Се Юй потянулся было, чтобы удержать Сун Цинмина, как вдруг откуда-то из тьмы вырвался слепящий луч и мгновенно рассек его чары.
Связывавшая их нить волшебства лопнула. Не успел Сун Цинмин опомниться, как его с головой затянуло в фолиант.
От этой дерзкой помехи гнев волной захлестнул Се Юя. Забыв о Цинь Цзин и Чжоу Хуае, он рванулся вслед за источником световой вспышки.
Незнакомец среагировал мгновенно: ощутив погоню, он бросился наутёк. Тёмный балдахин полностью скрывал его облик, а полы одежды развевались в ночном воздухе подобно крыльям призрака.
Се Юй с размаху метнул цепь. Стальные звенья молниеносно захлестнули левое предплечье беглеца. Сильно рванув цепь на себя, Се Юй намеревался сорвать плотную ткань и разглядеть лицо таинственного врага.
Когда до цели оставались считанные мгновения, из рукава балдахина вырвался клуб чёрного дыма. Тёмная магия помогла незнакомцу высвободиться, однако вырвавшаяся цепь Се Юя зацепила висевший у того на поясе предмет и со скрежетом сорвала его.
Заметив потерю, незнакомец на миг замер и отчаянно тянулся назад, но его пальцы лишь рассекли воздух.
Видя, что Се Юй настигает его, таинственный человек в чёрном скороговоркой пробормотал заклинание и мгновенно испарился, применив технику мгновенного побега.
Се Юй замер. Его взгляд, тёмный и глубокий, прикипел к месту, где только что стоял противник. Не уловив больше ни капли чужой ауры, он плавно опустился на землю и наклонился за упавшей вещью.
Это оказался маленький резной деревянный кролик. На животе резного зверька отчетливо выделялся единственный иероглиф:
«Мэн».
Се Юй мрачнел всё больше. Кто мог с таким отчаянием помешать ему спасти Сун Цинмина?
Судья? Или Вучан?
Впрочем, обе догадки он тут же отбросил. Будь это Судья или Вучан, они попытались бы схватить его, а не спасались бегством...
* * *
* «Ушёл ты в даль, и весть не долетит,*
Лишь в сердце грусть да боль разлук горит.
Всё дальше путь, всё глуше тишина,
Где мне искать тебя, скажи, волна?»
Цинь Цзин долго ждала дома мужа, уехавшего по торговым делам, но тот всё не возвращался.
Каждый день бесплодного ожидания лишь сильнее отравлял её душу тревогой.
Она бороздила мысли страшными догадками: не попал ли Чжоу Хуай в беду? Вдруг на него напали разбойники, он потерял все деньги или тяжело заболел в дороге?
Дни складывались в недели. Потеряв сон и аппетит, она часами сидела у порога, не сводя глаз с дороги.
И когда отчаяние уже готово было окончательно поглотить её, кто-то из городских торговцев, вернувшись из поездки, обмолвился, будто видел в Сыляне человека, невероятно похожего на Чжоу Хуая.
Пусть это могла быть ошибка, для Цинь Цзин эта весть стала единственной соломинкой.
Собрав нехитрый багаж, она в одиночку отправилась в Сылян.
Цинь Цзин сбилась с ног, расспрашивая каждого встречного на улицах Сыляня, но никто никогда не слыхал имени Чжоу Хуая. И всё же она не сдавалась. Втайне надеясь на чудо, она готова была положить остаток жизни на поиски — лишь бы своими глазами увидеть мужа и убедиться, что он жив и невредим.
Чужой город встретил её холодным равнодушием.
Единственной отдушиной стала бездомная собака, подобранная прямо на улице. Цинь Цзин нарекла её Цзаосюнь — «Ранний поиск», вкладывая в это имя страстное желание скорее отыскать супруга.
В минуты горького одиночества Цзаосюнь всегда искал её общества, и эта тихая преданность давала женщине силы двигаться дальше.
Так продолжалось до того злополучного дня, пока на одной из улиц она не увидела знакомый силуэт. Чжоу Хуай шёл под руку с изысканно одетой девушкой, чья красота напоминала нежный цветок.
Мужчина ласково улыбался, не сводя со спутницы нежного взгляда, а та лучилась тихим счастьем. В глазах прохожих они казались безупречной, вызывающей зависть парой.
Лишь тогда Цинь Цзин осознала: у Чжоу Хуая всё складывалось прекрасно. Вот только в этой прекрасной жизни ей места не было.
Прошлые страхи, ночные слёзы и бесконечные молитвы в одно мгновение превратились в жестокий фарс.
И когда на смену оглушающему разочарованию пришел жгучий гнев, Цинь Цзин решила действовать. Она не была из тех, об кого можно безнаказанно вытирать ноги, и не намеревалась терпеть предательство!
Она вознамерилась разыскать дом семьи Тан и призвать Чжоу Хуая к ответу. Однако муж опередил её.
Он еще на улице заметил Цинь Цзин, но из-за присутствовавшей подле Тан Фу сделал вид, будто ничего не произошло.
Нагнав Цинь Цзин без свидетелей, он без лишних слов рухнул перед ней на колени и зарыдал:
— А-Цзин! Я виноват перед тобой! Побей меня, убей — я и слова против не скажу!
Сдерживая подступающие слёзы, Цинь Цзин чеканила слова:
— Зачем? Ты любишь её?
Чжоу Хуай отчаянно затряс головой:
— Нет! В моём сердце только ты! Я женился на ней лишь ради богатства её семьи! Наше дело столько лет не приносило дохода, ты перенесла со мной столько лишений... Я готов на всё, лишь бы обеспечить тебе достойную жизнь! А-Цзин, ты ведь понимаешь мою самоотверженность? Ради нашего будущего Тан Фу ни в коем случае не должна узнать о нас!
Как красиво звучат эти речи.
Ради неё. Ради их дома. Ради их общего будущего...
Но отчего же от этих слов становилось так тошно?
Слёзы всё же брызнули из глаз Цинь Цзин.
Лишь сегодня спала пелена с её глаз, откровением обожгла мысль: она отдала сердце ничтожному подлецу.
Цинь Цзин горько усмехнулась:
— Превосходно, Чжоу Хуай. Наша судьба как мужа и жены на этом окончена. Запомни: сегодня это я бросаю тебя. Впредь мы чужие люди. Я не стану преследовать тебя, но и ты не смей больше появляться в моей жизни.
Холодно отчеканив эти слова, она развернулась и шагнула прочь, оставив Чжоу Хуаю лишь непреклонную спину.
Но за этой непреклонностью скрывался поток незримых слёз — ведь этот предатель когда-то был для неё дороже всех на свете.
Цинь Цзин пообещала себе, что плачет из-за Чжоу Хуая в последний раз.
По пути в постоялый двор она уже строила планы на будущее: вернувшись в родные края, она откроет небольшое дело. Ей не нужны несметные богатства — лишь бы жить в покое и тишине.
Она погрузилась в мечты, когда из подворотни выскочило несколько дюжих молодчиков. На неё мгновенно накинули плотный мешок, затолкнули в повозку и по ухабам повезли куда-то за город, остановившись у заброшенной усадьбы.
Когда мешок сорвали, Цинь Цзин увидела Тан Фу. Та восседала в роскошном кресле, лениво рассматривая свои покрытые алой краской ногти.
— Так это ты Цинь Цзин? Дуpнушка... И как только Чжоу Хуай мог на тебя зариться? — с ядовитой ухмылкой процедила Тан Фу.
Цинь Цзин нахмурилась, но не поддалась на провокацию:
— Зачем я здесь?
Тан Фу слегка изогнула бровь:
— Разумеется, хотела поглядеть, что за дрянь пытается увести у меня мужчину. Признаться, я разочарована.
— Я выкинула этого подлеца, как сор. А вот ты... Зная, что он насквозь лжив, всё ещё терпишь его рядом?
Тан Фу расхохоталась:
— Как ты смеешь сравнивать нас? Тебе он врал от отвращения, а мне — от любви! Так что я с радостью сыграю свою роль в его спектакле.
Когда прозвучало последнее слово, Цинь Цзин лишь презрительно хохотнула.
Этот смех больно ударил по гордости Тан Фу:
— Ты над чем смеёшься?!
— Над твоей глупостью. Ты и впрямь веришь, будто такой человек способен полюбить? Чжоу Хуай — ничтожество. Если он что и любит, так это состояние твоих родителей.
Слова Цинь Цзин привели Тан Фу в неистовство.
С самого детства в семье её берегли как зеницу ока. Сама мысль о том, что приходится делить мужчину с нищенкой, была для неё унизительной, а теперь эта тварь смеет сомневаться в чувствах Чжоу Хуая!
Да, Цинь Цзин просто завидует! Не сумев удержать Чжоу Хуая, она поливает его грязью и, небось, надеется, что он бросит законную жену и вернётся к ней!
Если не избавиться от этой дряни, она навек останется занозой в сердце!
Глаза Тан Фу налились жестокостью:
— Эй! Забейте эту дрянь до смерти! Пусть её паскудный рот навеки закроется!
Слуги на миг замешкались, но под ледяным, обещающим расправу взглядом хозяйки схватились за дубины и с диким оскалом обрушили удары на Цинь Цзин.
Первый же удар пришёлся в голову. Алая кровь хлынула на лицо, застилая взор.
Упав на землю, Цинь Цзин с трудом повернула голову в сторону Тан Фу.
Та с злорадным хохотом наблюдала за экзекуцией, смакуя свое триумфальное превосходство. Ей казалось, будто она одержала победу, уничтожив дрянь, дерзнувшую встать на её пути.
Она не понимала, что обе они проиграли, пойманные в сети ушлого пройдохи.
Лишь когда Цинь Цзин перестала подавать признаки жизни, Тан Фу властным жестом остановила слуг.
Она подошла ближе и опустилась на корточки:
— Я дарю тебе жизнь. Но запомни: если ещё хоть раз покажешься в Сыляне — пожалеешь. Пока ты не лезешь в нашу жизнь, Чжоу Хуай остаётся Ци Шаоюем, моим верным и любящим мужем. Ты меня поняла?
Цинь Цзин ничего не ответила — лишь сплюнула кровью.
Тан Фу ушла, бросив её умирать в пустой усадьбе.
Руки и ноги не слушались. Казалось, каждый сустав в её теле был раздроблен. Холод мелкими иголками пробирался под кожу. Неужели это конец?..
Вдруг перед её угасающим взором появились шитые золотом туфли.
Цинь Цзин с трудом подняла тяжелые веки. Над ней склонился Чжоу Хуай.
— А-Цзин!
Этот знакомый голос мгновенно унёс её в прошлое.
Вспомнились дни, когда Чжоу Хуай шептал её имя, клялся защищать до скончания веков, обещал никогда не покидать.
А в итоге от всех обещаний осталось лишь это короткое «А-Цзин».
В душе женщины ещё теплилась капля былого доверия. Она немощно протянула к нему окровавленную руку:
— Спаси... спаси меня...
Чжоу Хуай порывисто протянул руки навстречу, но в последний миг замер.
На глазах у Цинь Цзин его лицо исказилось.
— А-Цзин, ты ведь стала для меня обузой. Вдруг ты одумаешься, вернёшься в Сылян и захочешь шантажировать меня? Вдруг разрушишь всё, что я с таким трудом выстраивал? Что мне тогда делать?
Цинь Цзин широко раскрыла глаза, не в силах поверить в услышанное.
Мужчина наклонился, грубо схватил её за спутанные волосы и поволок через весь двор.
Задний двор тонул в запустении: углы заросли бурьяном, с балок свисала густая паутина. Лишь у стены возвышался массивный каменный жернов с тяжелым катком.
Чжоу Хуай уложил её прямо на каменное ложе.
Лежа на спине, Цинь Цзин видела бескрайнее ночное небо. Звёзды смотрели на них тысячами холодных глаз, бесстрастно фиксируя творящееся беззаконие.
Чжоу Хуай взялся за рукоять катка и с силой покатил его по её телу. Раз за разом. При каждом движении камня Цинь Цзин отчетливо слышала сухой треск собственных ломающихся костей. Внутренности рвались и превращались в кровавое месиво.
Боль! Невыносимая, разрывающая боль!!
Её голова свесилась с края жернова. Она до последнего вздоха въедалась взглядом в лицо своего убийцы. Кровь из её рта, смешиваясь со слезами, затекала в глазницы.
Она запомнит эту тварь. Она станет лютым призраком и в ночь возвращения душ придет за его жизнью!
Когда Цинь Цзин затихла, Чжоу Хуай перевёл дух. Но не успел он расслабиться, как из темноты выскочила собака и мертвой хваткой вцепилась ему в голень.
Отчаянным рывком стряхнув пса, Чжоу Хуай отпрянул. Собака тяжело рухнула на землю, но тут же поднялась. В её зубах сжимался налитый кровью нефритовый жетон, а глаза горели лютой ненавистью.
Этот жетон Чжоу Хуай подарил Цинь Цзин перед свадьбой — на нём были высечены их имена.
Теперь эта вещь безмолвно надсмехалась над убийцей.
Вслепую схватив тяжелый булыжник, мужчина с диким ревом обрушил его на голову пса.
И перед тем как испустить последний вдох, Цзаосюнь проглотил окровавленный нефрит.
Чжоу Хуай затолкал тела Цинь Цзин и собаки в мешок, смыл кровь с каменного жернова и под покровом ночи направился к реке Юйхэ, намереваясь спрятать концы в воду.
Выйдя на Мост Тоски, он обомлел: прямо посреди моста высился тёмный силуэт. Испугавшись, что его преступление раскрыто, Чжоу Хуай бросился было назад.
Но не успел он сделать и шага, как незнакомец произнёс:
— Господин Чжоу, задержитесь.
Чжоу Хуай замер.
Человек в тёмном балдахине неспешно подошел ближе:
— Душа человека, сгинувшего от жестокой, незаслуженной смерти, никогда не уйдет в Подземное царство из-за неупокоенной обиды. Если вы не запечатаете дух Цинь Цзин сегодня, она неизбежно вернется, чтобы отомстить.
Чжоу Хуай похолодел: откуда этот незнакомец знает всё?!
— Кто ты такой?!
Незнакомец тихо усмехнулся:
— Моё имя не имеет значения. Главное — я не желаю вам зла. Я могу научить вас, как пригвоздить душу Цинь Цзин к её плоти, чтобы она не смогла переродиться в свирепого демона. Тогда вы обретете подлинный покой.
Чжоу Хуай с подозрением всматривался в фигуру собеседника.
Но перед глазами снова встало обезображенное тело Цинь Цзин — кровавое, с оскаленными зубами. Запоздалый страх ледяной хваткой сжал его сердце.
— Что за способ?
Незнакомец снова усмехнулся — на этот раз хладнокровно и отчуждённо. Извлекая из рукава семь тёмно-алых гвоздей, он пояснил:
— Забейте эти гвозди в её тело: один — в лоб, второй — в рот, третий — в сердце, и по одному — в запястья и лодыжки. А после срежьте прядь её волос.
Чжоу Хуай торопливо закивал. Извлекши из мешка труп собаки и подобрав подходящий камень, он принялся за дело. Не прошло и получаса, как всё было кончено.
— Сбросьте тело Цинь Цзин в воду, а собаку закопайте в лесу за городскими воротами, — продолжил человек в балдахине. — Я наложил на пса заклятие: его духовная душа навеки привязана к той чаще и не сможет оттуда выбраться. Он вам больше не угроза.
— И... этого достаточно?
Незнакомец кивнул.
Поборов внутреннюю дрожь, Чжоу Хуай привязал к мешку с трупом женщины тяжелый валун и сбросил его в темные воды реки.
Затем незнакомец забрал срезанную прядь волос Цинь Цзин, завернул её в жёлтую бумагу заклятия и протянул получившийся талисман Чжоу Хуаю:
— Остались ли у вас вещи, подаренные Цинь Цзин? Положите этот талисман вместе с той вещью и носите при себе каждый день. Даже если она каким-то образом сорвёт Технику Запечатывания Души Гвоздями, ей ни за что не отыскать вас.
Чжоу Хуай едва не заплясал от радости. Сграбастав талисман, он рассыпался в благодарностях, а когда поднял голову, загадочный человек в балдахине уже исчез.
* * *
Сун Цинмин изо всех сил пытался разглядеть лицо таинственного незнакомца, но тот казался лишь бесплотной тенью.
Вспыхнул золотистый свет, и Сун Цинмин снова ощутил, как неведомая сила выталкивает его из книги.
В следующее мгновение он полетел вниз и с размаху приземлился прямо на пятую точку. Боль пронзила поясницу и ягодицы — казалось, мягкие места отбиты напрочь.
Когда фолиант выбросил его наружу, опомнившийся Чжоу Хуай как раз пытался сбежать.
Корчась от боли и держась за ушибленное место, Сун Цинмин поднялся, намереваясь пуститься в погоню.
Но тут подоспел Се Юй. Заметив беглеца, он взмахнул цепью, захлестнув шею Чжоу Хуая. Рывок — и тот оторвался от земли с высунутым языком, после чего с грохотом рухнул обратно на настил Моста Тоски.
Завидев парящего в воздухе Се Юя, Сун Цинмин просиял и замахал руками:
— Се Юй! Я вернулся!!
Се Юй скользнул по нему взглядом и тут же опустился подле него. На его губах заиграла едва заметная улыбка:
— Ты цел?
— Всё в порядке... то есть не совсем. Я кое-что увидел, и меня до сих пор тошнит.
С этими словами он повернулся к жмущемуся на мосту Чжоу Хуаю.
Предатель дрожал на коленях, заходясь в истошной мольбе:
— Пощадите! Я отдам вам всё! Сколько нужно денег — всё отдам, только отпустите!
— А почему ты сам не пощадил Цинь Цзин? — сурово спросил Сун Цинмин.
Чжоу Хуай затряс головой:
— Я испугался! Я случайно, я не хотел...
Случайно?
Сун Цинмин смерил его презрительным взглядом.
Раз за разом прокатывать человека каменным жерновом — и звать это «случайностью»? Этот подлец кончен окончательно.
Сун Цинмин указал на пояс Чжоу Хуая:
— Се Юй, у него в кошеле талисман, который не даёт Цинь Цзин отыскать его.
Губы Се Юя исказила хищная, ледяная усмешка:
— Теперь всё понятно.
На его ладони вспыхнуло лазурное пламя. Щелчок пальцев — и огонь стремительной искрой устремился к Чжоу Хуаю, мгновенно охватив расшитый кошель на его поясе.
Пламя, точно изголодавшийся зверь, мгновенно пожрало ткань.
— А-а-а!! — заверещал Чжоу Хуай, отчаянно хлопая руками по поясу. Но колдовской огонь не гас, пока кошель не обратился в горстку пепла.
Чжоу Хуай в ужасе уставился на серую пыль у своих ног. В тот же миг воздух вокруг него начал стремительно вымораживаться.
Окровавленная, изуродованная рука медленно легла ему на плечо.
— Хи-хи-хи... Муженёк, давненько мы не виделись.
Женский голос, пропитанный ядовитой нежностью, раздался у самого его уха.
Чжоу Хуай застыл, не смея обернуться.
Холодные пальцы скользнули по его спине:
— Я так скучала... Так скучала, что едва не сошла с ума. Я убивала этих кобелей одного за другим лишь ради того, чтобы встретить тебя...
Рука на мгновение замерла напротив его груди — и с хрустом пробила рёбра, сжав бьющееся сердце в ледяной кулак.
— Чтобы сегодня мои руки действовали без промаха!
Заходясь безумным хохотом, Цинь Цзин раздавила сердце и с головой ушла в тело Чжоу Хуая.
Спустя мгновение бездыханное тело рухнуло на доски. На его месте поднялся жуткий фантом: единое туловище, на плечах которого сидели две головы — Чжоу Хуая и Цинь Цзин.
— Муж и жена — одна сатана! И в смерти нам не разлучиться! Твои грехи мы разделим поровну... Но и от моих тебе не уйти! Ха-ха-ха!
Цинь Цзин заходилась в непрекращающемся, безумном смехе.
Вдруг она указала пальцем на Сун Цинмина, и тот ощутил, как шею обдало могильным холодом.
— Вы сдержали слово, — прокаркала она. — Я тоже снимаю Заклятие Обреченности на Смерть.
Сун Цинмин обрадовался было, но, повернувшись к Се Юю, увидел, что тот мрачнее тучи.
— Техника Опутания Души, — ледяным тоном произнес Се Юй. — Цинь Цзин, кто обучил тебя этим запретным чарам?!
Призрак злобно огрызнулась:
— Не твоё дело!
Се Юй сжал зубы. Стальная цепь из его рукава вырвалась наружу и намертво обвила дуальное чудовище.
— Раз ты владеешь двумя запретными техниками, это касается меня напрямую!
По звеньям цепи побежал иней. Цинь Цзин забилась в агонии: казалось, мороз въедался в её плоть тысячи лезвий, соскребая слой за слоем.
Но прежде чем лед окончательно сковал пленников, с небес рухнул сгусток тёмной энергии. Ударившись о дуального призрака, он взорвался с оглушительным треском.
Земля под ногами заходила ходуном.
Цинь Цзин, сорвав цепи, сгинула без следа, а из вод реки Юйхэ начали массово подниматься неупокоенные девичьи души.
Их глаза горели кровавым огнём, в них не осталось и капли разума.
— Убить... Убить их всех!!
С диким воем неупокоенные духи устремились к городским кварталам.
Потрясенный этой картиной, Сун Цинмин выдохнул:
— Что происходит?!
— Искусство Управления Призраками, — сквозь зубы процедил Се Юй. Прикусив палец до крови, он спешно начертил кровавую метку на лбу Сун Цинмина. — Я верну Цинь Цзин. Кто-то за кулисами стравил её злобу и заставил призраков безумствовать.
— Она хочет уничтожить город?!
Се Юй кивнул:
— Моя кровь не подпустит к тебе скверну. Но если станет совсем худо...
Он с выражением тревоги взглянул на Священный фолиант Тёмной Свечи в руках юноши:
— Если защитного барьера не хватит, защищайся фолиантом. Я сразу почувствую, если тебе будет угрожать опасность, и приду. Но действуй с умом и не рискуй попусту. Без крайней нужды не...
Сун Цинмину вдруг показалось, что Се Юй ужасно многословит.
— Ладно тебе! Что за сопли? Я ценю свою жизнь. Иди и останови Цинь Цзин! — раздраженно буркнул он.
Се Юй усмехнулся и взмыл в воздух.
На Мосту Тоски остался лишь Сун Цинмин да хладный труп Чжоу Хуая.
Фолиант в его руках мягко засиял.
Сун Цинмин неожиданно понял его немой позыв.
— Хочешь, чтобы я пошел ловить призраков? Ну уж нет! Се Юй сказал, что ты жрешь мою жизнь. Я и так, небось, до тридцати едва дотяну! С какими чарами ни явись — минус день жизни. А с этой оравой я до вечера не доживу!
Фолиант возмущенно замигал и погас.
Вскоре из города донеслись первые вопли.
Этот многоголосый, полный ужаса крик заставил волоски на коже встать дыбом.
Сун Цинмин вжал голову в плечи, с опаской взирая на нависающую над Сылянем тёмную тучу.
И тут его осенило: чета Чжэн и дети! Они же дома!
«Плохо дело! Вдруг они в опасности?!»
Не раздумывая, Сун Цинмин бросился к лавке.
Ворвавшись на задний двор, он увидел, как несколько сотканных из черной скверны призраков уже обступили дверь комнаты Нинжань.
Они скрябали длинными когтями по косяку с отвратительным скрежетом. Девочка забилась на кровати и рыдала, от страха не в силах вымолвить ни звука.
Натешившись испугом жертвы, твари рванулись внутрь.
— Нинжань! — гаркнул Сун Цинмин, но кто-то опередил его.
Вэнь Хэсю закрыла дочь собой, а Чжэн Чэнь встал перед женой, намереваясь защитить родных. Но у них не было шансов против разъяренных духов.
Когда окровавленные когти уже занесены были для удара, в воздухе раздался чистый, звонкий голос:
«Заклятие Связывания Душ и Очищения от Скверны»
Вспыхнул золотой свет, и тёмная скверна мгновенно растаяла без следа.
Зажмурившийся от страха Чжэн Чэнь осторожно открыл глаза и замер: перед ним стоял Сун Цинмин, окруженный сияющим ореолом, и холодно взирал на рассеивающихся духов.
— Господин Сун! — радостно возопил Чжэн Чэнь.
Сун Цинмин опомнился, переведя взгляд со спасенной семьи на зависший над его головой фолиант.
А затем с досадой запрыгал на месте:
— А ну спускайся! Всё уже кончилось, ты опять пытаешься сбыть мою жизнь?!
Фолиант со звонким щелчком захлопнул страницы и вальяжно опустился хозяину в руки.
Из дома выскочил Ляньчжу и с плачем бросился к родителям. Благодаря золотой вспышке фолианта вся округа была очищена от духов.
Но, сжимая книгу, Сун Цинмин беспокоился о другом.
Нынешние призраки были куда опаснее и свирепее тех бедолаг из Деревни Нищих.
Справится ли Се Юй в одиночку?
Чем больше он об этом думал, тем сильнее сжималось сердце.
Подойдя к Чжэн Чэню, Сун Цинмин провел рукой по своему лбу, соскребая каплю крови Се Юя, и с силой впечатал её в лоб лавочника:
— Эта кровь отпугивает нечисть. Защити ею семью.
С этими словами он развернулся к выходу.
— Господин Сун, вы куда?! — крикнул ему вдогонку Чжэн Чэнь.
— На помощь Се Юю! — донесся ответ.
Чжэн Чэнь растерянно смотрел ему вслед, а потом, потерев ушибленный лоб, со слезами повернулся к жене:
— Откуда у господина Суна такая сила? Он мне чуть лоб не пробил...
Вэнь Хэсю лишь молча вздохнула.
* * *
Се Юй завис в небе, обозревая охваченный паникой город. Но спешить со сборкой духов он не стал.
Зачем тратить силы на пешек, когда можно уничтожить кукловода?
К тому же, он проголодался.
Тёмные вены медленно расползались от его лба к скулам. В глубине зрачков зажегся кровавый огонь.
Сложив пальцы в заклятии перед грудью, он выбил из ладоней сноп серебряных искр, которые устремились в гущу тёмных духов.
И вскоре внизу раздался истошный визг Цинь Цзин.
Се Юй хищно усмехнулся и устремился на звук. Вскоре он настиг двухглавое чудовище.
Цепь затянулась на шее Цинь Цзин, и Се Юй рывком притянул её к себе, сжав пальцы на её горле:
— Знаешь ли ты, что я больше всего на свете ненавижу тех, кто балуется запретными чарами?
Находясь под властью Искусства Управления Призраками, Цинь Цзин была без ума, но лютый холод, исходящий от Се Юя, заставил её очнуться.
Подняв глаза, она увидела за его спиной марево тёмной энергии, куда более древней и жуткой, чем её собственная.
Вглядываясь в пульсирующие вены на его лице, она пролепетала:
— Ты... ты ведь и сам используешь запретную магию...
Се Юй касанием пальцев задел тёмные узоры на коже и нежно улыбнулся:
— Верно. Эти чары спасли меня и они же меня погубили. Я одновременно люблю их и ненавижу.
Поняв, что перед ней конченный безумец, Цинь Цзин попыталась вырваться. Но едва она отлетела на пару чжанов, цепь снова вздернула её в воздух и швырнула к ногам Се Юя.
— Хоть душа, осквернённая запретными чарами, на вкус мерзостна, — пробормотал он, — выбирать не приходится. Сгодишься на закуску.
Осознав, что её сейчас сожрут, Цинь Цзин забилась в настоящей панике.
Се Юй уже раскрыл пасть, как вдруг из глубины небес донесся чистый, серебряный перезвон колокольчика.
Этот звук не оглушал — он проникал прямо в разум.
Один удар — и половина тёмных духов развеялась прахом. Второй — и Цинь Цзин забилась в судорогах, окончательно лишившись сил.
Се Юй похолодел: он узнал этот звон.
А снизу уже доносился голосок Сун Цинмина:
— Се Юй, ты цел?!
Всё свалилось в одну кучу!
Ему ни в коем случае нельзя сталкиваться с теми, кто прибыл на этот звон!
Бросив полумёртвую Цинь Цзин, Се Юй камнем упал вниз, за шкирку сцапал Сун Цинмина и увлек его в узкую кладовку близлежащей лавки.
Каморка была завалена всяким хламом. Двум взрослым мужчинам там едва хватало места.
Се Юй прижал Сун Цинмина к стеллажу, захлопнул дверь и мгновенно наложил барьер.
— Ты чего... — начав было Сун Цинмин, но Се Юй приложил палец к его губам:
— Цыц!
Сун Цинмин нахмурился. От кого спрятался этот черт?
В дверной щели оставался зазор, через который Сун Цинмин мог видеть улицу.
Звон колокольчиков приближался, пока не смолк прямо у дверей кладовки.
Снаружи на мостовой беспомощно пластался призрак Цинь Цзин. Перед ней замерли четверо мужчин в алых одеждах.
Один из них брезгливо произнес:
— Так это ты учинила беспредел в Сыляне?
Цинь Цзин, лишенная сил, не могла даже вымолвить слова.
Впрочем, ответа от неё и не ждали. Один из прибывших развернул пухлый свиток:
— Цинь Цзин. Скончалась в возрасте двадцати пяти лет от рук супруга Чжоу Хуая. Душа не была сопровождена Вучаном в Подземное царство... Эх, с каких это пор мы выполняем работу за Вучанов?
Его спутник тяжко вздохнул:
— Всё из-за того паршивца, что перевернул Подземное царство вверх дном! Теперь и нам приходится таскаться по миру живых. Я уже задыхаюсь от этого зловония! И что эти смертные нашли в человеческом мире, раз готовы воровать Пропуски Дневного Хождения, лишь бы сбежать сюда?
— Ладно вам трындеть. Забираем её. Если не найдем того подлеца в Сыляне, придется чесать в другие края. Если снова упустим Вучана, Владыка Иньло с нас спустит три шкуры.
Все четверо дружно вздохнули.
Слушая этот разговор, Сун Цинмин едва сдерживал дыхание. Они упомянули Вучана! Ему безумно хотелось узнать, кто эти люди!
Он уставился на Се Юя умоляющим взглядом.
Се Юй встретил этот сияющий, полный любопытства взор, и его сердце пропустило удар.
Он прекрасно понимал, о чём хочет спросить Сун Цинмин.
Слегка покраснев, Се Юй отвернулся и едва слышно шепнул:
— Судьи.