Где-то на другом конце города, под покровом ночи, зеленоволосая девушка переступила порог дома. Едва за ней захлопнулась дверь, как из полумрака прихожей раздался голос:
— Амелия, где ты была?
Мужчина говорил с отчётливой усталостью в голосе — судя по всему, подобные поздние возвращения происходили далеко не в первый раз.
При этом звуке Амелия на миг замерла, но тут же, понурив голову, поспешила к своей комнате. Вдаваться в подробности ей не хотелось, поэтому она лишь сухо бросила:
— Гуляла с однокурсниками. Загулялись, вот и задерживалась.
Мужчина в круглых очках нахмурился:
— С какими ещё однокурсниками?
Амелия замялась. Поколебавшись пару секунд, она пробормотала:
— С Ли Цинчжи и Брюсом. Мы просто отдыхали после экзаменов.
Девушка выглядела столь же застенчивой, как и в академических коридорах. Опустив взгляд, она всем своим видом показывала, что не намерена посвящать старших в детали своей дружбы.
Эрнест бессильно вздохнул. Наблюдая за ней, он взвесил слова и спросил:
— Как прошёл промежуточный экзамен?
Амелия поджала губы и ответила, избегая его взгляда:
— Нормально. Пока не знаю, какой балл мне поставят.
— Сегодня на испытании по магическим зверям ты получила высокий балл, — мягко произнёс Эрнест после небольшой паузы. — Всё-таки вы с Ли Цинчжи принесли рог длиннорогого тигрозверя. Если по остальным предметам не наделаешь глупостей, итоговый результат будет достойным.
— Я поняла, дядя, — ответила Амелия.
Понимая, что дядя, будучи преподавателем магии, принимает её успехи близко к сердцу, она подавила желание тут же сбежать в свою комнату, повернулась к нему и добавила:
— По другим дисциплинам вроде тоже всё в порядке.
Она опять отвернулась к двери:
— Я пойду отдыхать. Если что-то нужно, поговорим завтра.
Глядя на то, как зеленоволосая девушка замыкается в себе всё сильнее, Эрнест почувствовал, как к горлу подступает ком.
Ему казалось, что он совершенно не справился с обязанностью заботиться о дочери погибшего брата. Да, он устроил Амелию в Эйрмонт — крупнейшую академию магии, — но, оглядываясь назад, понимал: профессорская рутина поглотила его без остатка. Он посвятил жизнь исследованию магических существ и отдавал академии все силы, а о родном ребёнке вспомнил слишком поздно.
Когда-то Амелия была жизнерадостной и бойкой девочкой, но после того, как её родители погибли вблизи Источника Древа, она стала нелюдимой, почти угрюмой. Эрнест надеялся, что поступление в академию и новые друзья вернут ей прежний задор, но вместо этого племянница лишь всё чаще исчезала по ночам.
Учитель Эрнест вздохнул, глядя на россыпь ночных звёзд за окном. Глухая досада на самого себя не давала покоя.
В конце концов он решил, что через пару дней обязательно выкроет время и расспросит Ли Цинчжи и Брюса о состоянии Амелии — да и вообще узнает, чем эта троица постоянно занимается по ночам. Как-никак, ночные прогулки таили в себе немало опасностей, а они всё ещё оставались неопытными первокурсниками, едва прикоснувшимися к магии.
Сняв очки, Эрнест устало потёр переносицу и твёрдо решил во всём разобраться. Он больше не имел права слепо прятаться за своими изысканиями, предавая память брата.
* * *
Наступило утро.
Первокурсники, едва окончившие промежуточные испытания, ещё не успели решить, где отметить завершение экзаменов, как на информационном щите Эйрмонта вспыхнули магические строки. В них проявились результаты промежуточного контроля всех факультетов: напротив каждого имени стоял присвоенный ранговый уровень.
Студенты явно не ожидали такой прыти от преподавателей. Едва ли они догадывались, что этой ночью учителя вовсю прибегали к помощи магии: учитель Эрнест призвал своего Оленя Облачных Ветвей для подсчёта баллов, учитель Уэнди снабдила коллежский состав бодрящими зельями, а преподаватель истории магии, учитель Нил, воспользовался особым заклятием, применяемым им при написании фолиантов, чтобы ранги автоматически проявились под именами учеников.
Благодаря объединению преподавательских усилий результаты вывесили на несколько дней раньше срока.
Ли Цинчжи, намеревавшийся вместе с Амелией и Брюсом обсудить планы с однокурсниками с Факультета Растений, заметил толпу, сгрудившуюся у доски объявлений. Недоброе предчувствие мгновенно охватило троицу.
— Пресвятые угодники! — первым не выдержал Брюс. Голос его сорвался на фальцет. — Только не говорите, что они уже вывесили оценки!
Ли Цинчжи на секунду опешил, а потом нахмурился:
— Похоже на то.
— Надо глянуть!
В отличие от невозмутимой Амелии, шагавшей абсолютно спокойно, Брюс выглядел так, словно его ведут на эшафот.
— Говорили же, что результаты будут через пару дней! Я же морально не готов, о-о-о...
Несмотря на стенания, юноша покорно поплёлся следом за Цинчжи и Амелией к толпе.
Спустя пару минут Ли Цинчжи отыскал свою строчку. Увидев надпись «Второй ранг», он облегчённо перевёл дух. Взглянув правее, отыскал имя Амелии — у неё тоже стоял второй ранг.
Но не успел он проверить результаты Брюса, как рядом раздался отчаянный вопль:
— А-а-а! Я на первом ранге!
Первый ранг достался многим, однако получить наименьший возможный балл при определении начального статуса всё равно казалось болезненным ударом по тщеславию.
К тому же у Брюса имелись особые причины избегать провала. И хотя он никогда не распространялся об истинных мотивах, Ли Цинчжи и Амелия не раз видели, как тот изнурял себя учёбой, лишь бы не оказаться в хвосте. И вот теперь произошло то, чего он боялся больше всего.
Помимо основного ранга, у каждого в ведомости стояла категория оценок, отражавшая успеваемость внутри своей группы. Увы, ни один из первокурсников не сумел пробиться на третий ранг. И хотя на втором оказалось немало студентов, Ли Цинчжи сумел получить высший балл — категорию «A», что среди новичков считалось редким достижением.
Сам Ли Цинчжи даже не рассчитывал оказаться в числе лучших. Во времена учёбы на горе Саньцин его успеваемость всегда находилась на самом дне.
«Наверное, всё благодаря Людвигу...»
Вспомнив, с каким невозмутимым терпением и сосредоточенностью тот вбивал в него знания во время дополнительных занятий, юный даос невольно старался изо всех сил, чтобы не подвести его.
Конечно, на горе Саньцин Учитель Линшэнь, а также старшие соученики и соученицы искренне заботились о нём. Но у каждого из них был собственный путь культивации, и Цинчжи, хотя и чувствовал порой одиночество, никогда не смел досаждать им своими проблемами — ведь они и так отдали ему слишком многое.
Оказавшись в Эйрмонте, он тоже старался лишний раз не тревожить Людвига, однако судьба словно намеренно сводила их — двух совершенно несхожих людей.
Людвиг казался высокомерным и холодным, но под этой ледяной маской скрывалось чуткое и доброе сердце. За время их общения Ли Цинчжи окончательно убедился: Главный ученик вовсе не тот бессердечный надзиратель, каким его описывали остальные студенты.
Пока в голове Ли Цинчжи кружились эти мысли, окружающие юноши и девушки уже вовсю громко обсуждали, куда отправиться праздновать. Лишь Брюс застыл изваянием, отказавшись верить в суровую реальность. Цинчжи только собрался подбодрить товарища, как вдруг боковым зрением уловил знакомый золотистый блеск.
Людвиг!
Сердце Ли Цинчжи радостно ёкнуло. На лице сама собой расцвела тёплая искренняя улыбка — ему непреодолимо захотелось поделиться с ним своей радостью.
Шагнув к светловолосому юноше, он поднял на него глаза и сияя проговорил:
— Людвиг!
Главный ученик, стоявший неподалёку по только ему известной причине, тут же обернулся на его голос.
Ли Цинчжи чувствовал, как грудь сжимает от волнения, а пульс невольно учащается.
— Я неплохо сдал! Всё благодаря твоей помощи~
Людвиг лишь едва заметно улыбнулся — похоже, он давно заметил его строчку в списке. Помимо первокурсников, жаждущих узнать свои баллы, старшекурсников возле доски почти не наблюдалось.
— Да, я видел. Отличный результат, ты отлично потрудился в последние дни.
Встретившись взглядом с его глубокими синими глазами, Цинчжи окончательно уверился: этот успех стоил всех потраченных усилий. Он не подвёл ни себя, ни Людвига.
— Ты ведь тоже приложил немало сил! — откликнулся юный даос, не скрывая чувств. — Столько времени со мной сидел!
Людвиг на мгновение задержал на нём взгляд и негромко спросил:
— Значит, у тебя найдётся время прийти ко мне на днях?
Ли Цинчжи замер, а затем до него дошло: Людвиг намекает на ужин, который пришлось отложить из-за экзаменов.
Но не успел он вымолвить и слова, как со стороны сокурсников раздался громкий и чересчур бесцеремонный оклик:
— Ли Цинчжи! Пошли скорей с нами, обсудим, куда рванём вечером!