взгляд.
— Тебе не кажется, что Мост Тоски... переменился?
Се Юй устремил взор туда, куда указывал юноша.
Старинный каменный настил, прежде суливший лишь светлые чувства и встречи, ныне повис в клубах сгустившейся тёмной скверны. Из щелей между каменными плитами сочилась густая, багровая кровь.
Обычным смертным подобное зрелище открыться не могло.
В глазах Се Юя дрогнуло искреннее изумление. Он круто повернулся к Цинмину:
— Ты это видишь?!
Тот недоуменно моргнул:
— Что именно вижу? Просто мост выглядит не так, как вчера... Потянула от него какая-то могильная стужа. Ты о чём вообще?
Се Юй едва заметно перевёл дыхание.
«Слава небесам, пока еще не видит... Коли б к нему вернулось истинное зрение, охотники из Преисподней отыскали бы его незамедлительно...»