— Сычэнь, подойди сюда, — окликнул его Сун Цинмин, изо всех сил подавляя дрожь в голосе и пытаясь казаться спокойным.
Даос с готовностью шагнул ближе, улыбаясь:
— Что случилось?
Сун Цинмин понизил голос до едва слышного шепота и указал на зеркало, где отражался старый господин Чэн, а точнее — на ветхого старика, восседавшего прямо у него на плечах:
— Видишь его?
Сычэнь проследил за его пальцем, удивленно похлопал глазами и с недоумением переспросил:
— Кого? Старого господина Чэна?
У Сун Цинмина мороз пробежал по коже.
Он один видит этого старика. Встретить призрака средь бела дня — само по себе зрелище не для слабонервных, а тут ещё и приходится справляться с этим кошмаром в одиночку.
Лишь спустя некоторое время он смог взять себя в руки. Отведя Сычэня в угол, Сун Цинмин едва слышно спросил:
— Сычэнь, если на человека уселся злой дух... как его согнать?
— Согнать духа не так уж сложно, — ответил даос. — Достаточно его изгнать или отпугнуть... Погоди, господин Сун, ты ведь не хочешь сказать...
Сычэнь обернулся и посмотрел на старого господина Чэна, бессильно распластавшегося на кровати.
Видя, что тот всё понял с полуслова, Сун Цинмин почувствовал легкое облегчение.
— Но я ничего не вижу, — нахмурился Сычэнь, отведя взгляд. — И не чувствую, чтобы на господине Чэне кто-то сидел.
— Да я и сам хотел бы знать, почему его вижу только я! — с досадой воскликнул Сун Цинмин.
Сычэнь погладил подбородок и, немного подумав, пробормотал:
— Как я и думал, господин Сун — человек необычайный.
— Да при чём тут это?! — окончательно пал духом Сун Цинмин. — Нам надо решить, что делать прямо сейчас!
— Господин Сун прав. Тогда я применю талисман...
— Стой! Не надо! — испуганно остановил его Сун Цинмин. — С твоим мастерством нарисуешь заклятие криво — станет только хуже.
Сычэнь кивнул, соглашаясь:
— И то верно. Позволь мне ещё подумать...
Пока Сычэнь размышлял, Сун Цинмин снова бросил взгляд на зеркало — и обомлел от ужаса.
Оцепенев, он медленно повернул голову к юноше:
— Сычэнь... У меня есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?
— Конечно с хорошей! — с наивной улыбкой откликнулся тот.
— Хорошая новость: призрак слез с господина Чэна.
— Замечательно! А плохая?
Сун Цинмин судорожно сглотнул:
— Плохая... Наш незваный гость стоит у нас за спиной.
Сычэнь мгновенно среагировал. Развернувшись, он выхватил обломок меча и сделал стремительный выпад, но прежде чем лезвие коснулось нечисти, призрак распался клубами черного дыма.
По комнате пронесся хриплый, скрипучий голос:
— Не слышать, не говорить, не двигаться... Вы тоже испробуете этот вкус!
Тёмная хмарь растеклась по комнате, заполняя каждый уголок. Однако Сычэнь, казалось, ничего этого не замечал — его растерянный взгляд слепо блуждал по сторонам.
В следующий миг сгусток черного дыма метнулся к даосу.
Сун Цинмин, судорожно вспоминая описания багуа из древних трактатов, гаркнул:
— Сычэнь, сектор Кан!
Даос мгновенно собрался, развернулся и совершил точный выпад назад. Пусть его меч был сломан, но невидимое лезвие мечевой энергии никуда не исчезло: от обломка веяло леденящей стужей. Выпад был выверен с безупречной точностью, и из самой гущи дыма вырвался болезненный стон задетого духа.
Однако порадоваться успеху они не успели — с другой стороны вылетела новая туча черного смога.
Сычэнь был слеп к проявлениям нечисти, поэтому Сун Цинмину приходилось выкрикивать направления.
Поначалу их слаженные действия приносили плоды: меч Сычэня раз за разом разил тень. Однако злой дух и не думал ослабевать, в то время как юный даос быстро терял силы — его движения заметно тяжелели, выпады утрачивали прежнюю скорость.
Лоб юноши покрылся крупными каплями пота. Развернувшись и снова поразив клубящуюся тьму, он тяжело выдохнул:
— Господин Сун, я недооценил тварь, засевшую в поместье Чэн. Вдвоем нам с ней не сладить. Пока я удерживаю её, беги!
— Какой смысл бежать? — сквозь зубы процедил Сун Цинмин. — Выберусь наружу — там меня сцапает остальная нечисть. С тобой мне куда безопаснее, чем одному.
— Но я на исходе сил! Если мы...
Договорить он не успел. Огромное черное облако сжалось над головой Сычэня и рухнуло вниз.
Сун Цинмин даже не успел выкрикнуть направление — сердце у него ушло в пятки. Он уже попрощался с жизнью, когда нефритовый жетон на поясе Сычэня вспыхнул ярким светом, встав преградой на пути тьмы.
Даос, не видевший происходящего, ощутил, как над ним столкнулись две незримые, но могучие силы.
Слабое сияние отчаянно защищало юношу от удара.
В памяти Сун Цинмина мгновенно всплыл шепот, слышанный им ранее:
«Умоляю, останови Сычэня...»
Так эта белая вспышка — и есть тот, кому принадлежал голос?!
Не успел он осознать это, как защитный свет начал угасать.
Пока Сун Цинмин метался, не зная, чем помочь, оконная рама с треском разлетелась вдребезги. В комнату влетела гигантская тёмная тень. Совершив стремительный прыжок, невиданный зверь разинул пасть и разом заглотил и мрак, и бьющийся в нем свет.
Всё произошло настолько быстро, что глаз едва уловил движение.
Когда тварь приземлилась, Сун Цинмин рассмотрел её: перед ними стояла огромная чёрная пантера, вышиной превосходившая взрослого мужчину.
Оба замерли, ошарашенно уставившись на зверя.
— П-пантера... — выдавил Сычэнь, заикаясь от шока.
Сун Цинмин выдавил из себя улыбку. Ему казалось, что после всего пережитого его уже ничем не удивить. Он научился сохранять невозмутимость при любых чудесах.
Однако стоило ему открыть рот, как вместо правильной речи вырвалась нелепая околесица:
— Дык эно пандела просто, фё нормальна, ничо страшнава!
Сычэнь медленно повернул к нему голову, выражая крайнее недоумение.
Пока они пытались сообразить, откуда взялся этот зверь, пантеру неожиданно скрутил позыв к рвоте. Издав глухой звук, она исторгла недавно проглоченный белый сгусток. Белое сияние стрелой метнулось назад к нефриту Сычэня, а само чудовище на глазах стало уменьшаться, пока не превратилось в крошечного черного котенка.
Сун Цинмин усиленно протер глаза.
Да ведь это тот самый кот, которого он приютил!
Черный кот, мило склонив мордочку, звонко мяукнул и с радостным видом прибежал к Сун Цинмину. Приблизившись, он с легкостью прыгнул ему прямо на руки.
Подхватив зверька, Сун Цинмин ошеломленно пролепетал:
— Откуда у тебя такая сила? Неужели ты на самом деле...
— Господин Сун, брось его! — сурово перебил его Сычэнь.
Сун Цинмин обернулся и с изумлением обнаружил, что даос направил на него обломок меча.
— Ты чего?! — воскликнул он.
— Раньше я видел его лишь мельком и ничего не замечал, — пояснил Сычэнь. — Но стоит ему приблизиться, как от него начинает разить нечистой, зловещей аурой.
Услышав это, Сун Цинмин крепче прижал кота к груди и заслонил его от даоса:
— Ты тоже считаешь, будто все черные коты — отродья зла?
— Я вовсе не это имел в виду... — попытался оправдаться Сычэнь.
Окончить фразу ему не дала раскатистая басовитая тирада грома. Звук разорвал воздух над поместьем, заставив обоих прильнуть к окну.
Тучи, черные как деготь, нависли над самой землей, словно тяжелая каменная плита, перекрывая свет и затрудняя дыхание. Дикий порывистый ветер набросился на усадьбу Чэн, готовый вырвать весь дом с корнем.
В бушующем вихре тонули жуткие стенания:
— «Одного не хватает... Ещё одного...»
— «Не видать в пруду кувшинок, лишь головы людские плывут...»
— «В одинокой могиле хладно и тоскливо, затянем с собой ещё кучку грешников!»
Шепоты и вопли, мужские и женские, полные яда и затаенной злобы, отдавали леденящим гулом в самых костях.
Вглядываясь в разгул стихии, Се Юй нахмурился и невзначай пробормотал:
— Похоже, кто-то за кулисами торопит события, намеренно пробуждая смертоносную скверну Ша раньше срока...
Лишь вымолвив это, он осознал, что натворил. Ледяная струйка пота проложила дорогу вдоль хребта.
Задрав усатую мордочку, Се Юй встретился со взглядом Сун Цинмина, в котором читалось бесконечное презрение.
— СЕ! ЮЙ! — процедил Сун Цинмин с едва сдерживаемым бешенством.
Кот замер на его руках.
Слишком увлекшись происходящим за окном, он совершил непростительную оплошность и заговорил человеческим голосом.
Ни за долгие века пребывания среди призраков, ни при жизни Се Юю не приходилось испытывать подобный ужас. Но сейчас его бросило в холодный пот.
— Цин... Цинмин, я могу объяснить...
Сун Цинмин, не сводя глаз с пушистого обманщика, протянул руку к даосу:
— Сычэнь, одолжи-ка меч. Я хочу проявить всю учтивость и с почестями отправить нашего благодетеля в последний путь.
Сычэнь без лишних вопросов вложил эфес в его ладонь.
Поняв, что дело принимает скверный оборот, Се Юй мгновенно состряпал невинную и обиженную минку:
— Цинмин, выслушай меня! Я попал в беду, поэтому и пришлось принять этот облик. Я собирался всё рассказать тебе вчера, но ты... ты неожиданно поступил со мной так, что я растерялся и просто не знал, с чего начать.
Слово «так» он выделил особым, многозначительным тоном.
Даос, навострив уши, с живым интересом вмешался:
— «Так» — это как?
Лицо Сун Цинмина мгновенно вспыхнуло, точно сухая трава от лесного пожара. Он с силой зажал коту пасть, прижав его к груди, и с пылающими щеками рявкнул на Сычэня, спешно меняя тему:
— Сейчас не время для глупостей! Лучше подумаем, что делать со скверной снаружи!
Се Юй кое-как выпростал мордочку из его объятий и обратился к даосу:
— Я знаю, как развеять скверну Ша. Но начертить магический круг потребует времени, и мне нужна твоя помощь.
Смотря на сгущающийся за окном мрак и всполохи молний, Сычэнь стиснул зубы:
— Ладно! Говори, какой рисунок наносить?
— Слыхал о магическом круге Кровавого Ша? — серьезно спросил Се Юй.
— Магический круг Кровавого Ша?! — ахнул Сычэнь. — Это же темный, смертоносный ритуал!
— Именно, — хладнокровно отрезал тот. — Скверну можно подавить только ещё большей скверной.
Когда последний символ был закончен, Сычэнь стоял белый как полотно. Чтобы закончить рисунок, ему пришлось порезать все десять пальцев.
Сун Цинмин с недоумением спросил:
— Почему обязательно использовать кровь Сычэня? Моя разве не подойдет?
Се Юй поднял глаза и абсолютно серьезно ответил:
— Разумеется, нет. Я не хочу, чтобы ты резал себе руки.
— И это вся причина?!
Кот утвердительно кивнул.
Казалось, нефритовый жетон на поясе Сычэня слегка вспыхнул, выражая возмущение от такой несправедливости.
Сычэнь лишь добродушно улыбнулся:
— Ничего страшного, мне не привыкать пускать кровь ради начертания талисманов.
Се Юй спрыгнул с рук Сун Цинмина. Едва его лапы коснулись пола, как он вернул себе человеческий облик. Шагнув в центр магического круга, он произнес:
— Сычэнь, держи оборону. Если кто-то попытается помешать — стой насмерть.
Даос твердо кивнул.
Затем Се Юй перевел взгляд на Сун Цинмина. Тот уже приготовился выслушать напутствие, но мужчина смотрел вовсе не на него, а на Священный фолиант Тёмной Свечи у него за спиной.
— Ты жаждешь его гибели, а я желаю ему жизни, — негромко проговорил Се Юй. — Пусть наши цели противоположны, но ни один из нас не хочет, чтобы ему причинили вред. Если я не уберегу его — защити ты.
Договорив, он опустился на колени, надрезал обе ладони и прижал их к земле. Алые струи побежали по вычерченным знакам, а на его лице стали проступать призрачные древние узоры. Земля под ногами задрожала.
Сун Цинмин недоуменно оглянулся на фолиант. О чем говорит Се Юй? Какая ещё гибель и какая жизнь?
Ему казалось, что он сходит с ума: почему вокруг него каждый изъясняется загадками?
Мысли оборвала острая вспышка боли в пояснице. Ветер бушевал всё сильнее, мелкие камни сыпались со всех сторон, ударяя по телу и не давая потерять сознание.
Из клубящегося над головой тумана вырвался леденящий голос:
— И ты рассчитываешь разрушить запечатанную мною скверну?!
В глазах Се Юя застыл холод:
— Чем бросаться пустыми угрозами, лучше попытайся удержать свою тварь.
Едва слетели эти слова, как непроницаемый купол тёмной энергии с головой накрыл Се Юя, скрыв его из виду.
Не зная, что происходит внутри круга Кровавого Ша, Сун Цинмин в тревоге заслонил лицо рукой от летящего мусора и сделал пару шагов вперед.
Но в этот момент над ним вспыхнул золотой свет. Не успел Сун Цинмин даже опомниться, как невесомая сила Фолианта втянула его внутрь.
Прежде, попадая на страницы Фолианта, Сун Цинмин становился свидетелем историй бесчинствующих духов. Он полагал, что и на этот раз книга явит ему прошлое призраков из поместья Чэн.
Небо заволокло серой хмарью; затяжная морось, точно серебряные иглы, тихо падала на землю.
У входа на постоялый двор стоял статный, сурового вида мужчина. Нахмурившись, он мрачно смотрел в небо, всем своим видом выражая досаду на затянувшийся дождь.
Сун Цинмин напряг память — прежде ему не приходилось встречать этого человека.
Вскоре из дверей выскочил слуга и вежливо обратился к незнакомцу:
— Господин, шли бы вы внутрь, подождали, пока непогода утихнет.
Мужчина лишь качнул головой и сухо ответил:
— Не стоит.
Сун Цинмин вздрогнул. Этот голос... звучал до боли знакомо.
Не успел он взвесить свои догадки, как к постоялому двору подошел ещё один путник под зонтом.
Даосское одеяние, чистый, открытый лик и старый, потёртый меч за спиной.
Да ведь это же Сычэнь!