Придя в себя, Людвиг почти сразу осознал: сковавшие его цепи Подавления Магии, напитанные тёмной чародейской силой, жадно вытягивают из него остатки волшебных сил.
Откуда только Эмон раздобыл столько камней подавления магии, чтобы отковать эту уйму звеньев?!
Истощённый до предела, Людвиг не мог даже помыслить о том, чтобы вырваться.
Встретившись взглядом с выцветшими, мертвенно-серыми глазами старика, от которого веяло дыханием гибели и сокрушительной тёмной магией, он мгновенно понял: перед ним сам Эмон, хоть прежде ему и не выпадало видеть настоящего облика этой твари.
Сердце Людвига сжала ледяная тревога. Вспомнив о кое-чём крайне важном, он резко повернул голову и увидел рядом ещё нескольких пленников.
Над головой каждого из них парил сияющий тотем, знаменующий один из стихийных первоэлементов. Силуэты застыли в заранее выверенных точках, образуя жуткое подобие ритуального круга — словно приготовленные для кровавого жертвоприношения. Лишь сам Людвиг оказался вне этого смертоносного построения.
Чуть отдалённо, под голубым тотемом Воды, сплошь покрытый бранью, отчаянно метался серебровласый юноша. Из всех пленников лишь он да Людвиг оставались в сознании, но юнец, охваченный животным ужасом перед надвигающейся развязкой, хрипло сыпал проклятиями в адрес Эмона.
В этот миг фигуранты в чёрных балахонах у трона Эмона откинули капюшоны.
Людвиг замер, распознав приспешников чернокнижника: одним из них был Ноа — бесследно пропавший наставник из академии Данатек, а вторым... лекарь, что много лет врачевал Берилл!
В ту же секунду до Людвига дошёл весь кошмар происходящего: щупальца тёмной магии и шпионы Эмона давно пронизали каждый уголок Элементального континента. Случившееся не было внезапным нападением — это оказалась давно и тщательно спланированная, ядовитая осада.
Но, каков бы ни был шок, Людвига сейчас волновало лишь одно: на другой стороне алтаря он разглядел свою сестру. Золотоволосая Берилл, под зелёным тотемом Магии Растений, висела на каменном столбе, обвитая сковывающими тёмными цепями. Она выглядела смертельно бледной и измождённой.
Забыв о собственной боли, Людвиг зарычал от ярости:
— Отпусти её!
Девочка и без того не оправилась от болезни, а эта пытка окончательно заберёт у неё жизнь.
Эмон на крик лишь глухо, ядовито ухмыльнулся:
— Не спеши.
И тут же приложил палец к губам, призывая к тишине. В его угасших глазах вспыхнул фанатичный, безумный огонёк:
— Тсс... Он пришёл.
Осталось совсем немного. Ещё один шаг — и Источник Огня у него в руках. Получив Ли Цинчжи, он соберёт все элементы, разобьёт древнюю печать и высвободит сдерживаемую веками мощь! К тому же... загадочная, неведомая сила, что таится в этом юнце, тоже достанется ему!
Эмон зашёлся глубоким, утробным смехом, от которого зловещая атмосфера в глубинах Сырых топей стала ещё гуще и беспросветнее.
Надежда таяла с каждой секундой. Но Людвиг и не думал сдаваться. Поняв, о ком говорит колдун, он устремил тревожный взгляд во тьму, молясь про себя, чтобы Ли Цинчжи не смел сюда приходить.
* * *
Тем временем на другом конце топей отряд, подготовленный директором Огастесом, продвигался вглубь Сырых топей по маршруту, запомненному Ли Цинчжи.
Помимо сильнейших магов, в бой без колебаний отправились и остававшиеся в Эйрмонте ученики со своими наставниками.
Черноволосый юноша шёл впереди, крепко сжимая рукоять меча Чэнъин. Рядом с ним шагал Брюс, а чуть отдалённо — Амелия, молчаливая, но предельно собранная, настороженно вглядывающаяся в туманную зыбь.
Мысли Цинчжи были целиком заняты Людвигом, сердце сжимал липкий страх. И хотя пока всё казалось тихим, именно эта мёртвая, неестественная тишина пугала сильнее всего. Отряд двигался молча, не издавая лишних звуков.
В нескольких шагах позади Ли Цинчжи шествовал граф Лио. Глядя на сосредоточенный профиль юноши, он невольно вспомнил два других лица — отсветы давнего пожара вновь встали перед глазами. Сердце отозвалось тупой, застарелой болью. Сжав пальцы на рукояти оружия, словно пламя тех давних дней до сих пор жгло его ладони, Лио тяжело вздохнул и отвёл взгляд.
Вскоре отряд добрался до нужного места. Когда Ли Цинчжи вывел всех к поляне, где они с Людвигом подверглись нападению, директор Огастес отдал приказ перестроить порядок: молодых учеников отправили в тыл, а зрелые, опытные чародеи встали в авангард.
Ученики сперва попытались возражать, но дисциплина в таком бою решала всё — подчинившись приказу, они отступили в затылок отряду. Ли Цинчжи не ослаблял хватки на рукояти Чэнъина, внимательно осматривая окрестности. Рядом с ним держались Брюс и Амелия.
Но никто из них не мог ожидать того, что произошло дальше. На ровном месте, когда впереди и позади них шли люди, земля под ногами трёх юношей внезапно разверзлась!
Резкое ощущение невесомости кружило голову — Цинчжи камнем ухнул вниз.
Зеленоволосая Амелия, будто почуяв неладное на мгновение раньше, успела протянуть к нему руку, но ей не хватило сил удержать его, и девушка полетела вслед за ним в бездонную чернеющую пропасть.
Брюс, заметив опасность, рванулся вперёд и мёртвой хваткой вцепился в Амелию, намереваясь вытащить обоих, но неведомая сила сдёрнула и его — все трое стремительно канули в темноту.
Всё случилось за доли секунды. Когда идущие сзади маги спохватились, юношей уже и след простыл, а провал на земле затянулся, не оставив и следа!
— Где Ли Цинчжи и остальные?!
— Как они пропали?!
— Назад! Доложите директору Огастесу!
* * *
Всё было разыграно словно по нотам: ловушка затянула лишь Ли Цинчжи и Амелию, а Брюс оказался в плену мрака лишь потому, что попытался их спасти.
После бешеного падения Цинчжи очнулся в непроглядной темени. Превозмогая головокружение, он поднялся на ноги. Амелия, быстро пришедшая в себя, уже стояла рядом, насторожённо замерев.
Чуть отдалённо на земле лежал Брюс. Он болезненно нахмурился, так и не открыв глаз — судя по всему, тяжёлых травм шальной провал ему не нанёс, парня просто оглушило при ударе.
Убедившись, что с Брюсом всё относительно в порядке, Ли Цинчжи осмотрелся. Вокруг царила мёртвая тишина, ни души. Смятение и тревога за Людвига захлестнули его с новой силой.
И тут из сумрака бесшумно выскользнула тёмная фигура.
Ли Цинчжи мгновенно сурово нахмурился:
— Кто здесь?
Амелия рядом с ним приняла боевую стойку, готовая дать отпор в любую секунду.
Но незнакомец в чёрном балахоне не стал таиться — лёгким движением он откинул капюшон, открывая лицо.
Увидев его, Цинчжи ошеломлённо замер:
— Учитель Ноа?..
Мужчина тихо ухмыльнулся. В его улыбке не осталось и следа от прежней показной мягкости — только холодный, расчётливый оскал.
— Надо же, Ли Цинчжи всё ещё помнит меня. Какая приятная встреча.
Откинув лишние мысли, Ли Цинчжи спросил, думая лишь об одном:
— Где Людвиг?!
Учитель Ноа продолжал усмехаться:
— Хочешь увидеть его? Тогда иди за мной.
Он развернулся и, вовсе не опасаясь удара в спину, неторопливо двинулся вглубь прохода.
Цинчжи заколебался лишь на мгновение. Быстро сотворив чары пространственной передачи вести и отправляя директору Огастесу свои координаты, он обнажил меч Чэнъин и приготовился ринуться вслед за предателем.
Однако не успел он сделать и шага, как кто-то вцепился в край его одеяния.
Обернувшись, Цинчжи увидел Амелию. На всегда спокойном и молчаливом лице девушки вспыхнула редкая смятенность. Опомнившись, она тут же разжала пальцы, но негромко произнесла:
— Ли Цинчжи, тебе нельзя туда... Это ловушка. Там слишком опасно.
Цинчжи и сам прекрасно понимал: Ноа был лишь приманкой. Но если он не пойдёт за ним, то потеряет единственный шанс добраться до Людвига. Вся эта подземная глушь — замысел Эмона. И раз колдуну так нужен был именно он, Ли Цинчжи, то ради спасения Людвига придётся сыграть по его правилам.
Опустив взгляд, он тут же снова устремил на неё твёрдый взор:
— Всё в порядке. Я знаю. Присмотри за Брюсом и не ходи за мной.
Глядя ему вослед, Амелия лишь тихо выдохнула:
— Ли Цинчжи...
А юноша, вскочив на меч, стремительной молнией понёсся вслед за ускользающей тенью Ноа, всё глубже погружаясь в смрадную тьму топей...
Сколько прошло времени — сказать было трудно.
Преследуя Ноа, Ли Цинчжи всё дальше уходил в болотные недра, пока наконец перед ним не открылась огромная пещера, напоминающая ритуальный алтарь.
Его взгляд мгновенно выхватил среди пленных знакомую золотистую шевелюру. Увидев Людвига, Цинчжи едва не перестал дышать. Тот всё ещё пребывал без сознания; брови его были болезненно сдвинуты, лицо искажала мука.
Чуть дальше, прикованная к каменному столбу исчерченными тёмными чарами цепями, висела Берилл. Девушка выглядела смертельно истощённой, бледной как полотно. Над её головой сиял зелёный тотем Магии Растений.
Состояние остальных пленников внушало настоящий ужас. Помимо безустанно проклинающего всё на свете свирепого серебровласого юноши, двое других магов с тотемами над головами находились на грани жизни и смерти. Они безвольно висели на цепях, полуживые — магия из них была выкачана практически полностью.
От этого зрелища и давящей атмосферы ритуального круга у Ли Цинчжи перехватило дыхание. Собрав волю в кулак, он насторожённо двинулся к Людвигу и Берилл. Ни сестру, ни брата нельзя было оставлять на этих цепях из камня подавления магии — тем более напитанных высасывающими жизнь тёмными чарами!
Вскинув руку, Цинчжи попытался сотворить Заклятие Огненной Исполинской Лианы, чтобы рассечь сковывающие Людвига путы. Но в то же мгновение за его спиной, из казавшейся пустой тьмы, раздался сухой, старческий голос:
— Ли Цинчжи... Наконец-то ты пришёл.