— Есть какие-нибудь пожелания по еде? — спросил Бе Наньсин.
Цяо Кайцзи косился на установленную в салоне камеру:
— Мы ведь сейчас не в прямом эфире?
Бе Наньсин вышел из машины, чтобы переговорить с оператором, и вскоре вернулся на водительское место:
— ПД Ли передал, что если ты не хочешь, трансляцию включать не будут.
Цяо Кайцзи облегчённо выдохнул:
— Тогда как насчёт хот-пота? Я так давно его не ел!
Бе Наньсин улыбнулся:
— Надо же, прочитал мои мысли. Я и сам соскучился по нормальному хот-поту. Ежедневно такое есть, конечно, не станешь, но когда долго себе отказываешь, начинаешь ужасно скучать.
До участия в шоу он непрерывно пропадал на съёмках фильма, а сразу после отправился на этот романтический проект. Требования к собственной фигуре у него всегда оставались жесточайшими, поэтому к рациону он относился с маньячной строгостью.
— Вот и я о том же, — Цяо Кайцзи чуть приоткрыл окно.
С улицы веяло прохладой, но солнце пригревало по-весеннему ласково. В свежем потоке воздуха мешался тонкий ледяной аромат с лёгким, едва уловимым сладковатым оттенком солнечного тепла.
Он с удовольствием подставил лицо ветру.
В локации, где они только что фотографировались, было слишком тесно и душно из-за толпы персонала. Под конец Цяо Кайцзи даже почувствовал лёгкую нехватку кислорода, так что свежий бриз пришёлся как нельзя кстати.
— На самом деле у меня аллергический ринит, — смущённо признался Цяо Кайцзи. — Стоит съесть хоть немного острого, как тут же начинаются сопли и слёзы. Выглядит это, мягко говоря, неприглядно. Будь мы в прямом эфире, я бы ни за что не решился на хот-пот.
Актер, услышав столь невинную откровенность, рассмеялся и подмигнул ему:
— Не думал, что ты так печёшься о своём имидже.
Цяо Кайцзи с улыбкой принял подачу:
— Ну не так уж и пекусь. Я же не стесняюсь есть прямо перед тобой. Надеюсь, ты не сбежишь в ужасе?
Бе Наньсин ответил мягко и уверенно:
— Разумеется, нет. С чего бы мне пренебрегать тобой?
В обеденное время в ресторанах обычно стоял ажиотаж, поэтому Бе Наньсин заранее присмотрел заведение с отдельными кабинетами. Они заказали традиционную кастрюлю с четырьмя разными бульонами.
Суповые основы и нарезанные ингредиенты подали быстро. Цяо Кайцзи сперва съел немного овощей из томатного и прозрачного бульонов, чтобы подготовить желудок, и лишь затем отважился зачерпнуть из самого острого отсека.
Как он и предупреждал, после пары острых кусочков на кончике его носа выступили капельки пота. Он тянулся за бумажной салфеткой, когда из глаза, блеснув на свету, скатилась одинокая слеза.
В кабинете было большое окно, и комната утопала в ярких полуденных лучах.
У Цяо Кайцзи была фарфорово-белая, почти прозрачная кожа, на которой мгновенно отпечатывался любой румянец. Стоило ему вытереть нос, как весь центр его лица — от глаз до губ — вспыхнул нежным ало-розовым цветом. Вместе со слезящимися глазами это придавало ему донельзя трогательный, беззащитный и запредельно милый вид.
Цяо Кайцзи спешно сделал глоток густого ягодного сока, чтобы сбить жжение. Прозрачная рубиновая жидкость смочила его губы, сделав их ещё более влажными, сочными и привлекательными.
Он выглядел совершенно не так, как во время их обычного повседневного общения.
Бе Наньсин тоже отпил сока.
И мысленно пожалел, что не попросил добавить побольше льда.
Цяо Кайцзи ещё какое-то время сражался с огненным бульонным отсеком, но в итоге сдался и отложил палочки, толком ничего не съев.
Бе Наньсин поинтересовался:
— Что, уже наелся?
Цяо Кайцзи судорожно и долго выдохнул:
— Посижу немного... Кажется, я просто напился сока до отвала.
Он и правда успел умять два полных стакана.
Из-за остроты он частыми короткими толчками выдыхал воздух через рот, отчего его дыхание слегка дрожало. В сочетании с розовым, пылающим лицом эта картина рождала в голове Бе Наньсина весьма нескромные фантазии.
За хот-потом они провели целый час.
Когда они выходили из заведения, румянец с щёк Цяо Кайцзи всё ещё не сошёл. Выглядел он совершенно довольным жизнью.
Бе Наньсин вспомнил, что в сети юношу часто сравнивали с померанским шпицем. Посмотрев на него сейчас, он невольно представил сытого маленького пёсика, объевшегося лакомств.
Один в один.
Такой же добродушный и невероятно милый.
— Неподалёку есть один независимый кинотеатр. Не хочешь сходить со мной на фильм? — озвучил своё приглашение Бе Наньсин.
* * *
Сидевший перед мониторами режиссёр Ли скривился так, будто у него разом заныли все зубы.
Цяо Кайцзи не видел происходящего на площадке, зато съёмочная группа обозревала всю картину с высоты птичьего полёта.
Сценарист не удержался от смешка:
— Он что, сначала придумал пойти в кино, а потом уже под это дело подстроил обед с хот-потом?
— И как нам теперь монтировать четвёртый выпуск? Я смотрю, фанаты 12CP скоро пойдут резать вены. Бе Наньсин наконец не выдержал и перешёл в наступление!
ПД Ли лишь качнул головой:
— Не торопи события. На Бе Наньсине висит слишком большой груз ответственности и условностей. Сегодняшний шаг — пожалуй, самая дерзкая его попытка с момента запуска проекта. Ему не хватает совсем чуть-чуть, чтобы окончательно потерять голову. Посмотрим, сможет ли Цяо Кайцзи подтолкнуть его к этому шагу.
Кто-то из ассистентов усмехнулся:
— Да ладно вам! Ну посмотрят они кино, какие там могут вспыхнуть искры? Цяо Кайцзи, конечно, чертовски обаятелен, но он же не колдун.
Режиссёр Ли ответил с едва уловимой загадочной интонацией:
— А мне вот кажется, что магия в нём определённо есть.
* * *
Бе Наньсин привёз Цяо Кайцзи в камерный артхаусный кинотеатр. В зале располагалось от силы тридцать кресел, царил приятный полумрак, так что они прошмыгнули вовнутрь совершенно незамеченными.
Здесь всё ещё использовали настоящую плёночную проекцию, крутя признанную классику кинематографа.
Цяо Кайцзи попал в подобное место впервые, а вот Бе Наньсин уверенно ориентировался в обстановке — явно бывал тут регулярно.
Оператор в зал не пошёл, поэтому Цяо Кайцзи забрал с собой портативную ручную камеру.
Глядя на экране, как они усаживаются на свои места, сотрудники в режиссерской будке предались воспоминаниям:
— Я помню, как Бе Наньсин на каком-то другом шоу обмолвился, что любит на досуге читать и смотреть старое кино. Так хейтеры в сети его с потрохами сожрали, кричали, будто он из себя интеллектуала корчит.
— А ведь он не врал. Действительно этим увлекается. И похоже, у него и впрямь не было никаких романов на стороне. Никаких слухов за всё время! Режиссёр Ли, вы случайно ничего такого не слышали?
ПД Ли утвердительно кивнул:
— После прихода в индустрию он всё время был один. Я специально узнавал у знакомых из его окружения.
Связи у режиссёра Ли были поистине безграничными.
— Надо же, настоящий трудоголик, живет только карьерой! В шоу-бизнесе такие редкость. У нас тут каждый участник — просто находка.
Пока съёмочная группа переговаривалась, в зале начался сеанс.
На этот раз крутили картину восьмидесятых годов прошлого века. Несмотря на цифровую реставрацию, кадры всё равно дышали духом ушедшей эпохи. И Цяо Кайцзи, и Бе Наньсин погрузились в просмотр с головой.
Когда зажёгся свет, они покинули кинотеатр и вернулись в машину.
В таких заведениях шёл лишь один фильм за сеанс, так что выбора у Бе Наньсина не было. Ему-то картина казалась невероятно увлекательной, но он переживал, не заскучал ли его спутник.
— Тебе не было скучно? — осторожно поинтересовался он.
Цяо Кайцзи тут же откликнулся:
— Нисколько! Я раньше не видел этот фильм. Смотреть старые ленты — удивительное чувство. В них есть свой шарм и подача, совершенно непохожие на современное кино.
Голос юноши звучал настолько искренне, что у Бе Наньсина сладко защемило в груди от его открытости.
Когда-то давно он попытался поделиться своими увлечениями на одном проекте, но столкнулся лишь с волной желчи. Недоброжелатели твердили, будто он строит из себя эрудита ради образа, и только фанаты слепо ему подпевают.
С тех пор Бе Наньсин закрыл эту тему для публики. Ему до смерти хотелось показать Цяо Кайцзи частичку своего настоящего мира, но в глубине души тлел страх: а вдруг и тот посчитает его увлечения наигранной фальшивкой?
К счастью, Цяо Кайцзи оказался совсем другим.
— Вот и я о том же! — В голосе Бе Наньсина при упоминании любимого дела вспыхнул нешуточный азарт. — Настоящее кино — это всегда искусство. А классика, пронесённая сквозь года, трогает душу вне зависимости от того, сколько лет прошло с момента премьеры.
Поддавшись порыву, он повернулся к спутнику:
— Помнишь закат над морем в финальной сцене?
Цяо Кайцзи кивнул.
Бе Наньсин завёл двигатель:
— Мы ещё успеем увидеть точно такой же закат своими глазами. Едем!
Цяо Кайцзи, разумеется, отказываться не стал, хотя слегка беспокоился:
— Ты ведь сегодня тоже вымотался. Если чувствуешь усталость, давай я сяду за руль?
Бе Наньсин, захваченный нахлынувшими эмоциями, громко и весело рассмеялся:
— Какая усталость! Я спокоен и полон сил как никогда. Напротив, меня прямо-таки распирает от энергии!
Машина взяла курс на побережье.
По дороге они непринуждённо болтали.
— А ты знаешь, почему я вообще согласился прийти на это шоу? — внезапно спросил Бе Наньсин.
Цяо Кайцзи глянул на объектив автомобильной камеры, затем накрыл его ладонью и, склонившись к самому уху Бе Наньсина, едва слышно прошептал:
— Чтобы поднять популярность.
Это было то самое объяснение, которое Бе Наньсин озвучил ему при первой встрече.
Тихий, бархатный шёпот обожёг ухо актера вместе со свежим теплом чужого дыхания. Бе Наньсин уловил тонкий, едва заметный аромат, исходящий от юноши.
В эту минуту они до невероятного походили на настоящую влюблённую пару на свидании.
Бе Наньсин мягко улыбнулся:
— Та причина тоже верна. Можно сказать, она была первопричиной. Но изначально на участии настаивал мой менеджер. Он твердил, что я слишком пережат, а любому актёру необходима гибкость. Только умея вовремя расслабляться, можно выдавать достойную игру.
Цяо Кайцзи понимающе кивнул:
— Актёр ведь тоже творец, выражающий идею произведения. А любому искусству нужен источник вдохновения и впечатлений, без этого не из чего будет высекать искренние эмоции. Меня когда-то тоже звали попробовать себя в кино, но я сразу отказался — слишком уж это сложно.
Он вздохнул, продолжил мысль:
— Съёмки требуют колоссального, непрерывного эмоционального выгорания, это тяжелейший труд и для психики, и для тела. Я бы просто не выдержал такой дистанции. Мне после обычных фотосессий для журналов кажется, будто из меня выпили всю душу. Даже представить трудно, насколько вы опустошены после завершения очередного проекта.
Бе Наньсин на мгновение опешил, а затем самоиронично усмехнулся:
— Надо же... Простую истину, которую понимает даже модель, я осознал только сейчас. Ты абсолютно прав. Эмоции и чувства — наш главный капитал. Но раньше я этого не ведал. Мне казалось, что если я буду без перерыва пахать на площадке, то смогу довести мастерство до идеала. На деле же бесконечные съёмки лишь досуха выжимали мои внутренние ресурсы. Под конец я начал ловить себя на тотальном бессилии. Отзывы зрителей становились всё холоднее, а я по глупости думал, что просто недостаточно стараюсь.
Он сделал небольшую паузу, в его тоне проскользнули горькие нотки:
— Смешно вспомнить. В прошлом году прямо посреди работы я вдруг поймал себя на мысли, что совершенно не понимаю, как играть. Каждый жест, каждая эмоция стали тупой копией самого себя из прошлых фильмов. Причём копией паршивой! У меня просто не осталось свежих чувств, я превратился в унылую тень того парня, у которого когда-то горели глаза.
Цяо Кайцзи попытался разрядить обстановку шуткой:
— Ну, раз ты столько времени провёл на нашей вилле, то наверняка успел накопить вагон и маленькую тележку новых впечатлений?
Глаза Бе Наньсина блеснули. Он крепче сжал пальцы на руле и тихо проговорил:
— Да. Теперь мне кажется, что я смогу достоверно сыграть абсолютно любую роль.
Цяо Кайцзи с улыбкой шепнул ему:
— Не забывай, камера всё ещё пишет! А наш ПД Ли — человек, способный на всё ради высокого рейтинга.
Бе Наньсин с улыбкой подхватил игру:
— Это же отлично! Вдруг нас сейчас смотрит какой-нибудь именитый режиссёр? Послушает мои хвастливые речи да и решит дать мне шанс.
Оба искренне рассмеялись.
Бе Наньсин словно сбросил с плеч невидимый тяжеленный груз. От его прежней зажатости, с которой он впервые переступил порог виллы, не осталось и следа.
Его менеджер явно не рассчитывал, что участие в реалити-шоу принесёт настолько колоссальный эффект. Он-то просто хотел дать подопечному отдохнуть от бесконечных съёмок, а Бе Наньсин смог по-настоящему расслабиться и обрести новые, живые чувства.
— Раньше меня до ужаса задевали слова критиков о том, что я потерял прежнюю искру, — спустя некоторое время продолжил делиться мыслями Бе Наньсин. — А теперь я понимаю: эта искра и была моей искренней эмоциональной отдачей. Когда колодец высох, искра погасла сама собой.
Цяо Кайцзи заметил:
— Ты мог бы попробывать стать «ремесленником» от мира кино. Переключиться на техническую игру, работать от формы, а не от нутра. Тогда не придётся так сильно выжигать себя изнутри.
Бе Наньсин улыбнулся:
— Ты прав, это тоже вариант. Мне действительно стоит всерьёз подумать над своими методами.
За разговорами дорога пролетела незаметно, и вскоре перед ними открылся вид на побережье.
Машина остановилась у самого устья реки. Они вышли из салона и поднялись на высокую каменную набережную, откуда открывался вид на тихую гладь воды.
Бе Наньсин чувствовал небывалый эмоциональный подъём. Ощущения можно было сравнить с бескрайним морским простором.
Смутившись своего нахлынувшего вдохновения, он извинился перед спутником:
— Извини, сегодня ты только и делал, что выслушивал мои излияния. Да ещё и море здесь, прямо скажем, так себе.
Вода действительно казалась мутно-серой. Несмотря на масштаб, пейзаж явно уступал открыточным видам с лазурными волнами.
Но Цяо Кайцзи лишь качнул головой:
— Будь здесь живописно, мы бы сейчас не морем любовались, а отбивались от толпы зевак.
Только благодаря отсутствию туристов популярный актер и звезда романтического шоу могли насладиться тишиной и покоем у воды.
Бе Наньсин от души рассмеялся. Сбросив привычную маску сдержанности, он становился невероятно обаятельным. Всё, что он так долго подавлял в себе, наконец вырвалось наружу.
Они стояли у воды, но казалось, что смотрят не столько на пейзаж, сколько в души друг друга.
— Я когда-то играл персонажа, который был без ума от моря, — вспомнил Бе Наньсин. — Из-за этого мы постоянно снимали на побережье. Виды стояли потрясающие, вот только ветер дул такой, что глаза невозможно было открыть.
Цяо Кайцзи сразу понял, о какой роли идёт речь. Из-за откровенно бредового сценария тот проект получил разгромную критику, а персонажа Бе Наньсина не пинал только ленивый. Удивительно, что актер сам поднял эту тему.
Словно прочитав его мысли, Бе Наньсин спокойно пояснил:
— Я и сам терпеть не могу бездарные, дырявые сценарии. Но к каждой своей роли я относился с полной отдачей, вкладывал в них всего себя. После такого трудно ненавидеть собственного героя — они все для меня как родные дети...
Он внезапно запнулся, скривив лицо в шутливой гримасе:
— Хотя нет, был один тип, которого я искренне презирал! Я изо всех сил пытался понять его логику, но так и не смог осознать, на кой чёрт он выкидывал все эти коленца. На съёмках я словно каждый день воевал сам с собой. В сети потом писали, что у этого персонажа логика набекрень. Ха-ха, я был с ними абсолютно согласен!
Цяо Кайцзи не удержался от смеха. В тоне актера не чувствовалось злобы — это больше походило на ворчание родителя, чьё чадо выросло с приветом: вроде и ругаешь его, а всё равно переживаешь.
«Как же это здорово», — подумал Цяо Кайцзи.
Искренне любить своё дело, ценить каждого сыгранного персонажа — теперь понятно, как Бе Наньсину удалось сохранить чистоту и чуткость духа после стольких лет в жестоком шоу-бизнесе.
Они медленно брели вдоль берега, подставив лица прохладному морскому бризу. Оператор держался неподалёку, боясь упустить хоть один кадр.
Пусть пейзаж вокруг не блестал красотой, зато сами фигуры мужчин выглядели невероятно эффектно. Их неторопливая прогулка, разговоры и смех на фоне серого моря смотрелись словно кадры из дорогого авторского кино. В этой сцене атмосфера преобладала над визуальным рядом.
И на этот раз даже без прямых признаний съёмочная группа оказалась полностью очарована витавшей в воздухе химией.
— Боже... Да почему у них всё так искренне и трогательно получается?!
— Это же настоящий союз двух душ! — умилённо прошептала одна из сотрудниц, окончательно сменив фаворитов.
Кто-то попытался возразить:
— А у Цяо Кайцзи разве не со всеми участниками так?
— А-а-а! Ну почему Цяо Кайцзи всего один?! Я хочу фанатеть от всех пейрингов сразу!
Режиссёр Ли окинул подчинённых выразительным взглядом:
— Вот именно потому, что Цяо Кайцзи один на всех, за этим так интересно наблюдать.
Он махнул рукой, окончательно сдаваясь:
— Ладно, хватит споров. В четвёртом выпуске перенаправляем любовную линию Бе Наньсина.
Фанаты 12CP после такого эфира явно устроят кровавую баню.
Операторы тихо давились смехом.
— Неужели под конец все любовные стрелки сойдутся на одном Цяо Кайцзи?
— Не паникуем, у нас ещё есть Сюй Яньцань! Он пока официально числится соперником Цяо Кайцзи и будет сражаться до победного!
Кто-то из группы подал голос:
— Своим чувством, Сюй Яньцань переметнётся ещё быстрее остальных. Я сегодня в обед пересматривал рабочие исходники и засек, как Цяо Кайцзи и Сюй Яньцань болтали на балконе в ночь на понедельник. Жаль, там стояла всего одна камера, но атмосфера между ними висела ну очень двусмысленная. Да и речи Сюй Яньцаня наводили на определенные мысли.
ПД Ли аж подпрыгнул на месте:
— Ты почему только сейчас об этом говоришь?!
То-то ему казалось, что Сюй Яньцань последние два дня ведёт себя как-то странно!
* * *
Цяо Кайцзи и понятия не имел, какая буря бушует в съёмочном штабе из-за его персоны.
Они с Бе Наньсином полностью ушли в созерцание морского пейзажа.
Солнце медленно погружалось в свинцовые волны. В это мгновение неприглядный серый океан вспыхнул багровыми тонами, окрасившись в тёплые и одновременно тоскливые оттенки заката.
Зрелище заставляло замереть от величественной, суровой красоты.
Оба молчали, не смея нарушить тишину.
Лишь когда последний луч погас в пучине, Бе Наньсин тихо произнёс:
— Пора возвращаться.
— Пойдём.
* * *
К моменту их возвращения на виллу стемнело. Остальные участники уже были в сборе.
Все знали, что эта пара уехала на рекламные съёмки.
Завидев Цяо Кайцзи, Пэй Цы заметно расслабился, хотя в его голосе проскользнули требовательные нотки:
— Почему так поздно? Режиссёр Ли вроде говорил, что съёмки закончились ещё до полудня.
Эта оговорка Пэй Цы мгновенно привлекла внимание остальных.
Закончили в обед? Чем же они тогда занимались всё остальное время?
У потенциальных соперников мгновенно включился режим повышенной опасности.
Цяо Кайцзи спокойно пояснил:
— Мы вместе пообедали, потом сходили в кино, а перед отъездом заскочили на побережье встретить закат.
Се Юнькэ тут же вставил свои пять копеек:
— Ого, звучит прямо как полноценное свидание.
Будучи самым старшим среди восьмерых участников и единственным «свободным агентом», Се Юнькэ чувствовал себя максимально расслабленно.
Взгляды присутствующих мгновенно изменились. Особенно свирепствовал Чжао Цзингэ — его взгляд буквально распиливал Бе Наньсина на мелкие кусочки.
Бе Наньсин же сохранял абсолютное хладнокровие:
— Вы готовите ужин? Давайте я помогу.
Он даже не попытался оправдаться за их длительное отсутствие.
Да и к чему тут оправдания?
Сюй Яньцань процедил сквозь зубы:
— Не стоит. Вы вернулись так поздно, что ужин уже готов.
Цяо Кайцзи смутился:
— Мне очень неловко... Давайте я тогда помогу с уборкой и посудой после еды?
Бе Наньсин тут же подхватил:
— Я с тобой.
Чжао Цзингэ едва не зарычал от закипающей ярости.
«С тобой»?! Это ещё что за новости?!
Им мало того, что они целые сутки проболтались где-то вдвоём, так теперь ещё и посуду вместе мыть собрались?!
Он что, по-вашему, совсем беззубый?!
Остальные тоже пребывали в шоке от подобной наглости Бе Наньсина.
Нет, это точно не галлюцинация.
Любовный вектор Бе Наньсина кардинально изменился. И судя по его поведению, на этот раз он намеревался идти до конца, не стесняясь никого.
За мониторами сотрудники съёмочной группы хватались за головы:
— Чёрт возьми, Бе Наньсин включил максимального «актива»!
— И не говори! А ведь раньше его считали слишком мягким, пеняли на чересчур джентльменские манеры и твердили, будто в нём меньше напора, чем в Сюй Яньцане. И где теперь эти критики?
— У него обволакивающее, давящее обаяние. Если Пэй Цы — это острый клинок, бьющий в лоб своей холодной властностью, то Бе Наньсин действует как шелковая удавка. Кажется безопасным, а сам незаметно обступает со всех сторон. И когда ты опомнишься, то уже увязнешь по уши и не сможешь шевельнуть и пальцем!
— Вот он, настоящий уровень мастера!
— Бьёт без промаха! Он даже не стал вступать в прямую перепалку с соперниками — просто уклонился от удара и сразу ответил контрольным выпадом. Вы только взгляните на физиономии Чжао Цзингэ и Сюй Яньцаня! Будто со всего размаху врезали кулаком по подушке — ни ответа, ни привета, один сплошной тупик.
— А ведь мне сначала было безумно жаль разрушать 12CP. Не с точки зрения эстетики, а с точки зрения рейтинга — стабильная пара всегда отлично привлекает фанатов. Но теперь я вижу, как жестко ошибался! Такой Бе Наньсин выглядит в тысячу раз привлекательнее!
Персонал наперебой делился восторгами.
Режиссёр Ли даже не успевал вставлять замечания. Эти ребята научились щелкать психологию участников как орешки.
— Сначала ужинаем, — с мягкой улыбкой подвёл итог Бе Наньсин.
В итоге мыть посуду в одиночку им всё равно не дали — уборку быстро закончили совместными усилиями.
Как только с делами было покончено, Чжао Цзингэ подошёл к Бе Наньсину:
— Брат, выйдем на пару слов?
Бе Наньсин кивнул:
— Пойдём.
Они вышли на улицу.
Осень вступала в свои права, и на свежем воздухе от дыхания изо рта вырывался лёгкий парок.
Чжао Цзингэ не отличался умением плести интриги и скрывать чувства, поэтому спросил в лоб:
— Брат... Тебе что, правда нравится Цяо Кайцзи?
Атмосфера за столом стояла слишком однозначная, игнорировать её было невозможно. Во время ужина Бе Наньсин без тени сомнения занял место напротив Цяо Кайцзи.
Он просто застал всех врасплох.
Все ведь думали, что Бе Наньсин и Ле И образуют прочную пару!
В голове у Чжао Цзингэ царил полный хаос: он понятия не имел, в какой момент его верный союзник превратился в опаснейшего соперника.
Бе Наньсин тяжело вздохнул.
Ему действительно повезло попасть на этот проект. И дело было не только в Цяо Кайцзи, но и в людях, с которыми он успел сблизиться.
С Чжао Цзингэ они успели стать практически братьями, так что текущий поворот выглядел как удар в спину. Отрицать очевидное в такой ситуации было бы глупо.
Раз уж тот спросил прямо, Бе Наньсин ответил без увиливаний:
— Да.
—... И давно? — тихо уточнил Чжао Цзингэ.
— Если честно, симпатия возникла с самого первого дня. А осознанное чувство пришло где-то на прошлой неделе. Я просто больше не хочу бегать от самого себя и скрывать то, что на душе.
Чжао Цзингэ на мгновение лишился дара речи.
«Да лучше бы ты дальше всё скрывал!» — мысленно возопил он.
Узнать, что всё началось ещё тогда...
Чжао Цзингэ едва не сплюнул кровью от досады. Он-то, дурак, считал Бе Наньсина старшим товарищем, плакался ему в жилетку на соперников и во всех деталях расписывал свою пылкую любовь к Цяо Кайцзи!
Ну не идиот ли?!