Внезапная напасть ошеломила зрителей, а наставники, мгновенно осознав опасность, в спешке устремились к арене, охваченные тревогой.
Ученики Эйрмонта не могли пройти мимо происходящего: Ли Цинчжи подвергся неистовому обстрелу. Карл и Хорас поневоле сбавили шаг, а Мели и Людвиг, не раздумывая, бросились к юному даосу.
Застигнутый подлым ударом врасплох, Цинчжи всем телом ощутил испепеляющий зной высокоуровневого заклятия огня. Отчаянно уворачиваясь, он перекатился через спину Сяо Ю и с ужасом понял, что следующий пылающий шар летит прямо в него.
Его силы и без того были на исходе после долгих чар удержания темпа, но жажда жизни заставила сцепить зубы. Выжимая последние капли духовной энергии, Ли Цинчжи заставил ци внутри себя стремительно перетечь в магическую ману, чтобы возвести хоть какую-то защиту:
— Щит из Лиан!
Из почвы рванулись густые зеленые плети. Сплетаясь в плотный заслон, они приняли удар на себя. Однако стихия огня по своей природе губительна для древесной магии — прочные побеги быстро обуглились и стали осыпаться под всепожирающим пламенем.
Жар уже обжигал кожу, когда короткостриженая Мели успела вскинуть руки, применив магию воды:
— Водная Стена!
Мощный потоковый барьер с шипением принял на себя безумный шквал огня. Поодаль встал Людвиг: еще мгновение назад, поддавшись порыву и забыв обо всякой осторожности, он сделал несколько стремительных шагов к юноше. Увидев, что Мели успела прикрыть Цинчжи, Главный ученик опомнился. Он сдержал порыв и с внешним бесстрастием опустил занесенную руку, хоть тревога в его душе и не утихла, а пристальный взгляд так и остался прикован к юному даосу.
Мели, не скрывая волнения, подбежала ближе:
— Ты не ранен?
Цинчжи покачал головой. Он уже собрался искренне поблагодарить девушку, как вдруг вспомнил: в самый опасный миг Людвиг, кажется, что-то в смятении крикнул ему.
Озадаченный этой мыслью, черноволосый юноша вскинул взор на Главного ученика. Их взгляды неожиданно пересеклись. На мгновение оба замерли, чувствуя, как сжалось сердце.
Ли Цинчжи охватило неясное волнение, пульс участился. Глядя в синие глаза Людвига, он не находил слов. Впрочем, тот почти сразу отвел взгляд — будто минутная слабость и прорвавшаяся наружу тревога лишь причудились юному даосу.
Нападавший бился с безумием обреченного, выплескивая резервы без остатка. Обычные маги всегда берегут внутренний источник, ведь полное истощение грозит гибелью самого чародея. Однако этот безумец расточал заклинания так, словно расплачивался собственной жизнью.
Кто же это?..
Все присутствующие, ошеломленные дерзкой выходкой, пытались разглядеть лицо нападавшего. Когда распорядители и преподаватели подоспели к месту стычки и скрутили смутный силуэт, зрители и участники хором обратили взоры к той точке.
Что примечательно, человек, только что с такой яростью атаковавший Ли Цинчжи, сдал позиции почти без боя. Наставники скрутили его без малейшего труда.
Смятение нарастало. Распорядители сковали запястья пленника кандалами из Камней Подавления Магии и чуть расступились, собираясь увести нарушителя. Лишь тогда окружающим удалось разглядеть его лицо.
Людвиг, еще кипевший от скрытого гнева из-за того, что Ли Цинчжи едва не пострадал, насупился... и замер в полном изумлении.
Цинчжи и вовсе застыл пораженный. Лицо захватчика было ему прекрасно знакомо.
Студенты Эйрмонта — как на арене, так и на трибунах — ахнули одновременным вздохом, после чего поднялся гул возмущенных голосов.
Огненно-рыжие волосы виновника узнали сразу. Вокруг поднялся невообразимый шум:
— А я-то решил, будто опять твари тьмы прорвались! И это Энтони?!
— Он же на каждом углу хвастал своим дворянством! С чего вдруг устраивать безумие на турнире? Директор Огастес этого так не оставит, он же душой болеет за состязания с Данатеком!
— Поверить не могу... С чего ему нападать на Ли Цинчжи? Да, он недолюбливал восточного студента по обмену, но это же чистейшее безрассудство! Такой позор... На него совсем не похоже.
— Может, ненависть совсем крышу сорвала? Настоящий псих — сорвать состязание такого уровня! Да что Ли Цинчжи ему сделал-то?
Все были увлечены тем, чтобы не увязнуть в топи. Ли Цинчжи и без того потратил много сил, а нежданный выпад едва не сбросил его прямо в подлое болото. Упади он туда — и вся команда застряла бы на месте.
— Тьфу, — недовольно качнул головой кто-то из учеников. — Как бы ты кого ни презирал, устраивать подобный балаган на глазах у всех — просто позорище...
Маги с Факультета Растений распалились пуще прежнего. Брюс, едва сдерживая праведный гнев, закричал:
— Да он же настоящий преступник! Ты едва не искалечил Ли Цинчжи!
Развернувшись к Ученическому совету, Брюс требовательно бросил Кэтрин:
— Накажите его как следует! Пусть Главный ученик испепелит его дотла!
Кэтрин поджала губы и, сдержанно кашлянув, пробормотала:
— Господин Главный ученик действительно вне себя...
Никому и в страшном сне не могло присниться, что студент Эйрмонта устроит саботаж прямо во время турнира. Быть хозяевами состязаний и так опозориться — подобное пятно смыть нелегко.
Тем временем Энтони, которого под руки вели преподаватели, вдруг оскалился и яростно плюнул в сторону Ли Цинчжи:
— Ничтожество! Паразит! Только и умеешь, что прятаться за чужими спинами!
Выражение лица рыжеволосого юноши граничило с исступлением. Наставники заподозрили неладное и без лишних слов увлекли смутьяна прочь.
Выходка Энтони оставила тяжелый осадок. Ли Цинчжи был глубоко поражен: он совершенно не понимал, откуда в юноше столько яда, ведь они едва ли перекинулись несколькими фразами за все время.
Нелепая, слепая ненависть озадачивала юного даоса. За что?..
В тот миг, когда наставники развернули Энтони, из его запястья безвольно выскользнула крошечная струйка Теневой Души. Черной нитью она метнулась вглубь земли и растворилась без следа — никто ничего не заметил. Бушующий гнев Энтони мгновенно сменился дикой усталостью. Он по-прежнему презирал восточного студента, но в глубине души зародился липкий, необоснованный страх.
"Как... как я вообще решился на такое?"
Смятение и бессилие окончательно подорвали его дух, и юноша прямо на ходу провалился в небытие.
Опомнившись от встряски, отряд Эйрмонта продолжил путь. Ли Цинчжи, превозмогая усталость, отдавал все остатки истинной ци, чтобы заставить Сяо Цзо и Сяо Ю мчаться во весь опор.
Однако задержка, вызванная подлой атакой, сыграла свою роль: соперники из академии Данатек, следовавшие по пятам, сумели сократить отставание.
Теперь две группы шли ноздря в ноздрю, и оторваться снова казалось почти невыполнимой задачей.
Студенты Данатека зашли слева, уже готовясь вырваться вперед. Ученики Эйрмонта прибавили ходу — борьба шла за каждый дюйм, никто не желал уступать.
И тут один из бегущих рядом учеников Данатека неожиданно сбавил темп. Выждав момент, когда остальные увлекутся гонкой, он повернул голову под неестественным, почти жутковатым углом. Из тени он вперил тяжелый, мертвенный взгляд туда, где чуть позади находился Ли Цинчжи. Заметив, что Людвиг отвлекся, незнакомец намеренно притормозил.
"Ближе... Еще ближе..."
Изможденный юноша с испитым, бледным лицом воскового оттенка оскалился в сухой ухмылке. На его щеке натянулась кожа — и вдруг поползла мелкой сеткой трещин, словно растрескавшаяся от зноя иссохшая земля. Он вовсе не походил на живого человека.
По спине Ли Цинчжи пробежал морозный озноб. Он невольно коснулся взглядом пространства слева — и удивленно моргнул. Людвиг, еще мгновение назад шедший впереди, очутился прямо рядом с ним, надежным заслоном отгородив юношу от магов Данатека.