Доставая очередную записку, Се Юнькэ глубоко вздохнул. Развернув бумажку, он прочёл:
— «Учитель Се, я учусь на бухгалтерском учёте. Поступать к вам в магистратуру ещё не поздно?»
Се Юнькэ онемел.
У съёмочной группы что, нормальные подколы закончились?
— Если вам не жалко собственного времени — милости прошу, — невозмутимо отчеканил он.
Развернув вторую записку, он наткнулся на очевидный выпад с требованием развития любовной линии. Се Юнькэ поджал губы, намереваясь проигнорировать прочитанное.
Бе Наньсин усмехнулся:
— Чего стесняться? Мы же свои прочли.
Ле И подхватил:
— Будто мы не знаем, на что способна эта съёмочная группа. Читай смело, никто над тобой смеяться не станет.
Се Юнькэ с неохотой выдавил:
— «Как… самому старшему участнику шоу…»
Уже на первых словах остальные участники не сдержали смеха. Неудивительно, что он упирался: съёмочная группа умела бить по больному.
Впрочем, начав чтение, Се Юнькэ быстро взял себя в руки:
— «…если поезд ушёл, а в вашей группе ангелочков никто не приглянулся, может, обратите внимание на чертенят?»
— Мерзость, — резюмировал Се Юнькэ.
Все вокруг прыснули от смеха.
Тун Шэн подлил масла в огонь:
— А по-моему, идея неплохая. Что Бе Наньсин, что Пэй Цы. А если сойтись с Чжао Цзингэ, получится не просто союз старшего и младшего, но и шанс переманить его в другой клуб.
Язвительность Тун Шэна была безупречна, как и всегда.
Чжао Цзингэ чуть с ума не сошёл. Он ведь просто пошутил! Почему теперь все помогают Се Юнькэ переманить его к себе? Меньше всего на свете ему хотелось слушаться постоянных бубнений Се Юнькэ о смене клуба.
— Это как мы, по-вашему, сойдёмся? — с отвращением выпалил Чжао Цзингэ. — На шпагах скрестимся?
В палате раздался дружный кашель.
Ле И качнул головой:
— Осторожнее, у нас тут красный свет зажжётся.
Сюй Яньцань спокойно заметил:
— Мы все взрослые люди, не дети уже. Пока нет прямого эфира, говорить можно о чём угодно.
— Выходит, прямой эфир нужен не для зрителей, а чтобы мы не показали свою настоящую сущность, — усмехнулся Цяо Кайцзи.
— Фанатов ждёт жестокое разочарование, — добавил Бе Наньсин.
— Да какое там разочарование! — замахал руками Чжао Цзингэ. — Они только обрадуются! Вы бы знали, какую пошлятину они пишут в сети… Фанфики эти их! Открываешь — а там сразу постельная сцена!
— Ты ещё и фанфики читаешь? — прищурился Пэй Цы.
Пойманный с поличным Чжао Цзингэ тут же попытался выкрутиться:
— Я только самое начало глянул! Кто ж знал, что там с порога такое!
Ле И не стал его дожимать, лишь с любопытством спросил:
— И про кого фанфик-то был?
Чжао Цзингэ поперхнулся вопросом и, сделав вид, что не услышал, потянулся за последней бумажкой:
— Моя очередь, да?
Цяо Кайцзи задумчиво уставился на ночник. Все и так догадывались, про кого читал Чжао Цзингэ. Кайцзи даже стало немного боязно: учитывая абсолютное отсутствие рамок у съёмочной группы, не заставят ли их однажды читать эти фанфики вслух?
Се Юнькэ остановил Чжао Цзингэ:
— Погоди, у меня ещё одна записка. «Се Юнькэ, стань великим физиком и забери Нобелевскую премию!»
Се Юнькэ фыркнул:
— Само собой.
Он похлопал Чжао Цзингэ по плечу:
— Теперь продолжай.
Чжао Цзингэ развернул свою бумажку и прочёл:
— «Чжао Цзингэ… любовь — это прекрасно, но не забывай, что скоро новый сезон. Обязательно выложись на максимум и забери чемпионство!»
Эта тема заставила задумываться и остальных.
Цяо Кайцзи припомнил:
— Кажется, баскетбольный сезон начинается через месяц?
В самом начале проекта он ездил в клуб Чжао Цзингэ, и тогда говорили про два месяца. По расчётам выходило, что турнир действительно стартует совсем скоро.
— Ага! — Чжао Цзингэ заметно сник.
Интересно, о чём думали организаторы шоу и руководство его клуба, когда отправляли его сюда? Неужели они предполагали, что в последний месяц съёмок он забьёт на отношения? Или изначально списали его со счетов, посчитав статистом?
— Не удивлюсь, если съёмочная группа устроит нам коллективный поход на один из твоих матчей, — предположил Бе Наньсин.
Подумав, все согласились, что такой ход вполне в духе продюсеров.
Чжао Цзингэ почувствовал одновременно азарт и волнение. Показывать Цяо Кайцзи свои успехи на паркете — это замечательно. Но ведь смотреть будут и соперники… Если он оплошает…
— До этого ещё целый месяц, — охладил пыл Пэй Цы. — Не факт, что шоу вообще станет такое устраивать.
— Раньше было не факт, — усмехнулся Сюй Яньцань. — А теперь, когда вы подали им идею, устраивать придётся точно.
И это была чистая правда.
Чжао Цзингэ взглянул на вторую записку. Едва пробежав её глазами, он невольно расплылся в улыбке:
— «Чжао Цзингэ и Цяо Кайцзи такие милые! Пожалуйста, будьте вместе в конце!»
Он понимал, что остальным эта записка едва ли приходится по душе, поэтому не стал провоцировать обсуждение. Насладившись моментом, он уже собрался дочитать последнее сообщение, как Сюй Яньцань вдруг подал голос:
— Я пришёл поздно и пропустил самые яркие моменты. Похоже, стоит пересмотреть первые выпуски.
Глаза Чжао Цзингэ блеснули:
— Обязательно посмотри второй! Там наш первый с Кайцзи день, вышло очень здорово!
— Ты же вроде говорил, что не смотрел шоу? — кашлянул Ле И.
Чжао Цзингэ ничуть не смутился:
— Я же сказал, что видел нарезки! Во втором выпуске столько культовых сцен… Например, как Кайцзи вытирал мне одежду в океанариуме или как мы разговаривали по душам среди цветов, — беззастенчиво перечислял он.
Пэй Цы невозмутимо перебил его:
— Это не тот ли эпизод, где ты свалился на ровном месте и шлёпнулся на задницу? Я не смотрел проект и не искал нарезки, но мои сотрудники прислали этот гиф-мем в рабочий чат как символ полного неудачника. Сказали, это самый популярный момент из всего шоу.
Чжао Цзингэ застыл.
Чёртов Пэй Цы!
Самое обидное — Пэй Цы даже не соврал. Соотрядники Цзингэ тоже постоянно заваливали его этим стикером, от чего он бесился, но сделать ничего не мог.
Цяо Кайцзи тихо засмеялся.
Чжао Цзингэ с досадой вздохнул:
— Ладно, закончим с этим.
Он прочёл последнюю записку:
— «Раздавите баскетбольную команду «Цидянь», заберите кубок и в этом году!»
Се Юнькэ, сидевший рядом, лишь фыркнул.
Чтение комментариев наконец завершилось. Пэй Цы бросил взгляд на часы:
— Половина четвёртого.
Дождь за стенами шатра ощутимо утих.
— Вернусь на базу — буду спать сутки напролёт, — пожаловался Ле И.
За ночь им удалось поспать от силы часов пять, а ведь позади был целый день подъёма в гору, и впереди ждал спуск. От одной мысли об этом накатывала дикая усталость.
Чжао Цзингэ тут же уцепился за возможность:
— Пока есть время, идите к себе и поспите ещё немного.
Тун Шэн отказался:
— Мой шатёр покосился. Возвращаться ради пары часов смысла нет, всё равно не засну. Дождусь рассвета.
Чжао Цзингэ всё ещё помнил слова организаторов:
— Режиссёр Ли же говорил, что упала только одна палатка?
Все предпочли сделать вид, будто не услышали.
Усталость брала своё. Гости просто уселись поудобнее и погрузились в полудрёму.
Цяо Кайцзи обнял колени и уткнулся в них головой. Вскоре он заснул; его щека чуть смялась, отчего он выглядел ещё более трогательно, чем обычно.
Взгляд Пэй Цы смягчился. Остальные тоже не стали поднимать шум и расходиться, предпочтя чуткий сон в общем тепле.
Ливень действительно закончился быстро. Час спустя шуршание капель прекратилось, утих и ветер.
Участники один за другим начали просыпаться.
Бе Наньсин выглянул наружу:
— Дождь кончился.
Хоть капли больше не падали с неба, кроны деревьев были напитаны влагой, и вода продолжала звонко капать на землю.
Съёмочная группа передала зонты.
Выбравшись из палатки, Чжао Цзингэ огляделся и снова вспылил:
— Вы же говорили, что всё завалилось!
На самом деле слегка покосилась лишь палатка Тун Шэна и Сюй Яньцань, но она вовсе не рухнула, и в ней вполне можно было оставаться.
Чжао Цзингэ глубоко вздохнул. На что он вообще рассчитывал с этими людьми?
К ним подошёл режиссёр Ли, пристально осматривая каждого:
— Промокли? Смотрите, не простудитесь.
Костёр развести в такой сырости было невозможно.
Участники переглянулись. Никто не промок до ниточки, но одежда у всех испачкалась. Особенно пострадали группа пассивов: их розово-белые ветровки совсем не предназначались для грязи и теперь покрылись тёмными разводами.
На щеке Цяо Кайцзи откуда-то взялось пятно грязи. Белоснежная кожа и тёмная полоса выглядели настолько контрастно, что оператор не удержался и сделал несколько крупных кадров.
Так он казался еще милее.
Тун Шэн шагнул к Цяо Кайцзи с влажной салфеткой:
— Зеркала нет, давай я вытру.
Его тон не допускал возражений.
Цяо Кайцзи лишь кивнул:
— Спасибо.
Он послушно чуть опустил голову, облегчая задачу.
Тун Шэн не понимал, как человек может оставаться настолько привлекательным с любого ракурса. Сердце в груди заколотилось с удвоенной силой.
Его пальцы, заворачивающие салфетку, едва касались тёплой после сна кожи Цяо Кайцзи. Тун Шэн с трудом подавил желание ласково сжать его щеку. А ещё лучше — поцеловать.
— Готово, — с явным сожалением произнес он, убирая руку.
Цяо Кайцзи облегчённо вздохнул:
— Спасибо.
— Перекусите немного, — окликнул всех режиссёр Ли. — До вершины осталось всего ничего, но дорога скользкая, так что пойдем медленно.
Изначально планировался горячий лапшичный суп, но в текущих условиях пришлось довольствоваться холодным хлебом.
Цяо Кайцзи взял булочку с мясной стружкой. Едва он собрался откусить, как Пэй Цы перехватил её.
— Подожди, — сказал он и засунул булочку себе под куртку, согревая своим телом. — Не стой на холоде, иди в палатку, там теплее.
Цяо Кайцзи немного помешкал, а затем тихо попросил:
— Отдай, я и сам могу согреть.
Пэй Цы с абсолютным спокойствием вытащил свою булочку и протянул её Цяо Кайцзи:
— Тогда выручи меня. Я люблю с морскими водорослями, потом забрать приду.
Он явно опасался, что Кайцзи просто съест его порцию, поэтому они фактически обменялись завтраками.
Цяо Кайцзи не удержался от качания головой:
— Вот же хитрец.
Тем не менее, он послушно спрятал чужую булочку под куртку.
Остальные участники даже не подумали о таком решении. Точнее, Пэй Цы просто оказался расторопнее и наглее всех.
По мере того как конкуренция обострялась, каждый пытался стать решительнее, но до уровня непробиваемости Пэй Цы им было ещё далеко.
«Раз ты такой продуманный, почему раньше молчал?!» — читалось в немых взглядах соперников.
— Не застывайте! — крикнул режиссёр Ли. — Посидите в палатке полчаса, и выступаем!
Цяо Кайцзи первым нырнул в шатёр, а за ним тут же прошмыгнул Чжао Цзингэ. Он застегнул полог и заявил:
— Пока шёл дождь — ладно, но теперь я всё вижу! Марш по своим палаткам!
Усевшись на коврик, Цзингэ тут же принялся ворчать:
— Видел, какой Пэй Цы хитрый?
Он намекал на историю с хлебом.
Цяо Кайцзи не знал, что ответить, и лишь предложил:
— Хочешь, я и твой согрею?
— Ещё чего! Я не Пэй Цы, сам справлюсь, — гордо отрезал Чжао Цзингэ.
На самом деле ему тоже хотелось, но повторять за кем-то было ниже его достоинства. В ухаживаниях нужно проявлять индивидуальность, а копировать чужие ходы — верный путь к поражению.
У Чжао Цзингэ имелся свой план:
— Тут так холодно… Может, сядем поближе?
Цяо Кайцзи не стал возражать.
Чжао Цзингэ естественным движением передвинулся вплотную.
Он честно завоевал первое место и право на личное пространство, а в итоге его у него отобрали. Зато теперь, сидя рядом с Цяо Кайцзи и болтая о пустяках, он чувствовал себя абсолютно счастливым.
Минут через пять пришёл Пэй Цы.
Цяо Кайцзи отдал ему согретую булочку и забрал свою.
Пэй Цы держал в руках термос:
— Вода осталась?
— Половина термоса. Вчера для риса грели.
— Забери и мой. Я попью из бутылки, а тебе нельзя болеть, — Пэй Цы протянул свой термос.
После таких слов отказаться было невозможно.
— Сам тоже осторожнее, не замерзай, — с заботой ответил Цяо Кайцзи.
— Всё под контролем, — улыбнулся Пэй Цы.
Позавтракав, они вышли во двор и стали собирать лагерь.
Пэй Цы внезапно предложил:
— Мы всё равно будем спускаться этой же дорогой, а вещи мокрые и тяжёлые. Зачем тащить их на вершину? Оставим тут, а на обратном пути заберём.
Режиссёр Ли аж рот открыл от озарения.
Неудивительно, что этот парень в столь молодые годы управляет огромной корпорацией!
Быстро упаковав снаряжение и оставив его на тропе, участники налегке отправились на финальный штурм.
После дождя склоны стали очень скользкими. Подобрав прочные ветки вместо тростей, парням приходилось ступать максимально осторожно.
И вот вершина была покорена. Солнце ещё не взошло, но с открытой площадки открывался невероятный вид. Операторы заранее установили камеры, готовые запечатлеть редкие кадры.
Камера фиксировала каждый миг.
Восемь парней выглядели невероятно эффектно на фоне горных туманов, словно ожившие персонажи классической живописи.
Особенно Цяо Кайцзи. Его мягкая, утонченная внешность и светлая аура идеально гармонировали с пейзажем. В розовой ветровке он смотрелся удивительно органично, без тени нелепости.
Один из операторов снимал его исключительно крупным планом. Потрясающе!
Когда солнце наконец пробилось сквозь облака, персиково-золотые лучи заиграли в тумане, создавая сказочную, нереальную атмосферу.
Даже привыкший к роскоши Сюй Яньцань не удержался:
— Впервые рад, что прошёл дождь.
Остальные молча созерцали эту красоту. Пережитые эмоции с лихвой перекрыли все трудности подъёма.
Съёмочная группа тоже замерла, любуясь видом. Лишь операторы продолжали работать.
Сделав серию снимков участников, фотограф предложил сняться всем вместе.
— Не каждый день видишь такой рассвет, надо запечатлеть момент! — радовался режиссёр Ли.
Цяо Кайцзи подхватил:
— Давайте сделаем общее фото! Другого такого случая может не быть.
Режиссёр растрогался:
— А вы не такие уж и бессердечные!
Ле И скривился:
— Человек, подсовывающий нам провокационные комментарии, ещё рассуждает о добре?
Сценарист с улыбкой парировала:
— Мы же старались подтолкнуть вас друг к другу! Какой интерес читать скучные комплименты?
Се Юнькэ хмыкнул:
— Превеликое спасибо.
Несмотря на шутливые перепалки, все быстро собрались в кадре.
В момент, когда щелкнул затвор, солнце окончательно вырвалось из плена облаков, озарив всех ярким светом. Восемь парней стояли на фоне утреннего неба, и их улыбки искрились не хуже солнечных лучей.
Если подъём был прекрасен, то спуск превратился в настоящее испытание.
К моменту, когда участники с мокрыми рюкзаками забрались в автобус, у большинства подгибались ноги. Все буквально вывалились на сиденья.
— Вытри пот, — Пэй Цы накинул полотенце на лицо Цяо Кайцзи.
Тот лишь сейчас заметил, что Пэй Цы устроился рядом с ним.
Вытерев лицо, Кайцзи откинулся на спинку сиденья, чувствуя полное изнурение:
— Ощущение, будто все мои тренировки в зале были бесполезны.
Ле И со своего места подал голос:
— Поверь, польза есть! Иначе ты бы сейчас, как я, вообще ногами двигать не мог.
Се Юнькэ выглядел бледным:
— Я уже представляю, как завтра буду ходить утиной походкой.
Бе Наньсин со смехом и досадой отозвался:
— Ужас какой! Каждую неделю после съёмок еле хожу! Как мне после этого в кадр выходить?
Режиссёр Ли возмутился:
— Скажите спасибо! Вы хотя бы отдыхать будете, а нам ещё материал монтировать!
Третий выпуск всё ещё находился в работе, и по возвращении их ждала ночная сфера.
Чжао Цзингэ попытался закинуть удочку:
— На следующую неделю придумайте что-нибудь полегче. Вы же сами говорили, что физическая форма важна.
Режиссёр Ли загадочно улыбнулся:
— О, на следующей неделе вы останетесь довольны. Поверьте на слово.
Как участники ни пытались выудить подробности, режиссёр хранил молчание.
Вскоре сил на разговор не осталось ни у кого. Автобус погрузился в сон.
Вернувшись на виллу, каждый быстро ополоснулся в душе, и все без сил рухнули в кровати.
Режиссёр Ли вспомнил про прямой эфир.
Включив трансляцию на пару минут, он показал пустые коридоры виллы:
— Друзья, как видите, транслировать сейчас просто нечего. Все спят. Смотреть на спящих людей — не самое увлекательное занятие, так что увидимся вечером или уже завтра.
Отключив эфир, он потер затекшую шею. Ему тоже требовалось хотя бы пару часов отдыха перед финальной проверкой третьего выпуска.
Участники начали просыпаться только к семи вечера.
Цяо Кайцзи поднялся с постели, разминая затекшие плечи. Постепенно подтянулись и остальные.
Сгрудившись на кухне, они принялись готовить. Ноги у многих всё ещё слушались с трудом.
Трансляцию решили пока не включать, поэтому атмосфера была максимально расслабленной.
Ле И оторвал хвостик от жареной креветки и отправил его в рот Цяо Кайцзи. Полноценно поесть перед сном никто не успел, и теперь все испытывали дикий голод.
Сюй Яньцань, оглядев обстановку, пошутил:
— За стол сегодня можно не садиться. Всё съедим прямо тут.
Тун Шэн смерил его прохладным взглядом:
— Чья бы корова мычала. Ты сам больше всех уплетаешь.
Сюй Яньцань, стоявший у плиты, лишь отмахнулся: кулинарный контроль требует жертв.
Чжао Цзингэ со вздохом прислонился к косяку:
— Я согласен есть на кухне. До столовой мои ноги просто не дойдут.
В этот момент раздался голос режиссёра Ли:
— Вы всё-таки участники шоу о любви! Соблюдайте приличия!
После дня в диких условиях и помятого вида правила этикета были окончательно забыты.
— Запускаем трансляцию! — предупредил режиссёр.
Пришлось подсобрать силы, перенести блюда на стол и чинно поужинать.
Впрочем, режиссёр Ли проявил милосердие: после ужина он выключил эфир и вызвал для участников массажистов. Завтра наступал понедельник, и допустить, чтобы бизнесмены и спортсмены отправились по делам с хромой походкой, было нельзя.
Цяо Кайцзи сразу вспомнил прошлую неделю и то, как отреагировал на массаж Пэй Цы.
Приехавшие специалисты расположились в двух комнатах.
Все улеглись на кушетки.
Цяо Кайцзи изо всех сил сжал зубы, пытаясь не издавать звуков, пока в соседнем углу вовсю стонал Чжао Цзингэ.
Пэй Цы скривился:
— Ты же спортсмен! Неужели для тебя это нагрузка?
— Это работа на пределе возможностей, конечно, это нагрузка! — вопил тот в ответ.
Сюй Яньцань, привыкший к регулярным процедурам, переносил процесс легко.
Случайно переведя взгляд в сторону, он замер. Цяо Кайцзи лежал с пылающим лицом, крепко закусив нижнюю губу. Напряжённые брови и сдерживаемое дыхание создавали удивительно сильный, почти интимный визуальный эффект.
Сюй Яньцань сглотнул. В груди внезапно возникло странное беспокойство.
Он попытался отвернуться, но сдавленные, тихие вздохи Цяо Кайцзи буквально притягивали его взгляд обратно.
Сюй Яньцань всегда убеждал себя, что Цяо Кайцзи ему не нравится. Но этот беспомощный, почти мученический вид вызвал внутри неясную волну возбуждения и непонятного азарта.
Сюй Яньцань замер. Неужели он на самом деле такой извращенец? Или это просто усталость?
В этот момент их взгляды пересеклись.
Глаза Цяо Кайцзи от боли и напряжения подёрнулись влажной плёнкой, а кожа блестела от лёгкой испарины. Перестав кусать губу, он просто сжал зубы; на его алой нижней губе отчётливо виднелся след от собственных зубов.
Сюй Яньцань нервно кашлянул:
— Я перевернусь.
Поворачиваясь, он успел заметить белизну шеи Цяо Кайцзи. Даже закрыв глаза, Сюй Яньцань продолжал отчетливо видеть перед собой это лицо.
Жить в одной комнате с Цяо Кайцзи… было определённо ошибкой.
Цяо Кайцзи проснулся в три часа ночи.
Из-за дневного сна ночь прошла бессонно. Веки казались тяжёлыми, но мозг работал чётко.
Покрутившись в постели, он решил подняться.
Только сейчас он заметил, что кровать Сюй Яньцань пуста.
Цяо Кайцзи облегчённо вздохнул: значит, бессонница мучит не его одного.
Накинув тёплую куртку, он решил выйти на балкон — подышать свежим воздухом.
Сюй Яньцань действительно был там.
Экран телефона подсвечивал его лицо. Цяо Кайцзи тихо постучал по стеклу двери.
Сюй Яньцань тут же убрал смартфон в карман.
Цяо Кайцзи толкнул дверь и вышел на балкон:
— Тоже не спится?
Сюй Яньцань устало провел ладонью по лицу:
— Угу. Днём переспал.
Свет балконного фонаря позволял отчётливо видеть друг друга.
Цяо Кайцзи искренне удивился.
В его представлении Сюй Яньцань всегда оставался безупречным модником, который выглядит идеально в любой ситуации.
Сейчас же перед ним стоял весьма помноженный на ночную усталость человек: растрёпанные волосы, лёгкая щетина на подбородке, расстёгнутая одежда и вальяжная поза.
Кайцзи невольно потрогал свои волосы. Вдруг он сам выглядит не лучше?
Пока Цяо Кайцзи разглядывал собеседника, Сюй Яньцань ответил тем же взглядом.
И пожалел о своём решении.
Этот избалованный молодой барчук — а Цяо Кайцзи казался ему именно таким — даже среди ночи, едва встав с кровати, выглядел аккуратно и собранно. Волосы лежали ровно, а образ оставался неизменно мягким.
В памяти Сюй Яньцаня снова всплыли кадры с массажного стола, и он не сдержал короткого смешка.
Цяо Кайцзи смутился:
— Что-то не так? Волосы дыбом? Или следы от подушки на лице?
Сюй Яньцань хмыкнул чуть громче:
— Нет, как раз наоборот. Выглядишь идеально. Волосы гладкие, лицо чистое.
А вот про себя он этого сказать точно не мог.