Когда обеденный колокол известил об окончании занятий, Брюс предложил Ли Цинчжи вместе отправиться в столовую. Однако мысли юного даоса витали далеко от общепита: в голове крутилась оставленная без присмотра Печь Восьми Триграмм.
— В другой раз, Брюс. Мне нужно ненадолго вернуться к себе.
Брюс любопытно изогнул бровь:
— К себе? У тебя есть с собой какая-то еда, или ты собираешься обедать всухомятку?
— Да, кое-какие припасы я захватил, — вспомнил Цинчжи, хлопнув себя по мешку. — Но главное — хочу разложить вещи и кое-что проверить.
Глаза Брюса загорелись. Всё, что привез с собой этот парень с загадочного Востока, казалось невероятно любопытным.
— А можно с тобой? Ужасно хочется посмотреть, что ещё ты притащил в академических баулах!
— Отчего же нет? — легко согласился Цинчжи. — Заодно угощу тебя кое-чем из своих запасов.
Пока они разговаривали, стоящая неподалёку зеленоволосая девушка с застенчивым румянцем и россыпью милых веснушек на носу тихо вымолвила:
— А... можно мне с вами?
Девушку звали Амелия. Утром, когда они учились взлетать, она едва не пересчитала носом брусчатку, но Ли Цинчжи вовремя подхватил её за локоть. Так она и примкнула к их компании. Несмотря на робость, подбадриваемая Брюсом и Цинчжи, она оказалась среди тех немногих смельчаков, что рискнули освоить полет стоя.
Заметив смущение девушки, Брюс великодушно улыбнулся:
— Если Цинчжи не против, я только за!
— Конечно, пойдёмте вместе, — улыбнулся даос.
Спустя пару минут троица уже рассекала воздух в направлении жилых корпусов. Ли Цинчжи привычно правил мечом Чэнъин, а Брюс и Амелия летели следом, с гордым видом стоя на метлах. Столь эксцентричная кавалькада мгновенно привлекла внимание студентов с других факультетов.
— Взгляните! Они опять летят стоя! Это что, новая мода такая?
— Выглядит чертовски опасно... но, дьявол меня дери, как же круто! Я бы ни за что не рискнул, откуда у них столько дерзости?
— Это же с факультета Растений. Я только что видел ещё двоих таких... Спросил у них, оказались первокурсниками-травниками.
— Неужели их преподаватели такому учат? А почему нашему факультету не показали этот трюк?
Пока внизу перешептывались студенты, первокурсники-травники невольно стали главными звёздами первого учебного дня. Впрочем, никто из зевак даже не догадывался, что автором новой техники был вовсе не профессор Академии Эйрмонт, а скромный даосский студент по обмену.
* * *
Когда они переступили порог комнаты Ли Цинчжи, Брюс так и замер на месте, уставившись на массивную бронзовую махину в центре помещения.
— Это... это ещё что за штуковина?!
— Печь Восьми Триграмм, — пояснил Цинчжи. — В ней калят пилюли. Я ещё не успел её разжечь, вот и прибежал в обед, чтобы опробовать.
Брюс почесал затылок, увязая в незнакомых терминах:
— Калят пилюли? Это как?
Ли Цинчжи на секунду задумался, подбирая понятное объяснение:
— Ну... это когда в такой печи создают особые целебные шарики с разной магической силой.
Тут юноша вспомнил, что старшая соученица Цинлянь снарядила его щедрым запасом готовых снадобий. Он порылся в мешке и извлек на свет несколько высушенных тыкв-горлянок:
— Вот! Снадобья, которые я привез с горы Саньцин.
Брюс разглядывал тыквенные сосуды в руках юноши:
— По твоим словам, это ужасно похоже на то, чем мы будем заниматься на зельеварении!
Амелия тихо кивнула, разглядывая иероглифы на боку горлянки:
— Нам действительно говорили, что на факультете Растений зельеварение — один из главных предметов. А что означают эти значки?
Цинчжи принялся бегло переводить:
— Так... Одержимость демонами, внутренние недуги, помешательство, застой каналов цзиньмай, искажение цзи...
С каждым новым словом лица Брюса и Амелии становились всё бледнее.
— Твою же мать... — пробормотал Брюс. — Так это что, восточная черная магия?!
— Я... я читала в гримуарах, — задрожала Амелия, — что некоторые восточные яды способны заставить человека молить о смерти...
Ли Цинчжи опешил, а потом не удержался и весело расхохотался:
— Да нет же! Вы всё неправильно поняли! На горлянках написано не то, что эти пилюли вызывают, а то, от чего они исцеляют!
Брюс и Амелия одновременно выдохнули, прижав руки к груди:
— Ну и напугал же ты нас!
— Неужели все эти эликсиры выплавляются вот в этой огромной жаровне? — поинтересовался Брюс, подходя ближе к бронзовым стенкам, покрытым замысловатой резьбой.
— Конечно, — Ли Цинчжи достал пару сушёных трав и щепотку киновари для наглядности. — Закладываешь нужные ингредиенты в горнило и выдерживаешь на определенном огне столько, сколько требует рецепт.
Амелия завороженно наклонила голову:
— И эти стебли с порошком превращаются в круглые шарики? Напоминает шоколадные драже.
— Шоколадные... драже? — переспросил Цинчжи.
Брюс тут же выудил из кармана небольшой холщовый мешочек и протянул даосу:
— Шоколад — это наши местные сладости. Ужасно вкусная штука! Попробуй.
Цинчжи отправил кусочек в рот. Густой, сладкий, слегка терпкий аромат мгновенно разлился по языку. Вкус юноше явно понравился.
Тем временем Брюс обошёл печь по кругу, разглядывая старинный орнамент, и вдруг подал идею:
— Слушай... а если загрузить сюда что-то другое?
Ли Цинчжи замер с шоколадкой во рту, заинтригованный:
— Например?
Брюс указал на мешочек в руках даоса:
— Ну, скажем, сделать из этого шоколада сладкие драже? Раз твоя печь умеет превращать траву в шарики, может, она и из сладостей сделает конфетные пилюли?
Амелия сомневаясь прикусила губу:
— Мне кажется, это плохая идея... Печь выглядит очень ценной. Использовать такой артефакт для переплавки сладостей...
Однако в глазах Цинчжи уже вспыхнул азартный огонек:
— А ведь отличная мысль! Почему бы и не попробовать? Я ещё никогда не запекал ничего вопреки рецепту!
На горе Саньцин алхимические печи были на вес золота. Ученикам разрешалось подходить к ним только в присутствии старейшины Линшэня и строго соблюдать пропорции. Без присмотра же за печами надзирали строгие младшие даосы.
Хотя старшая соученица Цинлянь подарила ему персональную печь, Ли Цинчжи ещё не успел испытать её в деле. Слова Брюса разбудили в нём юношеское озорство.
Так, вместо благородной киновари и горного женьшеня, в чрево древнего артефакта отправилась щедрая порция ароматного плиточного шоколада.
Следом Ли Цинчжи привычным движением вытащил из рукава Талисман Огня, чтобы разжечь пламя под печью. Но стоило бумажному прямоугольнику вспыхнуть, как даос ощутил странное покалывание в подушечках пальцев. Его внутренняя истинная цзи пришла в движение, закружившись мягким, но упругим потоком.
Цинчжи снова направил талисман к топке, ожидая обычной искры, но неожиданно из его собственных пальцев вырвался яркий язычок чистого пламени и послушно устремился внутрь печи.
Юноша обомлел. Учитель Линшэнь всегда твердил, что его духовный корень Огня слаб и истощен, из-за чего Цинчжи мог добывать огонь лишь с помощью нарисованных талисманов. Что же изменилось теперь?!
Пока Ли Цинчжи пребывал в глубоком замешательстве, Брюс глянул на настенные часы и всплеснул руками:
— Ой, проклятье! Нам же пора на зельеварение!
Троица бегло глянула на время и торопливо устремилась в сторону корпуса факультета Растений.
Оставленная в пустой комнате, Печь Восьми Триграмм продолжала тихо гудеть. Зажженное пламя не угасало, и вскоре по коридору общежития начал распространяться густой, сладостный аромат...
* * *
Урок зельеварения на факультете Растений считался одной из визитных карточек Академии Эйрмонт.
После утренних упражнений на свежем воздухе первокурсники наконец переступили порог самого живописного корпуса.
Если факультет Огня, объятый алым маревом, олицетворял мощь, факультет Воды — гибкость, факультет Земли с его каменными сводами — некрушимость, а затянутый черным камнем подавления магии факультет Разума — опасность, то затерянный в сплетении древних лиан факультет Растений дышал самой жизнью.
Именно здесь магия зелий давалась лучше всего, ведь травники тонко чувствовали природу ингредиентов.
Когда ученики заняли свои места под пристальными взглядами необычных живых растений, украшавших стены, к трибуне вышла знакомая синеволосая чародейка.
— Приветствую вас, дорогие студенты! Меня зовут Уэнди, и я буду вести у вас зельеварение.
Ученики тут же узнали в ней преподавателя, проводившую у них определение магических элементов.
Перед каждым студентом на столе уже стоял чистый, блестящий котел, а рядом лежали пучки трав, пробирки и тонкая книжица — «Введение в магическое зельеварение».
Уэнди подняла пособие над головой:
— В этой книге описаны самые простые составы. На сегодняшнем занятии вы должны самостоятельно сварить одно из предложенных зелий. В конце урока я проверю результаты.
Брюс наклонился к даосу:
— Ну что, сильно похоже на ваше «каливание пилюль»? Ты, наверное, с закрытыми глазами справишься?
Ли Цинчжи с сомнением уставился на пузатую емкость перед собой:
— Ну... Как тебе сказать. Когда я вижу этот котел, мне кажется, что я собираюсь варить суп.
«Почему западные алхимические печи выглядят один в один как суповые котлы на нашей монастырской кухне?» — недоумевал про себя юноша.
Брюс хлопал глазами:
— Что?
Цинчжи ещё раз окинул взглядом рабочее место. Под котлом лежали дрова. Среди приготовленных ингредиентов он узнал грибы, пучки свежей зелени и даже какие-то сырые мясные нарезки.
У даоса возникло стойкое ощущение, будто они с соучениками собрались в холодный зимний вечер вокруг большого котла с пряным бульоном-хрящом.
Подавив странное чувство, юноша открыл первую страницу руководства.
Рецепт малой микстуры полета:
1. Разведите огонь и доведите воду в котле до кипения.
2. Нарежьте грибы крупными кубиками и опустите в котел.
3. Добавьте анис, шпинат и сделайте волшебной палочкой три оборота по часовой стрелке.
4. Опустите в кипяток кусочки мяса красной певчей птицы и варите до изменения цвета.
Спустя три минуты Ли Цинчжи пораженно моргал:
«Да это же чистой воды курятина с грибами!»
Брюс, наблюдавший за уверенными, ловкими движениями даоса, лишь поражался его невероятной сноровке.
Спустя ещё пару минут из котла Цинчжи повалил такой аппетитный пар, что юноша не сдержался. Сглотнув слюну, он залез в свой «Мешок Ста Сокровищ» и извлек оттуда пучок зеленого лука и корешок имбиря.
— Это что за волшебные травы? — шепнул Брюс.
Цинчжи почесал щеку:
— Э-э... Понимаешь, это сложно объяснить.
Пока Брюс отвлекся, даос быстро покрошил имбирь с луком в кипящий бульон, успокаивая совесть: «Чуть-чуть не повредит... Нельзя же варить птицу без имбиря, бульон же будет отдавать сыростью! Я же не собираюсь это есть... Почти».
Прошло ещё немного времени.
Студенты на соседних рядах начали принюхиваться:
— Чем это так вкусно пахнет?..
Желудок Брюса, так и не дождавшийся обеда, предательски громко урчал. Отведя взгляд от собственного пойла, он уставился в котел Ли Цинчжи:
— Цинчжи... А что ты туда бросил? Почему пахнет так, что слюнки текут?
Ли Цинчжи, чье горло тоже судорожно сжалось от этого аромата, смущенно помялся, а затем достал маленькую керамическую баночку с фирменным пряным соусом с горы Саньцин. Этот соус на их родине считался истинным шедевром для горячих бульонов.
— Может... попробуем? — предложил даос. — Если что, успеем переварить заново, времени ещё полно!
Брюс облизнулся:
— Ну не знаю... это же вроде как урок... — Но ноги сами понесли его табурет ближе к столу Цинчжи.
— У нас нет палочек для еды, — заметил даос. — Брюс, сходи вымой две палочки от волшебных мётёл, да возьми глубокий половник.
Через несколько минут волшебный аромат умами заполнил всю аудиторию.
Самые смелые студенты, убедившись, что Уэнди увлечена чтением, тихо подкрались к столу Ли Цинчжи с чашками наперевес, желая вкусить «настоящей восточной магии».
Учительница Уэнди, глубоко погруженная в изучение свежего выпуска журнала «Зельеварение сегодня», наконец ощутила, что воздух в классе стал до странности плотным и сытным.
Она подперла подбородок и озадаченно подняла голову:
«Откуда в моей лаборатории запах куриного бульона с грибами?!»
Опустив взгляд на ряды, Уэнди лишилась дара речи: вокруг стола восточного студента сгрудилась половина группы. Они с блаженными лицами орудовали двумя магическими палочками, вылавливая из котла кусочки мяса, макали их в какую-то темную пасту и отправляли в рот!
Конечно, на уроках зельеварения допускалась дегустация... Но не в форме же коллективного застолья?!
Всегда сдержанная и утонченная профессор Уэнди почти возопила от возмущения.
А у стола Цинчжи жизнь кипела вовсю. Брюс, полностью покоренный вкусом восточной кухни, уплетал грибы за обе щеки и умолял даоса подбросить ещё пару белых шляпок в кипящий бульон.
— Почему у тебя получается такое вкусное зелье?! — поражались студенты.
Мясо красной певчей птицы оказалось невероятно нежным, гораздо вкуснее любой домашней дичи, а наваристый навар буквально таял во рту.
Застенчивая Амелия долго не решалась, но поддавшись уговорам Брюса, взяла кусочек — и тут же восхищенно подняла большой палец вверх.
— Это потрясающе...
Брюс, уплетая мясо, обратился к Цинчжи:
— Слушай, а твои шоколадные драже из печи будут такими же вкусными?
Цинчжи вспомнил о шоколаде в комнате:
— Им ещё нужно время, чтобы дойти до кондиции.
В этот момент даос честно налил по чашке бульона каждому, кто подошел с пробой. Ароматное блюдо окончательно покорило сердца первокурсников.
Когда Уэнди наконец подоспела к эпицентру нарушения дисциплины, чтобы навести порядок, почти вся группа успела причаститься к даосской кулинарии.
— Студенты! Перестаньте вносить посторонние ингредиенты в котлы! Это разрушит структуру зелья, оно потеряет магические свойства!..
Но не успела профессор окончить речь, как вокруг Ли Цинчжи один за другим начали подниматься в воздух ученики.
Оторвавшись от пола, Брюс радостно взмахнул руками:
— Цинчжи! Твоя Малая микстура полета сработала!
Ли Цинчжи тоже повеселел:
— И правда получилось!
Студенты, впервые ощутившие радость свободного парения без громоздких метел, с хохотом кружили под потолком лаборатории.
Те же, кто побоялся попробовать «суп», теперь с завистью смотрели на парящих сокурсников, жалея, что упустили возможность отведать столь изысканное «зелье».
Профессор Уэнди застыла с открытым ртом, переводя взгляд с пустеющего котла на парящих под потолком учеников:
— Как... как это возможно?..
Оно не просто сработало — оно сработало идеально!
* * *
И пока в аудитории факультета Растений царил полный хаос и всеобщее ликование, со стороны жилых корпусов Академии Эйрмонт глухо бабахнуло.
Спустя мгновение над крышами общежитий поднялся густой столб коричневого дыма.
Самое странное, что от этого дыма пахло вовсе не гарью или сожженной соломой, а невероятно густым, поджаристым, насыщенным шоколадом.
Ученики факультета Огня, чьи аудитории располагались ближе всего к жилому блоку, в замешательстве прервали заклинания и высыпали к окнам:
— Что там за взрыв?!
— И почему... почему всё небо пахнет кондитерской лавкой?!