Все четыре палатки уже стояли готовыми, так что после ужина делать было ровным счётом нечего — оставалось только укладываться спать.
Режиссёр Ли объявление сделал коротко:
— Трансляция завершается. Попрощайтесь со зрителями.
Сегодня съёмочной группе пришлось уступить и вести эфир целый день, однако теперь они снова капризничали, гася трансляцию в любой момент без предупреждения, чем вызывали шквал возмущения в сети. Это совершенно не сходилось с обещаниями, данными перед стартом шоу!
Участники расположились у костра и помахали в камеру — оператор дал каждому по выразительному крупному плану.
Зрители расставались с ними с огромной неохотой. Сегодня им хотя бы показали и сам подъём на гору, и процесс распределения, но ведь больше всего на свете всем хотелось заглянуть внутрь палаток!
По сути, участники впервые за день обращались напрямую к объективу. Бе Наньсин и Ле И попрощались максимально непринуждённо, Пэй Цы и Тун Шэн лишь сдержанно кивнули, Се Юнькэ сохранил свой безупречно строгий тон, Чжао Цзингэ помахал с душой, а когда Сюй Яньцань слегка изогнул уголок губ, чат просто взорвался. Цяо Кайцзи, всё ещё испытывая лёгкую неловкость перед объективом, попрощался немного скованно.
【Увидимся завтра, крошки!】
【Поцелуйчики нашему красавчику Сяо Цяо! Вблизи — просто разрыв сердца, ну как можно быть с такой идеальной кожей без единой капли косметики?!】
【А-а-а-а-а, Сюй Яньцань!】
Перед самым отключением эфира донёсся голос режиссёра Ли:
— Сегодня ночью мы установим в ваших палатках камеры. Когда будете укладываться, смотрите аккуратнее, не раздавите технику.
【??? Только собрались выключать, и на тебе!】
【Поняли-поняли, будем смотреть основной выпуск, хватит завлекать нас на крючок!】
【Режиссёр просто гений интриги!】
【Всё равно делать нечего, неужели нельзя оставить трансляцию на ночь, чтобы мы посмотрели, как они спят?】
Поток сообщений мгновенно уплотнился, но режиссёр Ли, бросив беглый взгляд на экран, с чувством глубокого удовлетворения нажал кнопку выключения.
Именно такого эффекта он и добивался.
Чжао Цзингэ разыскал Цяо Кайцзи:
— Уже поздно. Может, пойдём спать?
В его голосе звучал нескрываемый восторг, отчего остальные участники тут же одарили его целой серией испепеляющих взглядов.
Цяо Кайцзи постарался сохранить нейтральное выражение лица:
— Давай.
Все отправились за спальными мешками, а заодно решили отлучиться перед сном по нужде.
Костёр уже потух. Луна светила смутно, пробиваясь сквозь лёгкую дымку. Цяо Кайцзи наощупь пошёл искать подходящее изолированное местечко.
Не успел он сделать и пары шагов, как неподалёку раздался мужской голос:
— Цяо Кайцзи?
Цяо Кайцзи: «...»
Все они были парнями, и, казалось бы, смущаться тут нечего. Но на фоне романтического реалити-шоу — да ещё и в самом эпицентре развернувшейся за него борьбы — ситуация выходила довольно неловкой.
По голосу он быстро узнал Сюй Яньцаня, отчего немного успокоился. В конце концов, симпатии Сюй Яньцаня до сих пор оставались загадкой.
Закончив свои дела, Сюй Яньцань направился в его сторону. Цяо Кайцзи никак не ожидал, что тот подойдёт вплотную. Взгляд Сюй Яньцаня совершенно естественно скользнул вниз, после чего тот издал неопределённый смешок.
Цяо Кайцзи: «…………»
К счастью, он ещё даже не начинал — только застёжку задел.
— Становись прямо здесь, — произнёс Сюй Яньцань. — Дальше склон, если оступишься и полетишь вниз — не оберёшься неприятностей. Я пойду к себе, а ты будь осторожнее.
— Спасибо.
Дождавшись, пока шаги Сюй Яньцаня затихнут вдали, Цяо Кайцзи наконец справился с нуждой.
После этого он спустился к ручью сполоснуть руки. На корточках у самой воды уже сидел Тун Шэн, слегка касаясь пальцами зеркальной глади.
Цяо Кайцзи присел рядом. Придя в себя и разглядев его, Тун Шэн вздрогнул, нога его скользнула по мокрому камню, и он едва не свалился в воду. К счастью, Цяо Кайцзи среагировал мгновенно и подхватил его.
Убедившись, что тот стоит крепко, Цяо Кайцзи собрался убрать руку, но не успел он и шевельнуться, как Тун Шэн резко вцепился ему в запястье:
— Подожди!
— У меня... нога болит, — выдавил Тун Шэн, не найдя другого предлога.
В этот момент он до глубины души понял, почему друзья без конца твердили ему о пользе телесного контакта.
Это вызывало настоящую зависимость.
До участия в проекте знакомые постоянно подшучивали над Тун Шэном, приписывая ему психологическое неприятие прикосновений. На самом деле никакой фобии у него не было — ему просто не нравился физический контакт, он подсознательно избегал толпы и терпеть не мог просить о помощи. Друзья даже подшучивали, что с таким характером он и в постель ни с кем лечь не сможет.
Тун Шэн этого не отрицал. От одной мысли о чем-то подобном его начинало тошнить.
И вот теперь человек, которому прочили отвращение к интимности, чувствовал в себе самый настоящий кожный голод. Он жаждал прикосновений Цяо Кайцзи. Стоя так близко, он не ощущал ни малейшей неприязни — только нарастающее возбуждение.
Теперь он вполне мог себе представить, как ложится в постель. С этим человеком. И постель не нужна — хватит и палатки.
Цяо Кайцзи и в кошмарном сне не могло присниться, что этот изящный юноша с ангельской внешностью сейчас с абсолютно невозмутимым лицом прокручивает в голове нечто откровенно непристойное. И уж тем более не догадывался, какими изощрёнными способами его только что не обладали в чужих фантазиях.
— Всё-таки не стоило так нагружать ногу, — произнёс Цяо Кайцзи, понимая, что медлить нельзя. — Давай я отнесу тебя на спине, нужно сменить повязку.
Ночной лес встретил их сыростью и холодом, что было совсем некстати для повреждённой ноги Тун Шэна.
Тун Шэн слегка нахмурился, его голос прозвучал тихо и немного глухо:
— Извини за беспокойство.
Цяо Кайцзи решил, что тот просто смущается из-за своей гордости.
Тун Шэн прижался к нему, Цяо Кайцзи ловко развернулся, позволяя тому опуститься себе на спину. Две тонкие руки обвили его плечи, а голова Тун Шэна прилегла совсем рядом с его собственной.
В нос Тун Шэну уткнулся тонкий, чистый и прохладный аромат, исходящий от Цяо Кайцзи.
Цяо Кайцзи подхватил его под бёдра и уверенно шагнул в сторону лагеря.
— В темноте скользко, — тихо проговорил Тун Шэн у самого его уха. — Иди медленнее.
— Понимаю.
Они шли не торопясь. Ощущая непрерывное прикосновение чужого тела, Тун Шэн чувствовал, как внутри него разгорается крошечный огонёк. Под порывами ночного ветра он не только не угас, но и вспыхнул с новой, почти обжигающей силой.
Слегка облизнув губы, он спросил:
— Что у тебя за парфюм? Такой необычный запах.
Цяо Кайцзи удивился:
— Я сегодня не пользовался духами.
— Значит, это ваш собственный запах, — прошептал тот.
Голос Тун Шэна, доносившийся из-за спины, звучал изумительно — мягко и чисто, словно журчащий горный ручей.
— Я слышал, что если человек тебе действительно нравится, ты чувствуешь его особый аромат. Говорят, это знак идеальной генетической совместимости... запах гормонов.
Цяо Кайцзи даже не знал, как на это ответить.
Тун Шэн прижался щекой к его плечу. Он казался невероятно мягким и гибким, выказывая небывалую ласку. Цяо Кайцзи списал это на травму: повреждённая нога делала человека ранимым, вот тот и говорил глупости, ища тепла.
Цяо Кайцзи вспомнил, как во время беглого просмотра горячих тем наткнулся на характеристики, которые фанаты давали Тун Шэну.
Его сравнивали с котиком.
Внешне недоступный и холодный, он держался от всех на расстоянии. Но с тем, кто ему по-настоящему дорог, проявлял незаметную заботу и обожал ластиться.
Оценка оказалась невероятно точной. Вот только было бы лучше, будь на его месте кто-то другой. Цяо Кайцзи тоже очень симпатизировал Тун Шэну, но это была не романтическая привязанность — по крайней мере, не сейчас.
Тун Шэна нисколько не смутило молчание спутника. Он и сам поражался собственным словам. Ночная тишина придавала решимости, заглушая привычную застенчивость. Вещи, о которых он прежде не смел даже подумать, не то что высказать вслух, теперь легко слетали с губ.
И это казалось правильным. Открыть свои чувства Цяо Кайцзи оказалось ни с чем не сравнимым счастьем.
Когда они вернулись в лагерь, их заметили остальные участники.
Режиссёр Ли втайне застонал: «Мне что, реально повесить на каждого по камере?! Стоит на минуту упустить их из виду, как они снова уединяются там, где я не вижу! Какой материал пропал! Опять!»
Бе Наньсин окинул входящих внимательным взглядом и как бы между прочим заметил:
— А Тун Шэн, похоже, стал куда решительнее, чем раньше. Раньше ведь стеснялся любого прикосновения. — Он лёгко улыбнулся.
Выражение лица Чжао Цзингэ заметно испортилось, а Пэй Цы о чём-то глубоко задумался.
Цяо Кайцзи донёс Тун Шэна до его палатки и осторожно опустил на землю.
Когда он вознамерился помочь дальше, Тун Шэн мягко остановить его:
— Я сам. Ты и так весь день на ногах.
После долгой дороги он откровенно опасался, что от ног может нехорошо пахнуть.
Цяо Кайцзи перечить не стал, только пододвинул ближе небольшой ночник.
— Если завтра нога всё ещё будет болеть, обязательно скажи. Только-только всё заживать стало, нельзя снова всё испортить, — напутствовал он.
Тун Шэн кивнул:
— Хорошо.
Едва Цяо Кайцзи ушёл, Тун Шэн сбросил обувь — на бинтах не было ни единого следа крови.
Он замер в задумчивости, и тут до него наконец дошло, что именно он наговорил и сделал пару минут назад.
Лицо мгновенно вспыхнуло жарким румянцем. Что он вообще творит?! Запоздало прижав ладонь ко лбу, он всё же не смог сдержать счастливой улыбки, изогнувшей уголки губ.
Условия у участников были спартанскими, так что, наскоро сполоснув лица и ноги, они приготовились ко сну.
Цяо Кайцзи и Чжао Цзингэ забрались в свою палатку, установили камеру и устроились в спальных мешках.
Хотя они уже двое суток жили в одном двухкомнатном тенте, их разделяли стены перегородки, так что спали они далеко и ощущения общего пространства не возникало. Сегодня они впервые ночевали бок о бок.
К счастью, наличие двух отдельных спальников избавляло от совсем уж вопиющей неловкости.
Цяо Кайцзи сильно нервничал. Чжао Цзингэ первым сделал шаг навстречу и открыл свои чувства, причем сделал это максимально искренне и бурно. Его лавина эмоций накатывала с такой силой, что уклониться не было никакой возможности.
Улегшись, Цяо Кайцзи украдкой бросил взгляд на соседа — и тут же не удержался от смешка.
Чжао Цзингэ переживал ещё сильнее. Каждая мышца на его лице, каждый волосок на теле буквально вопили о панике.
— Ты-то чего нервничаешь пуще моего? — попытался разрядить обстановку Цяо Кайцзи.
Он совсем забыл, насколько шустро работает язык у Чжао Цзингэ.
— Конечно, нервничаю! Я же лежу рядом с человеком, который мне нравится. А перед тем, кто тебе дорог, всегда теряешь контроль.
Опомнился Чжао Цзингэ лишь после того, как вылил это на одного дыхании. Залившись краской, он всё же упрямо договорил:
— Что ж, мне придётся стараться лучше. Ты ведь рядом со мной совсем не нервничаешь.
Теперь любое слово Цяо Кайцзи — признается он в волнении или станет отрицать — было бы ошибочным, так что ему оставалось только хранить молчаливое изящество.
Однако после этой реплики напряжение между ними заметно спало. Цяо Кайцзи тихо фыркнул. Они лежали лицом друг к другу, окончательно расслабившись.
Чжао Цзингэ, словно гусеница, извиваясь, подвинулся чуть ближе:
— Если стесняешься, давай выключим фонарик.
В палатке горел небольшой аккумуляторный светильник, без которого стояла бы непроглядная тьма.
— Всё в порядке, — Цяо Кайцзи чуть крепче сжал кулак внутри спального мешка.
Свет позволял видеть мимику собеседника, и это дарило странное спокойствие.
Чжао Цзингэ настаивать не стал. Посчитав момент подходящим для сплетен — а заодно и для того, чтобы выставить соперников не в лучшем свете, — он шепнул:
— Ты ведь жил в одном номере с Сюй Яньцанем. Не слышал, кому он отправил сообщение?
Цяо Кайцзи: «... Без понятия».
Чжао Цзингэ еще сильнее понизил голос:
— Похоже, Пэй Цы. Я сидел рядом с ним и вроде как заметил, что ему что-то пришло. — Не давая Цяо Кайцзи вставить слово, он продолжил тараторить: — Какая удача у этого Сюй Яньцаня! Если ему действительно нравится брат Пэй... Сначала он первым выбрал комнату, а потом именно Пэй Цы случайно заселился к нему.
— Ну, вряд ли это совсем уж случайность, если у него действительно был такой замысел, — сомнением проговорил Цяо Кайцзи.
Чжао Цзингэ хмыкнул:
— Да уж, у каждого тут свои хитрости на уме. Интересно, когда он перейдёт к активным действиям? Треть проекта уже позади.
Цяо Кайцзи не знал, как поддержать эту тему, и лишь неопределённо кивнул:
— Наверное. Может, просто момента подходящего не было.
Посчитав, что почва подготовлена, Чжао Цзингэ решил вернуть разговор к собственной персоне и заодно немного вызвать жалость:
— Спать в одном номере с братом Пэем — это такой стресс...
— Почему? — проявил интерес Цяо Кайцзи.
Пэй Цы с молодых лет стоял во главе огромной корпорации; его авторитет и внутренняя сила действительно оказывали на людей давящее впечатление. На шоу он уже сильно расслабился, но для кого-то вроде Чжао Цзингэ его аура могла казаться слишком тяжелой.
Однако ответ Чжао Цзингэ оказался совершенно неожиданным:
— Мы же с ним соперники! К тому же вы с ним друзья детства, верно? Он прекрасно тебя знает, помнит всё твоё прошлое... С таким соперником невероятно тяжело тягаться.
Чжао Цзингэ говорил настолько открыто и прямо, что Цяо Кайцзи даже не успел смутиться.
— Он вообще ужасно хитрый, — продолжил ворчать тот. — Прослышал, что ты идёшь на романтическое шоу, тут же выбил прежнего участника и припёрся следом. Когда на проекте есть давний знакомый, ты подсознательно будешь смотреть на него и искать у него поддержки. — Чжао Цзингэ вздохнул: — Вот бы ты получше присмотрелся ко мне...
Цяо Кайцзи мысленно схватился за голову: «Я сейчас с ума сойду!»
Чжао Цзингэ лишь слегка завуалировал начало, а дальше от его прямолинейных атак спасения не было. Цяо Кайцзи держался изо всех сил, но от смущения у него уже пальцы на ногах поджимались.
— А ещё Тун Шэн. Я видел в сети, фанаты зовут его котиком. Ох, как же точно подмечено! Одно лицо просто! Ты когда-нибудь держал кошек? Они ужасно хитрожопые! Сегодня он явно использовал свою травму, чтобы посюсюкаться с тобой, а ты всё за чистую монету принял. Когда Бе Наньсин пошёл его поддерживать, у него же рожа была — красивее в гроб кладут!
— Ну не настолько уж он заносчивый, — попытался заступиться за Тун Шэна Цяо Кайцзи.
Чжао Цзингэ фыркнул:
— Вот потому тебя так легко провести! Но ты не виноват, виноваты обманщики. Коты — коварные твари. Только собаки по-настоящему верные и хорошие.
Цяо Кайцзи не сдержал короткого смешка.
А-а-а-а, всё, это выше его сил!
Чжао Цзингэ на смешок внимания не обратил и упрямо продолжил:
— Ты же в курсе, да? В сети меня называют верным псом. Твоим маленьким волчонком.
Может, в спальнике стало слишком жарко, но лицо Цяо Кайцзи буквально пылало.
Ну до чего же Чжао Цзингэ милый! Фанаты оказались абсолютно правы — настоящий глуповатый пёсик. Как можно вываливать такое без утайки?!
Его попытки очернить остальных кандидатов со стороны выглядели бы мелочно и эгоистично, но из уст Чжао Цзингэ это звучало неимоверно трогательно. Ну что с него взять — глупый щенок! Кто ещё станет без конца напоминать о соперниках, будто боясь, что Цяо Кайцзи о них забудет?
Справившись с улыбкой, Цяо Кайцзи спросил:
— Ты, я смотрю, часто читаешь комментарии в сети? Если Тун Шэн — котик, а ты — волчонок, то кто тогда я?
Увидев, что Цяо Кайцзи больше не нервничает, Чжао Цзингэ охотно подхватил тему:
— О, для тебя подбирали кучу разных животных! Кто-то писал, что ты похож на золотистого ретривера, кто-то — на самоеда. В общем, всё время собаки! Но в последнее время все сошлись на одном варианте. По-моему, тебе очень подходит.
— И на ком сошлись? — с любопытством уточнил Цяо Кайцзи.
— Маленький шпиц, — выдал Чжао Цзингэ. — Тоже собака! А собаки должны быть с собаками! Мы, пёсики, идеально подходим друг другу — мы честные, послушные и преданные, а у остальных одна подлость на уме! — Не упустил он случая разрекламировать себя.
Цяо Кайцзи мысленно представил себе пушистого шпица.
Неужели они и правда похожи?
— Ещё Ле И у нас белый кролик, — продолжил перечислять Чжао Цзингэ. — А у Бе Наньсина и Пэй Цы образы сначала пересекались, но недавно фанатки поспорили и распределили: Пэй Цы — серый волк, а Бе Наньсин — лис. Про Се Юнькэ пишут редко, но если используют эмодзи, то чаще всего сову. Сюй Яньцань — цыплёнок.
Большинство образов и правда сидели как влитые.
— Ты действительно так много времени проводишь в сети? — спросил Цяо Кайцзи.
Чжао Цзингэ слегка смутился:
— Да так, иногда... во время перерывов заглядываю.
Он ни за что бы не признался, что завёл твинко-аккаунт и напропалую лайкает все посты в поддержку их пейринга.
Они проболтали довольно долго. Чжао Цзингэ вещал без остановки, всячески распускал хвост и хвалил себя, чем смешил Цяо Кайцзи до слёз.
Посчитав, что цель достигнута, Чжао Цзингэ подвёл итог:
— Ты должен чаще смотреть на меня. — И тут же добавил, избегая неловкости: — Да и не надо ничего сложного. Просто не поворачивайся ко мне спиной сегодня ночью, ладно? Лежи либо на спине, либо боком ко мне. Мне этого хватит.
В его голосе проскользнуло столько жалобной мольбы, что Цяо Кайцзи невольно представил мокрого, замершего под проливным дождём щенка, который ни за что не желает уходить.
— Хорошо, — пообещал он.
Чжао Цзингэ расплылся в счастливой улыбке.
Все четыре палатки стояли совсем рядом, и хотя ткань не пропускала четких силуэтов, свет ночников был прекрасно виден снаружи.
В палатке Цяо Кайцзи и Чжао Цзингэ лампа горела не угасая, а изнутри доносился искренний, звонкий смех Цяо Кайцзи.
Пе́й Цы и Се Юнькэ лежали в своём тенте. Забравшись в спальники, они оба притворялись спящими. Притворялись — потому что никто из них так и не предложил выключить свет.
— Ты ведь не спишь? — подал голос Се Юнькэ. Помолчав, он с легким вздохом добавил: — Ещё пару дней назад я думал, что у Чжао Цзингэ нет ни единого шанса. А он, смотри-ка, растёт на глазах. Конкуренция действительно двигает прогресс. надо же, так рассмешить Цяо Кайцзи...
Пэй Цы отозвался лишь спустя какое-то время:
— Он всегда отличался смелостью.
Се Юнькэ кивнул:
— Куда смелее тебя. Как ты вообще умудрился столько лет молчать и не признаваться? Столько времени терпел — мог бы выдавить из себя хоть что-то стоящее, а в итоге полнейшая тишина. О чём ты только думаешь?
Пэй Цы ничего не ответил.
Се Юнькэ не обиделся и лишь глубокомысленно изрёк:
— Эх, любовь... Лишает разума и сбивает с пути.
Пэй Цы: «...»
Из уст Се Юнькэ подобные философствования звучали предельно дико.
Тун Шэн и Сюй Яньцань, вопреки ожиданиям, ладили неплохо — сказался прежний опыт соседства.
Тун Шэн вдруг спросил:
— Кто из участников тебе нравится?
Сюй Яньцань ухмыльнулся:
— А ты угадай.
— Главное, чтобы не Цяо Кайцзи.
— Чего ты сегодня такой активный? Занервничал?
Тун Шэн долго молчал. Сюй Яньцань решил, что ответа уже не будет, и только собрался закрыть глаза, как тот тихо уронил:
— Да.
Сюй Яньцань замер, не уверенный, относилось ли это к его вопросу.
— Занервничал, — повторил Тун Шэн.
Сюй Яньцань уставился в потолок палатки:
— Неужели так сильно нравится?
— Угу.
На этот раз замолчал Сюй Яньцань. Спустя минуту он предложил:
— Может, поможем друг другу? Я составлю компанию тебе, а ты — мне.
Тун Шэн хмыкнул:
— Сам-то занервничал?
Сюй Яньцань вздохнул:
— А то нет. Тот, кто мне нужен, непробиваем, как скала. Я уже и не знаю, что делать.
— Кто это?
— Пэй Цы.
Ответ был вполне ожидаемым и для Тун Шэна — более чем устраивающим.
— По рукам, — согласился Тун Шэн.
А вот в палатке Ле И и Бе Наньсина царила максимальная неловкость.
Ле И твердо решил бороться за Цяо Кайцзи. Бе Наньсин всё ещё сомневался, но, не получив от Ле И ни одного сообщения за последние дни, примерно понял расклад.
— Ты смелее меня, — тишину нарушил Бе Наньсин.
Ле И косо взглянул на объектив камеры, подумав, что эта штука ужасно мешает.
Впрочем, особой проблемы он не видел:
— У нас ситуации разные. Мне терять нечего, а у тебя всё есть.
— Не так уж много у меня и есть, — вздохнул Бе Наньсин.
Ле И хмыкнул:
— Ну надо же, великая звезда прибедняется.
Бе Наньсин лишь улыбнулся — их тандем выглядел довольно иронично. В глазах публики они казались парочкой, а на деле являлись соперниками. Ну и комедия!
* * *
Наконец свет в палатке Цяо Кайцзи погас, а вместе с ним стих и смех.
Операторы на мониторах с облегчением увидели, как один за другим гаснут огоньки во всех остальных тентах.
Режиссёр Ли ухмыльнулся: «Наконец-то...»
Все смогли погрузиться в сон.
Ночной лес погрузился в глубокую тишину. Однако около двух часов ночи внезапно поднялся сильный ветер. Во сне участники и съёмочная группа нахмурились.
Дежурные сотрудники тихо ругались — работа на природе всегда сопряжена с лишениями.
Кап-кап! Кап-кап!
Ветер завывал всё яростнее, и на ткань палаток обрушились тяжелые, крупные капли дождя. Единственным плюсом было отсутствие грозы.
Цяо Кайцзи проснулся от сильной тряски — палатку буквально перекашивало под порывами ветра. Ему пришлось выбраться из спальника и собственным весом удерживать стойки. Чжао Цзингэ тоже вскочил.
— В съёмочной группе совсем сумасшедшие?! Они что, прогноз погоды перед выездом не смотрят?! — закричал он.
Его голос потонул в рёве стихии. Цяо Кайцзи показалось, что снаружи кто-то ругнулся грязно — кажется, это был Сюй Яньцань, — а затем у входа раздался крик:
— Впустите нас переждать! Нашу палатку снесло!
Цяо Кайцзи распахнул полог.
На пороге стояли мокрые Тун Шэн и Сюй Яньцань. С их волос капала вода. Цяо Кайцзи тут же бросил им сухие полотенца.
Спустя минуту у входа материализовались Пэй Цы и Се Юнькэ.
Чжао Цзингэ, доселе сохранявший относительно ровное настроение, уставился на них с подозрением:
— Вашу тоже унесло?!
Пэй Цы даже глазом не моргнул:
— Ветер слишком сильный, ничего удивительного. А ваша конструкция как раз под деревьями стоит, они гасят порывы.
Вслед за ними в проёме показались Бе Наньсин и Ле И.
Палатка действительно была большой и легко вмещала три спальных места, но сейчас никому было не до сна — все уселись на полу. Вышло тесновато, но поместились все.
Чжао Цзингэ: «???»
— А с вашей-то что не так?! — вытаращился он на последних гостей.
Бе Наньсин смущенно улыбнулся:
— С нашей всё в порядке. Но вы же все собрались здесь... Снаружи бушует такой ураган, нам вдвоём стало просто страшно.
Чжао Цзингэ: «…………»
Страшно им, как же! Уж лучше бы не врали!