Эмоции нахлынули волной, и Ли Цинчжи, осознав свой порыв, больше не стал сдерживаться. Он шагнул вперёд и крепко обнял Людвига.
Тот от неожиданности замер. Впрочем, привыкший к пылкой искренности своего темноволосого спутника, Людвиг быстро расслабился, и в его душе воцарился долгожданный покой.
Они стояли молча, но в этом тихом объятии Людвиг ощутил глубокое, согревающее чувство безопасности.
Он понимал: Цинчжи просто пытается утешить его. Прежде Людвиг ни за что бы не признался, что нуждается в чьей-то поддержке, но сейчас, укутанный этой искренней теплотой, он лишь хотел прижать юношу к себе как можно крепче и не думать ни о чём постороннем.
Людвиг обнял его в ответ. Вдыхая едва уловимый травяной аромат, исходящий от юноши, он почувствовал, как глухое раздражение, терзавшее его весь день, окончательно уступает место умиротворению.
— Спасибо, — тихо проговорил Людвиг.
Чувствуя ответное тепло и ощущая, как чаще забилось собственное сердце, Цинчжи услышал у самого уха:
— Спасибо за то, что ты рядом.
В голосе обычно холодного юноши явственно проступила нежность.
От этого Цинчжи мгновенно залился краской, но грудь переполнила трепетная, искренняя радость. С пылающими щеками и часто бьющимся сердцем, он невольно улыбнулся.
Никому из них не хотелось разжимать объятий. Так они и стояли долго-долго.
Наконец Людвиг мягко погладил Цинчжи по тёмным шелковистым волосам:
— Уже поздно. Ты сегодня вымотался, иди отдохни.
Людвиг всё ещё тревожился из-за того, сколько магии выпило из Цинчжи заклятие, и переживал за его самочувствие.
Прекрасно понимая эти опасения, Цинчжи всё же спросил:
— А ты?
Людвиг опустил взгляд и тихо, но твёрдо ответил:
— Я проведаю Берилл. А ты ложись.
Вспомнив, что, хоть малышке Берилл и стало лучше, её состояние всё ещё оставалось опасным, Цинчжи насупился от беспокойства и серьёзно кивнул:
— Хорошо. Но ты и сам отдохни, а то Берилл очнётся и расстроится.
Людвиг сдержанно улыбнулся. В его глазах всё ещё таилась тревога за сестру, но отчаянной безнадёги уже не было:
— Понимаю.
* * *
Вернувшись к себе, Цинчжи долго не мог успокоиться, переживая за девочку.
И с новой силой закружились в голове мысли о секретном снадобье.
Пусть средство и не гарантировало мгновенного исцеления, старшая соученица Цинлянь говорила, что оно отлично восстанавливает разрушенный духовный исток. Глядя на симптомы Берилл, Цинчжи всё сильнее убеждался: снадобье точно поможет. Потому-то он так спешно и разыскивал редкие ингредиенты.
Вот только…
Обычно жизнерадостный и неунывающий, Ли Цинчжи удручённо вздохнул.
«Где же мне достать рог огненного цилиня?..»
Да, Цинлянь упоминала, что огненного цилиня сотню лет назад видели на горе Саньцин, но с тех пор от него и след простыл. Это божественное создание встречалось ничуть не чаще огненного феникса.
Цинлянь даже расспрашивала учителя Линшэня, однако тот лишь развёл руками: за долгие годы он и сам не раз пытался отыскать следы огненного цилиня на Саньцин, но безрезультатно. Великий зверь, судя по всему, забредал туда лишь однажды и давно покинул те края.
Понимая, насколько призрачны шансы на успех, Цинчжи только больше мрачнел, непрестанно думая об этом.
Сначала рой мыслей не давал заснуть, но дневная усталость взяла своё, да и мягкая постель, устроенная Людвигом, располагала к отдыху.
В конце концов Цинчжи забылся неглубоким сном. Однако даже во сне его брови оставались сдвинутыми: загадка с поиском огненного цилиня казалась неразрешимой.
Вдруг он почувствовал леденящее прикосновение к кончикам пальцев. Кто-то касался его ладони.
Сон моментально слетел с Цинчжи. Распахнув глаза, он замер от изумления:
— Сяо Цзо? Сяо Ю?
Перед ним сидели два каменных льва.
— Откуда вы здесь? — удивлённо пробормотал он.
Львы лишь ласково потёрлись о его руку — точно так же, как то холодное прикосновение во сне. Значит, это они его разбудили.
Цинчжи усмехнулся и погладил Сяо Цзо по голове:
— Странно… Неужели я призвал вас во сне?
Каменные львы говорить не умели. Они прилегли у ног Цинчжи, преданно глядя на хозяина, точно напрашиваясь на игру.
Цинчжи только протянул руку к Сяо Ю, как оба льва растаяли в воздухе. В мгновение исчезновения огненный узор на их шкурах вспыхнул ослепительным светом, обдав юношу ощутимой волной жара.
Не успел он опомниться, как тишину раздёрнул оглушительный, сотрясающий саму землю рык.
Сердце заколотилось где-то в горле. Юноша мгновенно насторожился и огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит угроза.
В следующий миг прямо перед ним воздвигся исполинский зверь, объятый пламенем. Его рык заставлял содрогаться само пространство. Внушительный и грозный вид исполина, его исполненный лютой силы взгляд давили столь мощно, что один лишь взор на него заставлял трепетать.
Очевидно, Сяо Цзо и Сяо Ю почувствовали чудовищное давление и поспешили укрыться в призывном круге.
Ли Цинчжи, чьё сердце чуть не выскочило из груди, вдруг онемел, разглядев чудовище поближе.
Перед ним стоял зверь с львиной головой, драконьим хвостом и острыми когтями, покрытый витиеватым облачным узором. По всему его телу бушевало пламя, а ступал он по подножию из пылающих алых лотосов.
Догадка мгновенно озарила разум Цинчжи, и его глаза расширились:
«Огненный цилинь?!»
Легендарный божественный зверь Огненный Цилинь явился прямо к нему?!
Не веря собственным глазам, Цинчжи позабыл о страхе. Страстное желание отыскать огненного цилиня затмило рассудок, и он неосознанно протянул руку к божественному созданию:
— Неужели настоящий огненный цилинь?..
Пальцы ещё не коснулись шкуры огненного цилиня, а жара неугасимого пламени уже жгла кожу. И не успел Цинчжи прочувствовать эту боль, как его с головой накрыл удушливый вал жара.
Он резко распахнул глаза. Выступил холодный пот, сердце бешено колотилось, а тело горело как в огне.
Но, глянув на тихую, пустую комнату, Цинчжи понял: это был лишь сон.
Вокруг царствовал покой, никакого присутствия божественного зверя Огненного Цилиня не ощущалось.
Однако даже понимая, что это лишь грёзы, Цинчжи долго не мог сдержать волнения.
Явленный во сне цилинь казался до жути настоящим: до сих пор перед глазами плясали языки пламени, а в груди отзывалась древняя, величественная аура.
Ещё некоторое время юноша сидел не шелохнувшись, не в силах стряхнуть наваждение. Казалось, встреченное во сне создание было реальным, а долгожданное снадобье вот-вот будет готово.
В конце концов он лишь вздохнул.
Что ж, видно, о чём думаешь день-деньской, то и снится ночью.
Оттого и цилинь во сне вышел настолько живым и впечатляющим.
Сяо Цзо и Сяо Ю тоже молчали — они всё так же спали в своём призывном пространстве. Всё это было лишь плодом страстного желания достать рог огненного цилиня.
Посидев ещё немного, Цинчжи снова лёг.
Но сон больше не пришёл.
Яркий, жгучий образ огненного зверя словно отпечатался в его сознании. Сердце вдруг забилось в странном, мощном резонансе, разгоняя по жилам закипающую кровь — будто пламя из сна пробралось в самую глубину его души…
* * *
Тем временем в самой чаще Сырых топей…
— Хочешь сказать… тёмная магия на него не действует?
Раздался глухой, старческий голос. Стоявший напротив Ирбин спешно ответил:
— Именно так. Мы с Амелией призвали Теневой Коготь и почти иссушили его магический запас, но каким-то образом в нём тут же пробудилась иная, невиданная прежде сила.
Из мрака медленно выступила фигура. Тусклые серо-зелёные глаза воззрились на девушку рядом с Альбином:
— Амелия, это правда?
Зеленоволосая девушка, доселе молча смотревшая в землю, на мгновение замешкалась, но затем со сложным выражением лица кивнула:
— Да. Как только он применил эту силу, Теневой Коготь потерял над ним власть и больше не смог поглощать его энергию.
Однако Эмон вовсе не огорчился и не вспылил. Напротив, в его потухших серо-зелёных глазах вспыхнул азартный огонёк, и даже старческие морщины не могли скрыть алчности до этой неведомой силы:
— Ха-ха-ха! Отлично… Превосходно!
Старый маг почувствовал, как в крови вновь закипает давний интерес.
Размышляя, как прибрать к рукам эту таинственную энергию, Эмон взмахнул рукой. Перед присутствующими развернулись десятки иллюзорных зеркал. На них мелькали сцены из жизни Ли Цинчжи: происшествия, выпавшие на его долю, и лица тех, кто постоянно находился рядом с ним.
Глядя на сменяющие друг друга образы, Эмон подвёл в уме итог.
Взор старого, искушённого во зле чернокнижника замер на улыбающемся темноволосом юноше и на тех, кто дарил ему счастье. На губах мага проступила зловещая, многообещающая ухмылка.
Он понял, за какую ниточку нужно потянуть, чтобы сломать этого юного обменного ученика из Академии Эйрмонт.