Цяо Кайцзи и Ле И вернулись на виллу. До остальных уже долетели смутные слухи о случившемся.
Пэй Цы с молчаливого попустительства режиссёра Ли имел доступ к сети, а менеджер Бе Наньсина периодически вводил того в курс дел, рассказывая о настроениях в интернете. Эти двое знали больше всех, остальные же довольствовались лишь общими подробностями, пересказанными режиссёром.
Ещё до возвращения Цяо Кайцзи отозвал оператора и попросил передать режиссёру Ли просьбу: не заострять внимание на произошедшем и вести себя как обычно, чтобы не создавать неловкости.
Когда Ле И и Цяо Кайцзи вошли в гостиную, жильцы как раз заканчивали готовить ужин и накрывали на стол.
— Вернулись? Давайте к столу, всё только что приготовили! — Чжао Цзингэ, держа в руках поднос с блюдами, выдавил из себя искреннюю, хотя и немного натянутую улыбку.
Пэй Цы, наполнявший пиалы рисом, обернулся и первым делом смерил Цяо Кайцзи внимательным взглядом. Он осмотрел его с головы до ног, и Кайцзи, уловив этот жест, понимающе покрутился перед ним, поднял обе руки, согнул ноги и даже парочку раз подпрыгнул на месте — мол, живой, цел и невредим, не переживай.
Пэй Цы заметно расслабился, а на его обычно суровом лице мелькнула тень облегчения.
Раз с Цяо Кайцзи всё в порядке, оставалось разобраться с Ле И.
«Естественнее... надо вести себя естественнее...» — подбадривал себя Пэй Цы.
Он попытался изобразить тёплую, дружелюбную улыбку, но лицо, не привыкшее к подобным эмоциям, искривилось в совершенно невероятной гримасе. Не успел он вымолвить и слова, как Ле И не выдержал и прыснул со смеху.
— Говорил же я вам, ничего у вас не выйдет, — с легким презрением проворчал Се Юнькэ.
Сделав два шага вперёд, он кашлянул, оглядывая Ле И, и выложил с интонацией строгого декана, отчитывающего провинившегося студента:
— Главное, что всё обошлось.
Режиссёр Ли, наблюдавший за этим через мониторы, едва удерживался от стона. Он же просил всех вести себя непринуждённо и расслабленно! А они устроили тут цирк.
— Давайте просто поедем, — не выдержал Сюй Яньцань, ставя точку в этом неловком представлении.
Остальные с видимым облегчением вздохнули.
Особенно Тун Шэн. Он уже раз десять бросал на Ле И виноватые взгляды, открывал и закрывал рот, но так и не смог выдавить ни слова. Утешать людей он совершенно не умел. Перед приходом ребят Тун Шэн даже прошёл экспресс-курс у режиссёра Ли, но экстренная подготовка с треском провалилась на практике, отчего парень выглядел крайне удручённым.
Все уселись за стол. Кто-то предложил выпить, и не успели они опомниться, как на столе образовалось несколько откупоренных бутылок.
Градус непринуждённости подскочил, и разговоры потекли сами собой.
— Твои предки — просто конченые мрази, — первым хмелеть начал Се Юнькэ, чья устойчивость к алкоголю всегда оставляла желать лучшего. — Держись от них подальше и отрежь все концы.
Бе Наньсин, хоть и обладал неплохой выдержкой, тоже слегка поплыл:
— Если они снова попробуют отравить тебе жизнь, не стесняйся, говори нам. Решим этот вопрос вместе.
— Вот именно! У нас же брат Пэй — наследник богатого семейства, при деньгах и связях. Натравим его на этих ничтожеств! Как там в сериалах делают? Лишим их работы! Прижмём всех родственников! А если не угомонятся — подстроим что-нибудь и упрячем за решётку! — Чжао Цзингэ с размаху обнял за плечи сидевшего рядом Пэй Цы.
Пэй Цы пил умеренно и сохранял абсолютную трезвость ума.
— Я не глава мафии, — отчеканил он с железобетонной уверенностью.
Сбросив с себя руку Чжао Цзингэ, он тем не менее вполне серьёзно ответил Ле И:
— То, о чём мелет Цзингэ, я сделать не смогу, но уладить мелкие неприятности мне вполне по силам. Не бойся стать обузой. Если понадобится помощь — только скажи.
— Ну, брат Пэй, ты скромничаешь! Ничего себе «мелкие неприятности»! Слишком много смирения! — закрутил головой Чжао Цзингэ.
Пэй Цы взял со стола десерт и безапелляционно заткнул им рот парню:
— Ешь и молчи.
Цяо Кайцзи уже прилично захмелел. Обняв свой бокал, он слушал их перепалку и тихонько хихикал, а когда Пэй Цы заявил, что не имеет отношения к криминальному миру, и вовсе зашелся от смеха.
Изначально режиссёр Ли планировал предоставить участникам полное уединение и выключить камеры. Но они были настолько искренними и забавными, что упускать такие кадры казалось преступлением. Пусть материал и не совсем подходил для эфира, снять пару моментов стоило.
Тун Шэн тоже успел хмелеть. Сквозь его фарфорово-белую кожу проступил яркий румянец, и молчаливый обычно парень вдруг заговорил без остановки:
— Попробуют ещё раз припёрться — я им сам морды набью!
Сюй Яньцань, державшийся обычно в стороне, тоже поддался этой тёплой атмосфере:
— Ты вырвался из их цепких лап, и это уже огромная победа.
Ле И, ещё недавно переживавший из-за случившегося, слушал их искренние выкрики и не мог удержаться от улыбки, сквозь которую на глаза наворачивались слёзы.
— Что-то в доме пить скучно. Как насчёт того, чтобы подняться на террасу второго этажа? — предложил Чжао Цзингэ.
Ужин подходил к концу. На балконе второго этажа стояли деревянные столы и кресла, где участники иногда отдыхали и грелись на солнышке.
Идея зашла на ура. Хмельная компания разделилась на пары и тройки, подхватила бутылки с бокалами и потянулась наверх.
Цяо Кайцзи по привычке хотел подставить плечо Тун Шэну, но тот, к его удивлению, отмахнулся. Вопрос «кто кого тут держит» оставался открытым.
«Вот же красивое полено! — мысленно вздохнул Ле И, глядя на Тун Шэна. — Человек напился, это же идеальный шанс проявить заботу! Неужели он правда из мира искусства? Слишком уж правильный!» Впрочем, Ле И тут же мысленно отчитал себя за стереотипы и поспешил на помощь своему непутёвому другу.
Обернувшись, он увидел, как Пэй Цы уже аккуратно придерживает Цяо Кайцзи за плечи, помогая тому преодолевать ступени.
Оцените разницу!
Хотя, с другой стороны, будь Пэй Цы подогадливее, разве просидел бы он больше двадцати лет в статусе «друга детства», так и не решившись на признание? Это вообще романтическое шоу или где?
Чжао Цзингэ, как инициатор, взвалил на себя основную организационную работу. Сбегав наверх и вниз пару раз, он усаживался за стол последним, когда все уже распределили места.
Цяо Кайцзи устроился с самого края: с одной стороны перила, с другой — Пэй Цы.
Мысленно обругав такую расстановку последними словами, Чжао Цзингэ с неохотой примостился рядом с Се Юнькэ.
Впрочем, захмелевшая компания быстро забыла о мелких неудобствах.
Ночной ветер ранней зимы ощутимо кусался. Ребята невольно прижались друг к другу, делясь теплом, а съёмочная группа заботливо зажгла на террасе мягкую подсветку.
Тема родителей Ле И исчерпала себя, и разговор витиевато пошёл обо всём на свете.
Когда зашла речь об учёбе Ле И и о том, как он бросил магистратуру накануне защиты, у всех округлились глаза. Даже Се Юнькэ, обычно относившийся к нему со снобизмом, не мог не проникнуться уважением. Такая решительность даётся не каждому, особенно с таким тяжелым семейным бэкграундом.
Неудивительно, что Цяо Кайцзи назвал его смелым и великим человеком. Всего за два года Ле И с нуля построил карьеру и стал блогером-миллионником. Он ничем не уступал присутствующим.
— Так вот почему ты говорил, что из того, чем можешь гордиться, у тебя только диплом, — вспомнил Цяо Кайцзи.
— И откуда у тебя такая память? — поперхнулся Ле И.
— Так я же умный!
Народ за столом зашёлся хохотом.
Бе Наньсин вслух возмутился, что Цяо Кайцзи слишком долго притворялся скромным благородным мужем. Стоило выпить, как вся его сдержанность слетела без следа! Цяо Кайцзи то ли понял подколку, то ли нет, но лишь глуповато улыбался в ответ.
В нём удивительным образом уживались смышлёность и детская непосредственность. Неудивительно, что он стал успешной профессиональной моделью, способным воплотить любой образ и держать аудиторию.
Глядя на него, невероятно сильно хотелось погладить его по голове. У многих зачесались руки, но сидевший рядом Пэй Цы охранял свою «добычу» с неусыпной бдительностью.
— Выходит, из всех присутствующих у меня самое паршивое образование, — вздохнул Сюй Яньцань.
— Давайте не будем про дипломы! Заслуги человека от корочки не зависят! — нарочито громко воспротивился Чжао Цзингэ. На самом деле он окончил отличный университет по спортивной квоте.
— Брат Сюй, ты же ювелир? В вашей сфере наверняка полно захватывающих историй? — подал голос Цяо Кайцзи.
Все заинтересованно подались вперёд.
Сюй Яньцань не стал напускать на себя таинственность и поддался общей атмосфере. Он набросал пару баек из практики, от которых у остальных глаза полезли на лоб.
— Команда режиссёра Ли, вы это слышите?! Такое же нельзя пускать в эфир! — закричал Ле И.
— И не будем! Пейте спокойно! — отозвались снизу.
Съёмочная группа сегодня проявляла невероятное великодушие: они сами убрали разгром на кухне, не стали устанавливать на террасе камеры и даже вынесли пару тёплых пледов, чтобы гости не замерзли.
Один плед достался Цяо Кайцзи и Пэй Цы на двоих.
Рассказы Сюй Яньцаня развязали языки остальным. Се Юнькэ даже проехался по своему научному руководителю, который бессовестно эксплуатировал аспирантов. Оказалось, жизнь университетского профессора далеко не так сладка.
Чжао Цзингэ поделился историей о том, как в четырнадцать лет получил тяжелейшую травму в молодёжке. Клуб уже списал его со счетов, но он и его семья отказались сдаваться. Благодаря железной воле он прошёл адскую реабилитацию и вернулся в строй.
— Мне было всего четырнадцать. Мысль о том, что моя мечта рухнет, приводила в ужас. Не уверен, что у меня нынешнего, двадцатичетырёхлетнего, хватило бы на такое духа.
— Что за бред ты несёшь, тебе же всего двадцать один! — перебил его хмельной Се Юнькэ.
— Заткнись, ты умеешь считывать атмосферу или нет?! — огрызнулся Чжао Цзингэ.
Народ снова забился в приступе смеха.
Они были похожи на путников, ищущих сладость посреди невзгод, но не ломающихся под ударами судьбы.
Почти каждый успел выплеснуть накопившуюся горечь. Бе Наньсин молча опрокидывал бокал за бокалом, не вступая в откровения. Пэй Цы тоже отмалчивался.
Изначально Пэй Цы пришёл на проект исключительно ради Цяо Кайцзи, относившись к остальным участникам с прохладцей. Ему казалось, что все они преследуют свои корыстные цели и далеки от поиска искренних чувств.
Но сегодня, глядя, как они сидят на террасе, пьют, спорят и открывают душу, он увидел в них живых, настоящих людей. За глянцевым фасадом успешности у каждого скрывались свои боли и шрамы.
И сейчас, собравшись вместе, они казались настоящими друзьями.
Пэй Цы замер, погрузившись в мысли. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного.
Пока он витал в облаках, слушая фоновый гул голосов, под пледом его руки касались чьи-то пальцы.
Захмелевший Цяо Кайцзи слегка покачивался, его горячая, пахнущая алкоголем щека уткнулась Пэй Цы в плечо, слегка смявшись от нажима.
— Ты как? — тихо спросил он.
Пэй Цы понял, о чём тот. Его собственная семья была далека от идеала семейного счастья Цяо Кайцзи. Правда, сам Пэй Цы не считал свои проблемы чем-то из ряда вон выходящим — обычные сансарно-драматические разборки богатеев: измены отца, наглые бастардские претензии на наследство. Заезженный, скучный и мерзкий сценарий.
Пэй Цы даже вспоминать об этом не любил. В конце концов, власть он уже крепко сжал в своих руках.
Но когда Ле И рассказывал о своём прошлом, в памяти Пэй Цы невольно всплыли собственные нерадостные картинки. В груди давным-давно застрял тяжелый комок, которому не было выхода. В мире взрослых слишком много горечи, и даже самый молодой из них, Чжао Цзингэ, успел хлебнуть сполна.
Цяо Кайцзи чутко уловил его состояние.
Он всегда был таким. Ему не нужно было произносить громких слов — достаточно было просто сидеть рядом и молча поддерживать, давая Пэй Цы силу.
— Я в порядке. А вот ты весь замёрз, руки такие холодные, — нахмурился Пэй Цы.
Цяо Кайцзи сжался в комочек:
— Так согрей.
Пэй Цы накрыл его ладонь своей, полностью спрятав её в тёплом кулаке.
Рядом продолжался весёлый шум, и внимание компании было отвлечено. Они вдвоём сидели в углу, незамеченные остальными.
— Ты больше от меня не прячешься, — тихо произнёс Пэй Цы.
Цяо Кайцзи от этих слов мгновенно протрезвел наполовину:
— Кто прячется... — смутился он.
— Не бегай от меня, — прошептал Пэй Цы. Голос его, подхваченный зимним ветром, донёсся до уха Кайцзи тихим, надломленным эхом.
У Цяо Кайцзи сжалось сердце, отозвавшись тупой, ноющей болью.
— Не буду. Больше никогда.
— Хорошо. Я тоже буду стараться, — понизив тон, отозвался Пэй Цы.
Только сейчас Цяо Кайцзи заметил, насколько сильно пьян его друг — у ног Пэй Цы сиротливо ютилось несколько пустых бутылок.
Кайцзи крепче сжал его руку.
— Режиссёр Ли... вы же говорили, что не снимаете? — оператор впервые чувствовал себя вором на работе.
Ли-ПД затащил его на террасу с наказом делать кадры так, чтобы не привлекать внимания.
— Пара снимков — это разве съёмка? Всё равно звука нет. Жалко упускать такую красоту. Протрезвеют — ещё спасибо скажут.
Режиссёр указал на пару в углу:
— Вот этих снял? Давай крупный план.
Вакханалия продолжалась до глубокой ночи, пока все окончательно не замерзли. Бе Наньсин уже собирался предложить расход, как вдруг неподалёку раздались гулкие залпы.
Все подставили лица к небу. Кто-то запускал салют, и яркие вспышки расцветили виллу во все цвета радуги.
Никто не произнёс ни слова, боясь спугнуть этот волшебный миг.
Они в молчании досмотрели короткое, минутное шоу. Внизу режиссёр Ли успел сделать идеальный кадр.
После чего рявкнул на весь двор:
— Всё, живо спать!
Парни, опомнившись, дружно расхохотались и, поддерживая друг друга, поплелись в комнаты.
— Режиссёр Ли, вы сейчас вылитый строгий папаша, — пошутила сценарист.
— Где уж мне до вас! Это же вы попёрлись среди ночи в город, объехали кучу магазинов, чтобы достать эти залпы! — отбился тот.
Съёмочная группа дружно засмеялась. Когда участники поднялись пить на террасу, несколько сотрудников действительно сговорились, сели в машину и рванули за фейерверками, чтобы порадовать ребят, как детей.
И неважно, что самому старшему из этих «детей» исполнилось тридцать пять, а самому младшему — двадцать один.
Услышав обрывки их откровений, съёмочная группа прониклась. Зрители привыкли видеть лишь блеск и успех, забывая, сколько пота и крови скрывается за каждым шагом наверх. Среди них почти не было тех, кому всё досталось на блюдечке.
— Эх, люди всё-таки сплошь эмоциональные создания, — затянулась сценарист, кутаясь в куртку от холодного ветра.
— Тем они и прекрасны, — резюмировал Ли-ПД.
* * *
На следующий день, вполне закономерно, все проспали.
Цяо Кайцзи поднялся только к одиннадцати утра.
Се Юнькэ, Пэй Цы и Сюй Яньцань уже уехали на работу. Чжао Цзингэ физически не смог оторвать голову от подушки и взял отгул.
К обеду Бе Наньсин сварил лёгкую рисовую кашу — самое то после вчерашнего.
— Больше я так не пью, — вытянулся на стуле Ле И.
— Эх, молодость, надо же хоть раз гульнуть! — присел напротив Бе Наньсин.
Ле И качнул головой:
— Какая уж тут молодость, старые кости едва двигаются.
Бе Наньсин цыкнул:
— Радуйся, что Пэй Цы и Сюй Яньцаня нет рядом, а то они бы тебе рассказали про старые кости.
— А ты чего такой варёный? Ты же у нас самый молодой, — Ле И покосился на Чжао Цзингэ.
Тот сидел над пиалой с кашей, витая где-то в астрале.
— Он вчера выпил больше всех, а ночью вставал раза три — организовывать встречи с белым другом, — поморщился Бе Наньсин. — Из-за него у нас в комнате всю ночь окно было настежь открыто.
Чжао Цзингэ попытался огрызнуться, но вышло слабо:
— Я вообще-то раньше практически не пил!
— Совсем ещё ребёнок, — невпопад подал голос Тун Шэн.
Чжао Цзингэ едва не подавился, но сил на полноценную перепалку у него не осталось.
— Какие планы на вторую половину дня? — перевёл тему Бе Наньсин.
— Холодильник пустой, сгоняю за продуктами, — ответил Ле И.
— Я с тобой, — добавил Тун Шэн. — Надо купить трость.
В итоге он решил смириться. Съёмочная группа предлагала достать её, но парень хотел выбрать сам. Зная его упрямый нрав, спорить никто не стал.
— Кайцзи, а ты? — спросил Ле И, заметив, что тот сегодня необычно тих.
— Что-то я выдохся. Пойду посплю, — отозвался Цяо Кайцзи, когда к нему обратились.
— Всё, завязываем с алкоголем, от него одна вредность, — нашёл общую черту Чжао Цзингэ.
Цяо Кайцзи тяжело вздохнул:
— Больше ни капли.
Закончив обед, каждый занялся своими делами. Чжао Цзингэ, обессиленный, уполз к себе.
— Вечером я сам всё уберу на кухне, — виновато буркнул он напоследок.
Бе Наньсин махнул рукой:
— Иди уже, страдалец.
Цяо Кайцзи остался помогать Бе Наньсину убирать со стола.
— Даже как-то неловко, — заговорил Наньсин. — Вчера за нами всё убирали ребята из съёмочной группы. Представляешь, сколько мусора выгребли?
С этими словами он повернулся к Кайцзи, внимательно всматриваясь в его лицо. Задержав взгляд на три секунды, Бе Наньсин подошёл вплотную:
— Цяо Кайцзи.
Кайцзи вскинул голову, но Бе Наньсин уже приложил тыльную сторону ладони к его лбу.
— Да у тебя же жар!
Ему следовало догадаться раньше. Кайцзи, конечно, не был балагуром, но и в молчальника никогда не играл. А сегодня за весь обед он едва съел полпиалы каши и не вымолвил ни слова.
Проявив старшую категоричность, Бе Наньсин подхватил его под локоть:
— Марш в кровать!
— А как же посуда...
— Если к вечеру поправишься, уберёте вместе с Цзингэ. А сейчас — спать! — отрезал Бе Наньсин.
Режиссёр Ли, услышав их разговор через микрофон, чуть не выскочил из операторской. Еще перед выходом Пэй Цы заходил к нему и просил присмотреть за Кайцзи — у того слабое здоровье. Утром Пэй Цы даже заходил к нему в комнату, проверил лоб и только потом уехал.
Кто же знал, что температурный скачок произойдёт в обед! Вчера, когда Кайцзи так ловко утихомирил дебоширов, режиссёр Ли совсем забыл о его болезненности.
Бе Наньсин проводил его наверх. Кайцзи послушно снял куртку и лёг под одеяло, пока Наньсин измерял ему температуру градусником, переданным съёмочной группой.
— У меня в чемодане есть лекарства, — тихо сказал Кайцзи.
Бе Наньсин нахмурился:
— Знаешь ведь, что организм слабый, а всё равно полез на холод пить!
— Ну не настолько уж и слабый... — под его строгим взглядом голос Кайцзи сдулся.
Он действительно давно не болел.
Бе Наньсин спустился, налил тёплой воды в термос и проследил, чтобы тот выпил таблетку.
— Дело тут не только в холодном ветре, — смягчил тон Наньсин. — Перенервничал. Вчерашний выезд, полиция, потом алкоголь с полночными сидениями — организм просто не выдержал нагрузок.
Менеджер сливал Бе Наньсину всю подноготную участников, так что он знал, что семья Кайцзи была против его модельной карьеры именно из-за проблем со здоровьем. Раньше это не бросалось в глаза, но сегодня затаить болезнь не вышло.
— Угу...
Глядя на него, Бе Наньсин чувствовал сочувствие:
— Не накручивай себя. Отдохнёшь пару дней, и всё пройдет. — Он глянул на градусник. — Ну вот, ничего криминального, лёгкая субфебрильная.
Кайцзи перевёл дух.
— Если почувствуешь, что становится хуже — сразу говори. Если разгонится высокий жар, твоя семья приедет и увяжет тебя в охапку.
Кайцзи горько ухмыльнулся:
— Ты и про это знаешь.
— Я, между прочим, самая крупная звезда на этом проекте. Естественно, я всё знаю, — пошутил Бе Наньсин, пытаясь разрядить обстановку.
За экранами мониторов режиссёр Ли скрежетал зубами. Какой милый, душевный разговор! Но из-за ваших откровений про «всё знаю» это опять придётся вырезать!
Кайцзи быстро сморило.
Часа через два, около двух дня, он проснулся. Бе Наньсин заходил каждый час и, увидав, что парень открыл глаза, снова поставил градусник.
— Температура спала. Но всё равно берегись.
— Спасибо, — на лбу Кайцзи блестела лёгкая испарина.
— Вставать будешь?
Кайцзи кивнул.
Бе Наньсин достал из шкафа свитер с высоким горлом и тёплый пуховик:
— Сегодня натянешь вот это.
Кайцзи послушно облачился во всё предложенное.
Понаблюдав за ним, Бе Наньсин вздохнул:
— А я-то думал, ты у нас самый разумный.
Кайцзи опустил глаза, сутулясь и выглядя совсем маленьким и беспомощным.
— У каждого... есть свои страхи. Одно дело — понимать всё головой, и совсем другое — найти в себе силу встретить страх лицом к лицу.
Каждый раз, когда он болел, перед глазами всплывали лица родителей, брата, сестры и Пэй Цы — суровые, полные тревоги. Он понимал, что они любят его и переживают, был благодарен за их заботу. Но этот страх сковывал его.
Стоило ему проявить хоть малейшую слабость, как близкие впадали в панику. Тревога, давление и чувство вины накрывали его с головой. Его болезнь была не просто его личной бедой — она мучила и разрушала всех, кто его любил.
Поделиться этим было не с кем: со стороны это выглядело бы как капризы избалованного мальчика, не ценящего своё счастье.
Год за годом это чувство копилось внутри, пока Кайцзи сам не заметил, как привык сбегать при первой же угрозе.
— Хочешь выговориться? — неожиданно предложил Бе Наньсин.
Кайцзи послушно кивнул.
Бе Наньсин присел на стул.
— Режиссёр Ли, мы тут пошепчемся, так что я камеру прикрою, — улыбнулся Бе Наньсин. По тону это была просьба, но по действиям — ультиматум. Он спокойно накинул тряпку на объектив и выключил звук.
Режиссёр Ли даже не подумал возражать. Да и кто бы посмел? К тому же, если Наньсин сможет распутать этот узел в голове Кайцзи, Пэй Цы выпишет ему тройную премию.
Если брать возраст, Бе Наньсин был третьим по старшинству. Но если бы участников попросили выбрать «старшего брата» всей компании, большинство ткнули бы пальцем в Наньсина.
Се Юнькэ хоть и был старше всех, всю жизнь провёл в академической среде, исследуя формулы и далекий от житейских интриг. Сюй Яньцань проигрывал из-за внешности — его скорее приняли бы за младшего. И только Бе Наньсин обладал тем самым жизненным опытом и внутренней зрелостью истинного старшего брата.
При этом он оставался невероятно простым в общении.
Некоторые вещи Кайцзи не мог доверить даже семье и Пэй Цы, но перед Бе Наньсином у него возникло непреодолимое желание открыться.
— Когда болею я сам — мне не привыкать, я справлюсь. Но стоит мне слечь, как вокруг начинается ад. Видеть их лица... у меня сердце сжимается. Им слишком больно, — Кайцзи говорил медленно, подбирая слова.
Бе Наньсин откликнулся мягким, обволакивающим голосом:
— Это потому, что ты — это ты, а они — это они. Ты чувствуешь своё тело изнутри, а они — нет. Неизвестность всегда пугает больше всего. Они боятся за твоё здоровье, а ты боишься их страха. Но в основе всего лежит ваша взаимная любовь.
Кайцзи молчал, но в его глазах блеснули слезы. Бе Наньсин протянул ему салфетку.
— Я понимаю тебя. Ты просто не хочешь обузой лечь на чужие плечи, не хочешь ранить тех, кто тебе дорог. Но посмотри на сегодняшнее утро: в итоге ты всё равно взвалил заботу на меня, разве нет? — улыбнулся Бе Наньсин. — А ведь я тоже о тебе пекусь.
Кайцзи не нашёл, что возразить. На душе стало тепло.
— Подумать только, совсем недавно ты отчитывал меня за скрытый вывих, а теперь мы поменялись ролями.
Кайцзи невольно улыбнулся. И ведь правда.
— Попробуй больше доверять тем, кто тебя любит. Любовь — это дорога с двусторонним движением. Ты скрываешь правду, чтобы не расстраивать их, но это не благодеяние. Когда близкие узнают, что ты таился, им становится больно от твоего недоверия, — тихий голос Наньсина проникал в самое сердце.
— Извини.
— Не передо мной тебе надо извиняться.
— Но мне всё равно страшно.
— И что делать? Обнять тебя для профилактики? — пошутил Бе Наньсин.
Кайцзи фыркнул:
— Не ожидал от тебя такого!
Помолчав, Кайцзи добавил:
— Я поговорил с Пэй Цы.
— Советую не затягивать, режиссёр Ли ему наверняка уже донёс, — подмигнул Бе Наньсин.
Кайцзи склонил голову набок, считывая подтекст:
— Ты знаешь, кто такой Пэй Цы?
Бе Наньсин обомлел:
— Ну ты и сообразительный.
— Я же ещё вчера говорил: я умный.
— Недооценил я тебя. Думал, пьяный бред.
— Это был пьяный бред, в котором оказалась доля правды, которую трезвым высказать стеснялся, — Кайцзи заметно расслабился.
Ему нравилось общаться с Бе Наньсином. Тот обладал острым умом и высоким эмоциональным интеллектом, так что разговор тёк легко и непринуждённо.
Бе Наньсин, видя, что тот не в обиде за его маленькие хитрости, повеселел:
— А почему не спрашиваешь, откуда я узнал?
— Ты же у нас главная звезда проекта. Главной звезде положено знать больше всех, — парировал Кайцзи.
Он прозвучал с лёгкой иронией, понятной им обоим. Кайцзи прекрасно осознавал, зачем Бе Наньсин пришёл на шоу и почему его менеджер выуживал у съёмочной группы инсайд — ради трафика и рейтинга.
За десять дней на проекте даже неискушённый Кайцзи успел разобраться в правилах игры. Ле И за него явно не переживал, значит, просёк всё ещё раньше.
— Кайцзи... я кажусь тебе слишком расчетливым? — внезапно спросил Бе Наньсин.
Кайцзи ответил вопросом на вопрос:
— Будь ты расчетливым, разве не побежал бы выслуживаться перед Пэй Цы?
Бе Наньсин замер, а затем откинулся на спинку стула и тихо засмеялся, подставив лицо потолку:
— А ведь ты прав...
Он посмотрел на Кайцзи:
— Ты действительно очень умён. Наверное, сейчас не тебе нужны мои объятия, а мне — твои. Поделишься теплом?
Хоть он и улыбался, глаза его оставались сухими и грустными.
Кайцзи поднялся и крепко обнял его. Через три секунды он отстранился и сел обратно:
— Извини, боюсь заразить.
— Ха-ха-ха, не боись, я крепкий! — Бе Наньсин похлопал себя по бицепсу. — Я тебе так скажу: пока не стал известным, нахлебался по полной. Настоящий ад. Зимой — в ледяную воду, летом — в тулупе на жару, валяться в грязи — обычное дело. Ни разу не болел! Менеджер даже хотел сдать меня в лабораторию на проверку — не из стали ли я сделан.
— Вообще-то из плоти и крови. Ты прошлый раз руку вывихнул, когда меня ловил, — абсолютно серьёзно возразил Кайцзи.
Ему не нравились подобные разговоры, где здоровье ни во что не ставилось.
— И то правда, — погладил сустав Бе Наньсин. — Оказывается, и я хрупкий.
— Все люди хрупкие, — кивнул Кайцзи.
Глядя на едва оправившегося парня, Бе Наньсин подумал, что из его уст эти слова звучат предельно убедительно.
Вчера за выпивкой все выплеснули накопившуюся боль. Лишь Бе Наньсин сдержался. Как публичная фигура, привыкшая жить под прицелом тысяч глаз, он научился прятать личное на самом дне души.
Но сегодня всё пошло не так. Слёг Кайцзи, а эмоциональную слабость дал он сам. Должно быть, искренность Кайцзи пробудила в нём чувство сопричастности.
— Я правда безумно люблю актерскую игру. Не ради денег или славы, я просто жить без этого не могу, — произнёс он, вспомнив, как Кайцзи говорил о своей любви к профессии.
Да, именно Кайцзи единственный заметил и озвучил это.
— Мне казалось, что у меня тяжёлая судьба. Но послушав вчера Ле И, я подумал, что просто размазываю сопли, — перевёл тему Наньсин.
Он бросил взгляд на Кайцзи. Тот сидел прямо, внимательно вглядываясь в его лицо и готовясь слушать.
Бе Наньсин продолжил:
— У Ле И семья была против его выбора, его пытались сломать и подчинить. У меня всё было иначе. Мои близкие меня искренне любили и поддерживали. В школе я учился неплохо, на бюджет прошел бы без проблем. В десятом классе мы с другом сходили на спектакль, и игра актёров пробрала меня до костей. Я ночь спать не мог.
Бе Наньсин улыбнулся. Те воспоминания оставались самыми яркими в его жизни.
— Родители допытывались, что со мной, а я молчал. Мы обычная семья: мама — медсестра, отец — рядовой клерк. Обучение искусству стоит сумасшедших денег, я просто боялся заикнуться. Но они всё узнали через друга. И сказали: «Жизнь одна, найти своё призвание — счастье. Иди в театральный. Не поступишь — вернёшься и сдашь обычные экзамены». И представляешь, я поступил с первого раза! Да ещё и в лучшую академию страны! Я тогда решил, что поцелован судьбой.
Кайцзи молча кивнул. Учитывая реалии шоу-бизнеса, пройти такой путь без связей — действительно сродни чуду.
— Не кивай так, а то у меня гордыня раздуется, — смутился Наньсин.
Кайцзи улыбнулся и показал ему большой палец.
— Хотя похвастаться можно: преподаватели говорили, что у меня редкий талант. За десять лет таких фактурных и даровитых ребят у них единицы были.
От Бе Наньсина всегда веяло простотой, в нём не было звёздной спеси. Но сейчас, когда он заговорил о профессии, в нём прорезалась осанка и та самая «красная аура» настоящего артиста. Кайцзи словно увидал того юного, горевшего идеей парня.
— Я-то думал, что путь к славе устлан розами. Но реальность быстро щелкнула по носу. Откуда у новичка возьмутся хорошие сценарии? Агентство относилось ко мне неплохо, давало роли, режиссёры хвалили. Для старта — идеальные условия, лучше, чем у многих «с блатом».
— Я видел твои работы. Ты играешь лучше многих исполнителей главных ролей, — подбодрил его Кайцзи.
Бе Наньсин проверил камеру — убедился, что та выключена:
— Сначала все так и говорили. Знаешь известную поговорку из шоу-бизнеса? «Маленький успех зависит от продвижения, а размах — от судьбы». Вот меня продвигали, а судьбы не завезли. В качестве второго плана я получал шикарные роли. Но стоит замахнуться на главную — дают один шлак. Наверное, я и сам не умею выбирать сценарии.
Он выразился скромно, но Кайцзи понимал: без покровителей и связей хорошие сценарии до него просто не доходили, приходилось копаться в том, что выбросили другие.
Кайцзи вдруг понял, почему Бе Наньсин с такой отчаянной решимостью пришёл на это шоу.
Ему нужна была слава. Настоящая, оглушительная слава. Только она давала право голоса и возможность выбирать.