Вечером, вернувшись в родовое поместье, Людвиг так и не позволил себе отдохнуть. В роскошно убранном кабинете престарелый дворецкий, безупречно одетый и подтянутый, с глубоким поклоном положил на край стола стопку фолиантов, доставленных из необъятной библиотеки клана Лио.
— Молодой господин Людвиг, — тихо произнёс старик, склонив голову, — здесь все книги о Востоке, что отыскались в хранилище.
Людвиг скупо кивнул и, протянув руку, раскрыл верхний том:
— Благодарю. Можешь идти.
Дворецкий поставил рядом с ним чашку свежезаваренного чёрного чая:
— Доброй ночи, господин. Берегите себя и не засиживайтесь допоздна.
Но едва старик повернулся к двери, Людвиг оторвался от фолианта:
— Как сегодня Берилл?
— Госпожа Берилл приняла лекарство и уже уснула, — быстро ответил дворецкий.
Людвиг выдержал паузу, после чего снова опустил взгляд на страницу:
— Понятно.
Дворецкий бесшумно прикрыл за собой тяжёлую дверь кабинета, не удержавшись от лёгкого изумления: с чего бы молодому господину вдруг понадобились древние восточные фолианты?
* * *
Тем временем на Факультете Растений в Академии Эйрмонт кипела работа. Остальные ученики давно разошлись, и в классе зельеварения оставались лишь Ли Цинчжи с Брюсом. Шоколадные зелья наделали столько шума, что студенты едва ли не в очередь выстраивались, умоляя маленького даоса приготовить ещё пару порций этого компактного и вкусного снадобья.
Учитель Уэнди тоже посчитала восточный метод весьма перспективным. Ей хотелось проверить, удастся ли органично соединить старинную алхимию с её собственными рецептами. К тому же алхимическая печь Цинчжи оставалась в аудитории, и без ключа пользоваться ей по вечерам было бы затруднительно. Поэтому под столь благовидным предлогом Цинчжи получил от преподавательницы ключ и право работать в лаборатории по ночам, а Брюс вызвался помочь.
Амелия тоже рвалась остаться, но в её семье царили строгие правила, так что девушке пришлось уйти раньше, условившись встретиться на следующий день.
День подходил к концу, а предупредительного письма Цинчжи так и не получил. Более того, сам Людвиг за весь день ни разу не попался ему на глаза.
Даос и сам не ожидал, что банальное угощение сработает настолько безотказно.
Брюс, продрожавший от страха с самого утра, засыпал ингредиенты в котёл и недоверчиво шептал:
— Я своими глазами видел, как Главный ученик смерил нас взглядом! Неужели он был настолько занят, что просто проигнорировал нарушение?
Затаив дыхание, он с опаской прибавил:
— Цинчжи, а вдруг он решит наказать нас завтра?
Цинчжи, отличавшийся олимпийским спокойствием, давно выбросил эти страхи из головы.
— Не решит, — улыбнулся юноша и, немного подумав, прибавил: — Зная характер Людвига, если бы он собирался вручить нам дисциплинарную грамоту, никакие дела не заставили бы его отложить это на завтра.
Брюс задумался:
— И то правда... Слава богу! Похоже, наш строгий Главный решил проявить милосердие. Ох, клянусь, я больше в жизни не сяду к тебе на меч! — Он молитвенно сложил ладони. — Сам виноват, выпросил полёт на свою голову, а потом весь день от страха трясся.
Цинчжи не удержался от смешка:
— Да ладно тебе, летать со мной совершенно безопасно! Чэнъин держится в воздухе идеально ровно. Людвиг наверняка это понял, потому и не стал гневаться. К тому же он вполне славный парень. Вовсе не такой суровый, как о нём говорят.
Брюс посмотрел на него с глубоким сомнением:
— Славный? Ты бы послушал старшекурсников! Вчера двое затеяли драку, так он скрутил их без всякой жалости. Поговаривают, парней привели в такое состояние, что они до сих пор на людей не похожи. Ужас какой-то... От одних слухов мороз по коже!
Цинчжи лишь покачал головой:
— Это только слухи. Мне он монстром не кажется.
Наготовив внушительный запас шоколадных пилюль, они заперли класс и отправились к общежитиям, попрощавшись на развилке.
Вернувшись к себе, Цинчжи не стал сразу ложиться. Усевшись на кровать, он вдумчиво разглядывал свой даосский венчик.
В самый первый день в Эйрмонте, когда венчик сам поглотил магическую палочку, юноша заподозрил неладное.
Взять хотя бы его духовный корень огня. До отбытия с горы Саньцин Учитель Линшэнь вопреки обыкновению позволил ему развивать стихии помимо Древесной. Цинчжи и раньше любил экспериментировать с иными заклинаниями, но без талисманов у него ничего не выходило — особенно с огненной стихией. Даже чтобы развести крошечный костёр, приходилось жечь заранее заготовленный талисман огня.
Юноша бросил взгляд на тумбочку, где в горшке красовалась орхидея «Огненное Дерево и Серебряные Цветы» с нежно-розовыми язычками пламени — она ведь тоже расцвела лишь благодаря силе талисмана.
Однако в Эйрмонте всё изменилось. На уроках зельеварения юноша обходился без бумажных оберегов: истинная цзинь, проходя через венчик, заставляла под печью вспыхивать яркое, послушное пламя. Его духовный корень огня, спавший долгие годы, неожиданно пробудился и набрал силу.
Цинчжи думал, что западная магия и восточная духовная энергия ничем не связаны, но ошибся. Благодаря циркуляции цзинь он мог легко колдовать то, что пока не давалось сверстникам. Но что ещё удивительнее — западные заклинания питали и наполняли его внутреннюю энергию! С помощью магических заклинаний чжэньци позволяла печи Багуа варить пилюли с эффективностью лучших зелий в считаные мгновения.
Связь между двумя системами оказалась куда глубже, чем казалось. Сгорая от любопытства, юноша прикрыл глаза, направляя цзинь по меридианам через венчик. Вокруг него закружилось мягкое, едва заметное сияние.
Позже, когда даос уже погрузился в сон, венчик на тумбочке едва заметно вздрогнул. В тот же миг в его дорожном мешке, привезённом с Саньцин, что-то шевельнулось, будто некая сила рвалась наружу, готовая окончательно очнуться...
* * *
Когда студенты Факультета Растений освоили основы зельеварения и до автоматизма отточили навыки полёта, пришло время для совершенно новой дисциплины — уроков призыва.
Это был один из важнейших обязательных предметов. Освоив базовую магию, каждый ученик должен был призвать духовного зверя, которому предстояло стать его спутником на всю жизнь.
Занятия снова проводил Учитель Эрнест с его густой шевелюрой цвета тёмно-зелёных водорослей. В Академии он преподавал именно призыв, а полёты являлись лишь дополнительной нагрузкой. Натерпевшись на прошлых уроках, Эрнест твёрдо намеревался провести этот класс безупречно.
Поправив очки, он подвёл студентов к Первозданному магическому камню у Сокровищницы.
— Вы все помните этот артефакт, — обратился Эрнест к группе. — В первый день вы проходили здесь определение стихийной склонности. Призыв магического зверя также происходит через него.
Прежде чем приступить к практике, преподаватель прочёл короткую вводную лекцию:
— Внешность и стихия призываемого существа напрямую зависят от личности и природы мага. Мы, маги Растений, как правило, призываем эльфов и духов, наделённых мощной жизненной силой. Пусть с виду они не столь свирепы, как звери других факультетов, зато незаменимы в бою и в быту. А уж найти духа с исцеляющим даром — редчайшая удача! Впрочем, сила спутника напрямую отражает ваши собственные способности.
Студенты хоть и побаивались строгого преподавателя, не удержались от оживлённого шёпота.
— Учитель сказал, мы можем призвать эльфа! — обрадовалась одна из девушек.
— Говорят, эльфы — самые красивые среди всех призываемых существ, — поддакнула подруга.
— К тому же обладающие магией исцеления практически неуязвимы в бою!
Брюс наклонился к Цинчжи:
— Старшекурсники рассказывали, что духи Растений — самые практичные. А лечебные эльфы вообще на вес золота!
Цинчжи понимающе кивнул. На горе Саньцин тоже водилось немало духовных зверей; пусть они были не у каждого, но опытным старшим соученикам удавалось подчинить весьма могучих тварей.
Тем временем Эрнест велел ученикам подходить по очереди.
— Нон-ма-ао-фэй! — выкрикнула первая девушка, взмахнув палочкой.
При прикосновении к камню тот озарился нежно-зелёным светом. Спустя мгновение над артефактом развернулся изумрудный магический круг, из которого выпорхнул изящный малютка-эльф и мягко опустился ей на ладонь.
Эрнест сдержанно кивнул:
— Не целитель, но довольно редкий Бутонный эльф. Обладает способностью насылать иллюзии.
Девушка с сияющими глазами пошла назад, пока эльф ластился к её пальцам.
— На нашем факультете самым сильным зверем был огромный Дух Древнего Древа, — увлечённо рассказывал Брюс. — Он обладал невероятной регенерацией, его не могли уничтожить даже самые разрушительные заклятия! Вот бы и мне кого-нибудь посильнее...
Амелия заметно нервничала:
— Даже не представляю, кто явится на мой зов.
Цинчжи ободряюще улыбнулся:
— Не переживайте, у вас всё получится.
Брюс подмигнул даосу:
— А уж как мне любопытно посмотреть на твоего зверя! Чем ты устроишь нам шоу на этот раз?
Едва он произнёс это, как подошла его очередь.
Через пару минут Брюс вернулся с совершенно растерянным видом, держа на руках неуклюжего Малого гнома, с ног до головы укутанного в сорные травы.
Амелия же призвала грациозного Лианного эльфа, который изящно устроился у неё на плече.
Рядом с ней Брюс и его комичный, чудаковатый гном смотрелись невероятно смешно. Оба — и хозяин, и питомец — хлопали глазами в полном недоумении.
Амелия прыснула в кулак, а её эльф задорно замахал стебельком.
Проходивший мимо однокурсник с ухмылкой заметил:
— А Учитель Эрнест прав, призываемый зверь и правда похож на своего владельца...
Брюс схватился за голову:
— А-а-а, ну почему он такой крошечный?! В нём же вообще нет боевой мощи!
Цинчжи посмеивался:
— Да ладно тебе, по-моему, он очень милый.
Вскоре настала очередь Цинчжи. Особого страха он не испытывал, но с любопытством ждал результат: кто же явится на его зов — проказливый гном или изящный эльф?
Юноша плавно взмахнул венчиком. Вопреки ожиданиям, Первозданный камень вовсе не вспыхнул привычным изумрудным светом Растений. Из глубины породы вырвались странные, переплетающиеся сполохи алого и зелёного!
А ещё через секунду над камнем развернулся огромный сияющий золотой магический круг!
Все студенты замерли, уставившись на золотое свечение. В толпе ахнули:
— Неужели он призвал кого-то невероятно могущественного?! Почему круг золотой?!
Учитель Эрнест почувствовал, как сердце ушло в пятки:
— Только не это... Что опять происходит?!
В следующий миг, пока все в изумлении разглядывали золотую формулу, прямо из воздуха вывалились два массивных зверя, высеченных из каменистой породы. С оглушительным грохотом они рухнули на землю! Удар был такой силы, что гладкие плиты покрылись сетью глубоких трещин.
Опомнившись, гигантские Каменные львы устремились прямо к Цинчжи. Их шаги отзывались тяжёлым гулом, земля под лапами дрожала, а поверхностная плитка крошилась в пыль.
— ГР-Р-РА-А-А-Х! — огласил окрестности громовой рык, от которого у присутствующих заложило уши.
Оказавшись возле даоса, львы удовлетворённо замерли. Заняв безупречно симметричные позиции справа и слева от Цинчжи, они тяжеловесно плюхнулись на землю и с ленивым видом уставились в небо, будто напрочь отказавшись совершать хоть ещё одно лишнее движение.
Площадка погрузилась в звенящую, ошеломлённую тишину.
Ученики, понятия не имевшие, что это за каменные твари, застыли с открытыми ртами.
Учитель Эрнест, отказывавшийся понимать, каким образом маг Растений умудрился призвать каменных монстров, снова усомнился в своей профпригодности.
А сам Цинчжи, совершенно позабывший о том, что прихватил с собой со склада старших соучеников парочку ритуальных каменных львов, стоял в полном шоке.
* * *
Тем временем Людвиг, размеренно патрулировавший территорию академии, внезапно ощутил подземные толчки. Мгновенно распознав угрозу, он оседлал своего Огненного некро-зверя Морица и на максимальной скорости устремился к Первозданному магическому камню.