Прямо за окном вспыхнула и плавно закружилась золотистая вязь магического круга. Мгновением позже из светящегося марева неспешно опустился несуразный каменный лев. На его широкой плоской голове громоздилось несколько знакомых свертков, а поверх лежал бумажный конверт.
Людвиг вышел наружу почти сразу. Кому принадлежит этот истукан, угадывать не приходилось. Похоже, за последние дни ретивый лев успел немного кротчать: он больше не норовил разнести все вокруг, а лишь лениво усаживался на камнях, дожидаясь, пока у него заберут поклажу.
Обычное заклинание пространственной передачи магических зверей, которое проходили первокурсники. Судя по всему, Ли Цинчжи освоил его в совершенстве.
Местоположение родовой цитадели Лио никогда не было тайной, так что осведомленность Ли Цинчжи Людвига не удивила. Удивило другое: то, что Ли Цинчжи присылает ему вещи так поздно.
Золотоволосый юноша замер в замешательстве, но все же протянул руку.
Каменный лев с минуту любопытствовал, уставившись на него остекленелыми глазами, затем вскинул морду — и золотистый круг, полыхнув над его головой, затянул истукана обратно.
Оставшись в одиночестве, Людвиг взглянул на миниатюрные шоколадные сердечки в своей ладони. Узнаваемый, едва уловимый аромат сладостей отозвался в нем щемящим чувством знакомого тепла.
Но еще больше Людвига поразило письмо. На этот раз Ли Цинчжи написал его так, чтобы адресат мог разобрать каждое слово:
«Вижу, тебя нет в академии, так что отправил Сяо Цзо со сладостями. В Эйрмонте сейчас суматошно, но ужасно весело — все украшают суетливо и с душой. Если выкроешь минутку, приходи на Самайн к нам, на факультет Растений~ И заранее с праздником! — Ли Цинчжи».
Да, кличку своему каменному стражу юноша дал без особых изысков: одного нарек Сяо Цзо, то бишь Левым, а второго — Сяо Ю, Правым.
Пробежав глазами строчки, Людвиг на миг оцепенел. Искренняя, неугасающая пылкость даоса застала его врасплох.
После того неожиданного признания Людвиг попросту не знал, как себя вести, а потому намеренно избегал встреч. Он рассчитывал, что холодность остудит пыл юноши, однако Цинчжи, похоже, совершенно не таил обиды.
Он...
В груди Людвига разлилось странное, щемящее чувство. Эта нежданная весточка вырвала его из душного, давящего оцепенения, в которое его погрузило пребывание в родовом замке.
Перед глазами невольно возник образ черноволосого юноши. Людвиг на мгновение погрузился в свои мысли, как вдруг со стороны массивных дверей раздался тихий шорох. Из-за створки осторожно выглянула маленькая девочка с длинными золотистыми волосами. На вид ей было лет семь или восемь, а белая кружевная ночная рубашка спускалась ниже колен.
Заметив ее краем глаза, Людвиг хмуро сдвинул брови:
— Берилл, почему ты не в постели? Тебе пора спать.
Лишь произнеся это, он понял, что снова заговорил с сестрой слишком сухо.
Он привык к такой манере общения — холодный и отстраненный, вылитый отец. Как бы Людвиг ни пытался проявить теплоту к единственному родному человеку, у него ничего не получалось. Обычно после таких слов девочка пугалась его суровости и уходила прочь со слезами на глазах.
Он ожидал, что и сейчас она испуганно отвернется и сбежит, но Берилл, хоть и заколебалась, спустя пару секунд преодолела робость.
— Я услышала шум и решила посмотреть, — пробормотала она и, набравшись храбрости, полюбопытствовала: — Брат, а чей это был магический зверь? И почему он принес тебе шоколад?
Только тут Людвиг спохватился, что сестра видела и каменного льва, и то, как он забирал подарок. Покрепче сжав в руке конверт и сладости, он негромко кашлянул:
— Это неважно. Человек, которого тебе знать незачем.
Берилл вдруг лукаво улыбнулась:
— А мне показалось, ты обрадовался. Правда не скажешь?
Встретившись с непривычной резвостью сестры, Людвиг растерялся. Помолчав несколько секунд, он лишь опустил взгляд:
— Отправляйся спать. Ты только недавно приняла лекарство.
Он позвал дворецкого и велел увести девочку в спальню:
— Ей нельзя бывать на сквозняке. Почему она ходит по замку в одной ночной рубашке?
Обычно Берилл тут же подчинялась и уходила к себе, но сегодня она тихо прошептала:
— А ведь я где-то уже видела такого магического зверя...
Людвиг запнулся:
— Где?
Девочка быстро качнула головой:
— Наверное, я перепутала!
И, повернувшись, послушно пошла за Феликсом.
Спустя несколько минут, убедившись, что сестра легла, Людвиг вернулся в кабинет. Однако прежнего покоя в его душе уже не было.
«Может, мне и впрямь стоит вернуться в Эйрмонт?» — подумал он, опуская взгляд.
Разумеется, не ради кого-то конкретного, а лишь из опасения, что в академии может что-то случиться.
Побыв наедине со своими тревогами, Людвиг решительно закрыл фолиант и поднялся из-за стола.
А письмо Ли Цинчжи он, как и всегда, осторожно вложил между страниц одной из замысловатых восточных книг.
* * *
Ночь вступала в свои права. В спальне Берилл старый дворецкий молча задергивал тяжелые портьеры.
— Брат тоже пошел отдыхать? — тихо спросила девочка с кровати.
Старый Феликс покачал головой:
— Господин Людвиг вернулся в академию. Должно быть, появились срочные дела.
Берилл просияла:
— Вот и хорошо! Я слышала, в Эйрмонте сейчас так оживленно. Если брат там, ему не будет одиноко или скучно. А еще... он наверняка нашел себе хорошего друга. Иначе ни за что не стал бы принимать подарки!
— Молодой хозяин просто хотел побыть с вами подольше, — улыбнулся старик. — Вот вы и капризничаете, не хотите вовремя пить снадобья.
Берилл поджала губы:
— Я хочу, чтобы брат был счастлив и общался с друзьями, а не сидел безвылазно возле меня.
Она не удержалась и зашлась в тяжелом кашле. В груди отозвалось острой болью, и девочка тихо вздохнула:
— Мне бы тоже хотелось взглянуть...
Перед ее взором снова возник тот неуклюжий, но милый каменный зверь. На самом деле она действительно видела его — на иллюстрации в книге. В последнее время Берилл тайком листала восточные трактаты, которые читал Людвиг, и многие описания из них врезались ей в память. С тех пор диковины далекого Востока завораживали её все сильнее.
Вспоминая сегодняшнее диво во дворе, девочка радовалась, что увидела каменного льва вживую, и одновременно жалела, что не смогла рассмотреть его получше.
Она была уверена: новый друг брата — тот самый редкий гость с Востока. Откуда иначе у него взяться зверю, описанному в тех древних свиточках?
Засыпая, Берилл мысленно загадала желание:
«Хоть бы мне еще разок увидеть этого каменного льва... И пусть у брата с его другом всё будет хорошо. А еще лучше — если брат познакомит меня с этим даосом!»
* * *
Тем временем в академии Эйрмонт кипела жизнь.
Многие ученики решили не разъезжаться по домам. Они с азартом придумывали, как еще украсить замковые дворы и галереи, мечтательно надеясь, что именно их факультет затмит всех в праздник Самайна.
Однако пока студенты суетились в шумных приготовлениях, глубоко в подземельях, скрытых от чужих глаз, произошло нечто незримое. Крошечный оранжевый язычок пламени бесшумно опустился на самое основание стены из Камня Подавления Магии, принадлежащей факультету Магии Разума. В то же мгновение по монолитной поверхности побежала тонкая, едва заметная трещина.
Из глубин земли донесся едва слышный, скрежещущий звук подтягиваемых цепей.
Спустя секунду шорох усилился во стократ, и подземные каверны буйным потоком захлестнула чужеродная, темная сила!
Лязг!
Тяжелые цепи с оглушительным треском лопнули. Земля под Эйрмонтом содрогнулась от мощного подземного толчка.
Людвиг, летевший обратно в академию в смятении чувств, услышал гул и грохот еще на подлете.
Сердце сжала ледяная тревога. Сжав поводья огненного некро-зверя, он направил Морица прямо к замковым башням.
Спустившись в шумный водоворот паникующей толпы, Людвиг мгновенно выхватил взглядом знакомый черноволосый силуэт.
Но не успел он вымолвить и слова, как Ли Цинчжи резко обернулся. В его темных, как ночь, глазах застыл испуг, а с губ сорвался отчаянный крик:
— Осторожно!