— Человека привели, молодой господин.
Несколько дюжих молодчиков без церемоний сбросили свою ношу на пол.
Сун Цинмин с глухим стуком грохнулся о деревянные доски. От удара занемел весь левый бок, а в следующее мгновение с его головы сорвали холщовый мешок.
В комнате находилось семеро дюжих охранников. В центре на резном стуле развалился тучный молодой человек, а рядом вертелся худощавый, темнокожий слуга, старательно разминавший ему плечи.
Сун Цинмин намылился было возмутиться, но, взглянув на закинувшего ногу на ногу и раздувавшего щеки от важности гордеца, сразу узнал вчерашнего забияку, которого Се Юй одним пинком отправил в полет.
Неужели этот шалопай решил свести вчерашние счеты?
— Что вам от меня нужно? — настороженно спросил Сун Цинмин, смерив присутствующих защитным взглядом.
Слуга перестал мять плечи хозяину и свысока бросил:
— Перед тобой молодой хозяин игорного дома "Приходящая удача", господин Чэн Цзыхэ!
Пока слуга рассыпался в сомнительных комплиментах, Чэн Цзыхэ подался вперед и с беспардонным любопытством принялся разглядывать пленника. От такого бесстыдного взгляда у Сун Цинмина внутри все закипело, а брови сами собой сдвинулись к переносью.
Наконец Чэн Цзыхэ хлопнул себя по бедру и снисходительно заявил:
— Ты мне нравишься. Так и быть, останешься при мне.
Сун Цинмин обомлел:
— Что?
— Бросай своего уродца и переходи ко мне, — проговорил Чэн Цзыхэ. — Золото, серебро, драгоценности — проси что душе угодно, ни в чем отказа не будет.
Сун Цинмин на мгновение лишился дара речи. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.
Уродец? Это он про Се Юя, что ли?!
Гнев вспыхнул с новой силой. Юноша резко поднялся на ноги и гаркнул:
— Это кого ты уродцем назвал?! На себя в зеркало давно смотрел? Да ты даже мизинца Се Юя не стоишь!
— Ах ты!.. — Чэн Цзыхэ со вспышкой хлопнул по столу, намереваясь расперезаться, но тут же взял себя в руки, смерил юношу пренебрежительным взглядом и фыркнул: — Деревенщина, что с тебя взять... В красоте ты явно ничего не смыслишь, так что ладно, зла на тебя не держу. Как тебя звать-то?
Смотря на то, как этот индюк высокомерно задирает подбородок, Сун Цинмин ощутил непреодолимое желание съездить ему по физиономии. Но, глянув на семерых плечистых охранников, сжал кулаки и подавил порыв. Отвечать на вопрос он, разумеется, не собирался.
Развернувшись к выходу, он холодно бросил:
— Отпустите меня. Если Се Юй заметит, что я пропал, вам всем несдобровать!
Чэн Цзыхэ хохотал так, что чуть не свалился со стула:
— Этого заморыша зовут Се Юй? Ха! Какая разница, придет он или нет — еще неизвестно, кто кого с костей соскребать будет! Ребята, покажите-ка этому мальчику, на что способны!
По его сигналу семеро охранников выстроились в ряд, перекрывая путь к двери. Сун Цинмин инстинктивно отшатнулся, ожидая нападения, однако молодчики вдруг разбились по парам и принялись самозабвенно колотить друг друга.
Юноша с нескрываемым изумлением наблюдал за этим цирком, после чего с глубоким вздохом повернулся к хозяину игорного дома.
Молодой господин явно был не совсем в своем уме, но его подручные оказались еще глупее.
Чэн Цзыхэ, впрочем, выглядел более чем довольным:
— Ну как? Каковы орлы? Разве твой этот... Юй с ними сравнится?
— Его зовут Се Юй! — строго поправил Сун Цинмин. Затем скрестил руки на груди, чуть задрал подбородок и с таинственным видом спросил: — Знаешь, что произошло с тем человеком, которого Се Юй в прошлый раз ткнул одним только мизинцем?
Чэн Цзыхэ опешил:
— Мизинцем?.. Неужто насмерть?!
Сун Цинмин отмахнулся:
— Да какое там насмерть! Живет себе припеваючи...
Охранники перестали тузить друг друга и разочарованно цыкнули: подумаешь, экая невидаль!
—...правда, до конца своих дней не встанет с кровати, — невозмутимо продолжил Сун Цинмин. — Зато каждую ложку каши ему в рот подносят слуги. Скажи, разве не прекрасная жизнь?
Лицо Чэн Цзыхэ вмиг вытянулось. Вспомнив, как вчера этот жуткий тип одним ударом ноги отправил в полет целую лошадь вместе с повозкой, он решил, что в словах пленника нет ни капли преувеличения.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Сун Цинмин мысленно похвалил себя: похоже, это была самая наглая ложь в его жизни, но сработала она безупречно.
Чэн Цзыхэ стиснул зубы и упрямо воскликнул:
— Ну и что с того! Если я захотел человека, я его получу. Будешь шелковым и останешься со мной — твой кавалер хотя бы костей не досчитается, а живой останется!
— Ну и трепло же ты, — процедил Сун Цинмин. — С таким языком тебе не здесь сидеть, а перед отцовской могилой речи толкать!
Чэн Цзыхэ замер, озадаченно почесал затылок и повернулся к слуге:
— Цю У, это он к чему? При чем тут мой батюшка?
Слуга поспешно наклонился к уху хозяина:
— Молодой господин, он намекает... что старый хозяин дух испустил.
Чэн Цзыхэ вытаращил глаза.
Сун Цинмин уже приготовился к бурной вспышке гнева, но богато одетый дуралей лишь моргнул, а затем хлопнул себя по колену и зашёлся гоготом:
— Так ведь все верно! Батюшка как раз в соседней комнате лежит, вот-вот копыта отбросит!
Сун Цинмин лишился слов.
Ну и почтенный сынок, нечего сказать!
Тратить время на этого уродца больше не имело смысла.
— Не знаю, с какой стати ты заладил меня удерживать, — отрезал Сун Цинмин, — но скажу прямо: я скорее сквозь землю провалюсь, чем останусь здесь!
Чэн Цзыхэ ухмыльнулся:
— Неужели тебе так мил этот твой Се... как его там? Неужто даже горы золота не заставят тебя остаться?
— Се Юй! — снова с досадой выкрикнул юноша, но тут же до него дошел смысл чужих слов, и щеки вспыхнули густым румянцем. — Никто мне не мил! Я пекусь о собственной свободе, потому и ухожу!
— Да ладно втирать! — распалился Чэн Цзыхэ. — Не мил, говоришь?! А рожа-то красная как кумач! Тут десять пар глаз на тебя смотрят, а ты все врешь и не краснеешь!
— Хоть сотня пар смотрит — мне все равно! Не нравится он мне, и точка!
— Нравится!
— Не нравится!
— Да говорю же, нравится!
— А я говорю...
Сун Цинмин осекся на полуслове.
Чэн Цзыхэ, решив, что одержал победу, вскочил с места и радостно забил в ладоши:
— Сдулся?! Сдаешься?! То-то же, признай, что влюблен по уши!
Но Сун Цинмин даже не взглянул на него. Подскочив к барчуку, он мертвой хваткой вцепился в его воротник и понизил голос до шепота:
— Сколько, ты сказал, здесь пар глаз?
Чэн Цзыхэ от такой неожиданной мрачности оторопел и пробормотал:
— Десять пар...
— Десять пар? — повторил Сун Цинмин. — Меня ты тоже посчитал?
Чэн Цзыхэ озадаченно мотнул головой:
— Ты что, сам на себя со стороны смотреть можешь? Разумеется, я про нас говорю — десять пар глаз на тебя уставились!
Лицо Сун Цинмина потемнело еще сильнее.
— Отвечай толково: десять пар глаз — это десять человек. А вместе со мной сколько получается?
Чэн Цзыхэ окончательно запутался:
— Одиннадцать... Ты что, совсем глупый? Такая простая задачка...
— Сам ты дурак! — пробежал мороз по коже юноши. — Сколько у тебя охранников?
— Семеро.
— Слуг?
— Один, Цю У.
— Плюс ты и я. Сколько всего людей в этой комнате?
Чэн Цзыхэ принялся загибать пальцы:
— Ты, я, Цю У да семеро молодчиков... Десять человек!
— А ты сказал, что смотрит на меня десять пар глаз — десять человек, кроме меня! Откуда взялся одиннадцатый?!
До Чэн Цзыхэ наконец дошел смысл сказанного, и он застыл как истукан.
Оба медленно, с нескрываемым ужасом повернулись к охранникам, стоявшим у противоположной стены.
— Один, два, три...
Досчитав до восьми, они дружно отвернулись обратно. У Чэн Цзыхэ заколотилась челюсть:
— Откуда... откуда лишний?
— Я у тебя спросить хочу! — прошипел Сун Цинмин.
Чэн Цзыхэ пожевал губами, почесал затылок и прошептал:
— Наверное, мы просто сбились. Надобно пересчитать!
Но обернуться снова у него не хватило духу. Вместо этого барчук согнулся пополам и глянул назад у себя между ног:
— Один, два, три... семь! Ха! Я же говорил, сбились! Семь пар ног, ровно семеро!
Он уже собирался выпрямиться, как вдруг прямо за пятками охранников из темноты вынырнула бледная, накренившаяся набок голова. Оскалив рот в жуткой, перекошенной ухмылке, она уставилась на него снизу вверх.
— При-и-израк! Демон! — завопил Чэн Цзыхэ, подскочив на месте.
Его дикий крик мгновенно разрушил хрупкий покой.
Распахнутые настежь двери со страшным грохотом захлопнулись. Один из охранников, до этого стоявший с бессмысленным взором, вдруг преобразился: его лицо исказила лютая, нечеловеческая злоба. Издав звериный рык, он впился зубами в плечо соседа.
Укушенный взвыл от боли, со всей силы отпихнул безумца и бросился прочь.
Избавившись от первой жертвы, одержимый повернулся к Чэн Цзыхэ и, дико вращая глазами, рванулся прямо к нему.
В комнате началась паника. Охранники с криками метались из угла в угол, и никому из них даже в голову не пришло защитить своего господина.
Чэн Цзыхэ, видя, что на спасение надежды нет, сгреб стоящего рядом Сун Цинмина и выставил перед собой словно щит:
— Спаси! Спаси меня!
Сун Цинмин, которого мертвой хваткой сжали сзади, в душе трехэтажным матом обругал трусливого богача, но одержимый был уже слишком близко — времени на ругань не оставалось.
— Заклятие Связывания Душ и Очищения от Скверны! — выкрикнул Сун Цинмин.
Из-за пазухи выпорхнул Священный фолиант Тёмной Свечи, озарив комнату вспышкой слепящего золотого света. Сноп сияния врезался точно в грудь одержимому.
Тот испустил истошный вопль и замертво рухнул на пол, потеряв сознание.
Чэн Цзыхэ уставился на Сун Цинмина с благоговейным трепетом:
— Ну ты даешь! Вот это сила!
— Заткнись! — рябкнул юноша, не сводя настороженного взгляда с помещения.
Фолиант все еще парил в воздухе, его страницы тревожно трепетали.
Злой дух никуда не исчез. Сун Цинмин прекрасно понимал: его скромных познаний в магии хватит разве что на разовую защиту, но изгнать опасную тварь ему не под силу.
Вот если бы Се Юй был рядом...
Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Се Юя нет, а значит, придется справляться самому!
Сун Цинмин еще сильнее сжал кулаки и процедил прячущемуся за его спиной Чэн Цзыхэ:
— Слушай меня внимательно. Тварь все еще здесь. Не расслабляйся.
Чэн Цзыхэ закивал как заведенный.
Люди в комнате замерли, боясь даже вздохнуть. Какое-то время висела звонкая тишина, как вдруг у охранника, которого недавно цапнули за плечо, с хрустом и скрежетом свернулась набок шея.
— Надо же, — раздался из его горла скрипучий, будто пила по сухому дереву, голос. — Попался-таки тот, кто кое-что умеет.
От этого звука у Сун Цинмина на лбу выступил холодный пот.
Нужно что-то делать! Если не победить, то хотя бы отпугнуть злого духа!
Пока он судорожно перебирал варианты, закрытое окно вдребезги разлетелось. В комнату влетел юноша в даосских одеждах с чистым, приятным лицом. В руке он сжимал старый меч, на лезвии которого виднелись сколы.
Окинув быстрым взглядом помещение, даос гаркнул:
— Я даос Сычэнь! Проходил мимо и почувствовал небывалую концентрацию темной энергии, посему явился укротить злого духа!
Не теряя ни секунды, он выхватил из-за пазухи пачку талисманов и взмахнул клинком. Бумажные полоски, подхваченные потоком воздуха, полетели прямо в лицо одержимому.
Сун Цинмин повеселел: хоть он и не знал этого даоса, тот выглядел весьма знающим мастером! Наконец-то спасение!
Впрочем, радость его быстро угасла.
Сычэнь долго и упорно шептал заклинания, но талисманы так и не загорелись.
Одержимый просто сорвал бумажки с лица и ядовито усмехнулся:
— Что за мусор?
Сычэнь густо покраснел и пролепетал:
— Неужто... я опять неправильно начертил символы?
Сун Цинмина едва кондрашка не хватила. Ах ты недоучка, куда ж ты лезешь, если сам ничего делать не умеешь?!
Убедившись, что перед ним лишь кучка беспомощных недотеп, нечистый дух окончательно обнаглел:
— Чэн Цзыхэ! Ваш игорный дом разорил мою семью! Из-за вас моя жена и дети пошли по миру, а сам я замерз насмерть на улице! Сегодня ваша семейка ответит за все своими жизнями!
С этими словами одержимый рванулся в атаку.
Чэн Цзыхэ еще сильнее вцепился в Сун Цинмина, не давая тому и шанса отступить. Юноша уже приготовился вновь воззвать к силе фолианта, как вдруг даос Сычэнь решительно заслонил их собой, выставив вперед свой потертый меч.
Одержимый лишь взмахнул рукой — и клинок со звоном переломился пополам.
Глядя на обрубок в своей руке, Сычэнь онемел, а затем принялся жалобно причитать:
— Говорил же я, что этот дырявый меч никуда не годится! Наставник точно решил меня со свету сжить!..
Пока он скулил, одержимый уже занес для удара когтистую лапу.
У Сун Цинмина сердце ушло в пятки: все, конец!
Однако в последний миг нефритовая подвеска на поясе Сычэня вспыхнула мягким светом, сформировав слабый защитный барьер. Хоть щит и казался хрупким, он подарил Сун Цинмину драгоценные мгновения.
Священный фолиант Тёмной Свечи воссиял с новой силой.
Сун Цинмин вновь выкрикнул слова заклятия.
Мощный сноп золотого света вышиб одержимого прочь из комнаты. Тело охранника мешком свалилось на землю и замерло, но над ним поднялся сгусток иссиня-черной магии, из центра которого раздался жуткий, закладывающий уши вой:
— Вы все умрете! С этой силой никому из вас не сбежать!
Сун Цинмин, шатаясь, подошел к дверному проему. Глядя на клубящуюся в воздухе тьму, он почувствовал, как к горлу подступает солоноватая горечь. Ощущение было слишком знакомым: после того как он применил фолиант против Цинь Цзин, произошло то же самое, а затем он потерял сознание.
Сун Цинмин поднял взгляд на парящую книгу:
— Ты из меня все соки выпила... Неужели у тебя нет способа покончить с этой дрянью разом?
Фолиант затрепетал страницами еще сильнее прежнего, словно пришел в небывалый восторг. Сун Цинмин не понимал причины его ликования, но в следующее мгновение его тело вдруг потеряло вес и плавно оторвалось от земли.
Он завис прямо напротив книги. Страницы стремительно листались, пока не остановились на одном из разворотов, излучавшем ослепительный белый свет.
Этот свет буквально прожигал разум, вызывая в памяти смутные, подзабытые образы.
В этой книге кроется то, что принадлежит ему.
Сун Цинмин протянул руку к белому сиянию и нащупал нечто невероятно холодное. Сжав пальцы, он с усилием потянул предмет на себя.
Из недр книги медленно проявлялся тонкий золотой меч.
В его голове зазвучал чужой, но одновременно невероятно знакомый голос:
«Я должен отправиться в мир смертных».
«Каждый раз он рисковал ради меня... Теперь пришел мой черед пройти этот путь ради него...»
Сун Цинмин сначала подумал, что слышит Се Юя, но тут же осознал — нет.
Это был его собственный голос.
Клинок выскользнул уже наполовину, как вдруг чья-то ладонь легла на навершие рукояти и с силой втолкнула меч обратно в фолиант.
— Нет. Тебе нельзя им пользоваться.
Услышав этот голос, Сун Цинмин обернулся и встретил тревожный, исполненный нежности взгляд Се Юя.
Вид Се Юя принес ему непередаваемое чувство облегчения.
— Се Юй... я так устал... — прошептал Сун Цинмин.
Силы окончательно оставили его, и он бессильно откинулся назад, упав в объятия Се Юя.
Тот бережно подхватил его и тихо произнес:
— Отдохни. С остальным я разберусь сам.
Снаружи бушевал ураганный ветер, а черный туман становился все гуще. Се Юй поднял холодный, полный ледяной ярости взгляд на парящего в воздухе духа.
Из самой гущи тьмы донесся глухой, торжествующий хохот.
Се Юй небрежно бросил:
— Надо скорее возвращать Цинмина отдыхать. Кончай свои представления.
Призрак забился в хохоте:
— Ха-ха-ха! Ты слишком недооцениваешь меня!
— Я тебя не недооцениваю, — произнес Се Юй, и в его ладони вспыхнуло пламя Души Трех Фу. — Я вообще не принимаю тебя всерьез.
Огненный сгусток подобно падающей звезде сорвался с его руки, врезался в черное облако и мгновенно обратился в бушующий гигантский костер.
Призрак пытался потушить огонь волнами темной энергии, но от этого пламя разгоралось только сильнее, пожирая скверну.
— Я не прощу тебя! Я вернусь!.. — в отчаянии верещал злой дух.
В глазах Се Юя не отразилось ни единой эмоции. Наблюдая, как дух сгорает дотла, превращаясь в горстку пепла, он тихим, ровным голосом проронил:
— Смотри не забудь... обязательно вернись.
Когда пламя улеглось, Се Юй опустил взор на ошеломленную толпу.
Его взгляд, тяжелый и исполненный смертоносной угрозы, остановился на Чэн Цзыхэ:
— Если еще хоть раз попробуешь посметь позариться на моего человека — даже если мне придется терпеть муки разорванных внутренностей, я лично лишу тебя жизни.
С этими словами он бережно поднял спящего Сун Цинмина на руки и исчез в ночи.
* * *
За пределами поместья Чэн, на крыше соседнего дома, стоял человек, укутанный в темный балдахин. Его взгляд проводил стремительно удаляющийся силуэт Се Юя.
— Надо же... Простой вучан обладает столь внушительной силой. Это действительно впечатляет.
За его спиной стоял не кто иной, как управляющий постоялым двором "Счастье" из городка Сучжэнь:
— Господин, но ведь драгоценная вещь Повелителя все еще при нем? Не следует ли нам устранить его и вернуть сокровище?
Человек в черном балдахине лишь тихо усмехнулся:
— В этом нет нужды. Чтобы найти меня, он будет беречь эту вещь пуще собственного глаза. Когда придет время, я сам заберу свое... К тому же, — губы под капюшоном искривились в зловещей ухмылке, — пусть наши цели различаются, делаем мы, по сути, одно и то же. Возможно, он даже невольно окажет мне услугу.
* * *
В ночной тишине по заброшенному переулку металась обезглавленная фигура. Наткнувшись на кучу выброшенного мусора, тело наощупь отрыло среди отбросов собственную голову и неловко водрузило ее на шею.
Шэнь Лоу покрутил головой, разминая затекшие плечи, и грязно выругался:
— Проклятый Се Юй, чтоб тебя! На этот раз я опережу всех и лично утащу тебя в Подземное царство! Вот уж когда мне отсыплют щедрую награду!
С этими словами он извлек из-за пазухи артефакт — Компас Небесной и Земной Сети. Повернув стрелку несколько раз, он активировал заклинание: невидимая полупрозрачная сеть стремительно раскинулась вокруг, накрывая территорию в сотню ли.
Шэнь Лоу довольный усмехнулся:
— Посмотрю я теперь, как ты выпутаешься из Небесной и Земной Сети!