Ли Цинчжи в это время уже действительно покинул замок Лио.
В тот самый миг, когда вспыхнула смута, юноша мгновенно почувствовал неладное и выскочил из комнаты. Вихри магии темного элемента, стремительно затопившие коридор, лишь подтвердили его худшие догадки.
Едва ощутив знакомую, веющую гнилью ауру магии темного элемента, Ли Цинчжи замер — сердце у него едва не оборвалось. Осознавая всю тяжесть нависшей угрозы, он бросился на второй этаж, откуда доносился шум. Однако когда юноша добежал до места, в комнате телами лежали лишь бессознательные слуги. Ни Берилл, ни Людвига нигде не было.
Подавив мимолетную панику, Ли Цинчжи заставил себя взять себя в руки. Сжав кулаки, он заметил, что старый дворецкий Феликс, распростертый неподалеку, еще теплится жизнью. Почувствовав приближение юноши, Феликс с огромным трудом разомкнул веки и из последних сил выдохнул:
— Молодого господина... и барышню... унесла темная магия...
Сердце Ли Цинчжи болезненно сжалось. Слова дворецкого лишь подтвердили ужасную догадку: в замок проникла коварная, всепроникающая скверна. И эта вероломная сила сумела похитить и Берилл, и Людвига прямо из их собственного дома!
Как такое возможно?.. Неужели Эмон настолько дерзок? Или же его могущество возросло до такой степени, что ему просто нечего противопоставить?..
Пока юноша пребывал в смятении, Феликс сделал последний хриплый выдох:
— Умоляю вас... отправляйтесь в Эйрмонт... найдите герцога Лио!..
Справившись со своей последней задачей, старик окончательно лишился чувств и обмяк на полу.
Превозмогая охватившую его тревогу, Ли Цинчжи мысленно призвал себя к хладнокровию. Старый дворецкий указал единственный верный путь: одолеть такую силу в одиночку невозможно, спасти Людвига помогут лишь могущественные чародеи. Нужно немедленно возвращаться в Эйрмонт!
Уняв дрожь в руках, юноша стиснул зубы и принялся за дело. Промедление было смерти подобно. Ли Цинчжи обнажил меч Чэнъин и, оседлав его духовный клин, метнулся в сторону Академии.
Со стороны могло показаться, будто юноша вслепую мчится навстречу опасности, ведь путь к Эйрмонту пролегал вблизи Сырых топей. Однако Ли Цинчжи вовсе не был так глуп и безрассуден, как думал Эмон: паника не лишила его рассудка. Он выбрал единственный правильный план. И все же мысль о болезненной, хрупкой Берилл, оказавшейся в руках чудовища, жгла душу огнем, а тревога за Людвига сжимала сердце тисками. Выжимая из своего духовного клинка предел возможного, Ли Цинчжи вихрем пронесся сквозь небеса и уже через считанные мгновения завис над Академией.
Спустя пару минут юноша ураганом ворвался в кабинет директора Огастеса. Пренебрегая всеми правилами приличия, он даже не обратил внимания на присутствие герцога Лио. Движимый единственным порывом — спасти близких, — Ли Цинчжи с порога выпалил:
— Директор Огастес! Людвига и Берилл похитили! Это дело рук темной магии!
Обратиться за помощью не было проявлением слабости — юноша прекрасно понимал, что очертя голову бросаться в логово врага в одиночку равносильно самоубийству. Лишь с поддержкой опытных, искушенных в чародействе мастеров у них появлялся реальный шанс вырвать пленников из лап скверны.
Услышав страшную весть, директор Огастес ошеломленно поднялся с места:
— Что?! Неужели Эмон осмелел до такой степени?!
Вслед за изумлением дерзостью старого врага в душе директора зародилось липкое предчувствие беды. Подобная вылазка означала лишь одно: Эмон больше не прячется в тенях и не боится открытого противостояния. Он постепенно восстанавливает силы, готовый вновь повергнуть Элементальный континент во мрак. Прежде они полагали, будто разлагающийся чародей все еще слаб, но если его темная магия сумела выкрасть такого выдающегося молодого мага, как Людвиг, прямо из родового замка... Значит, Эмон набрал куда большую мощь, чем думали высшие маги!
Сидевший неподалеку златовласый мужчина тяжело поднялся. Лицо герцога Лио потемнело:
— Повтори, что ты сказал?
Взглянув на него, Ли Цинчжи понял: этот человек вовсе не был равнодушен к судьбе собственных детей, как могло показаться со стороны. В глазах герцога закипала разрушительная, грозовая ярость.
Огастес крепче сжал навершие своего посоха:
— Безумие... Я и помыслить не мог, что он зашел так далеко.
Директор лучше многих знал, на что способен Главный ученик. И если ослабевший монстр смог так легко скрутить Людвига, значит, от былых ран Эмона почти не осталось и следа.
Ли Цинчжи до боли сжал кулаки:
— Умоляю вас, спасите их! Мы с Людвигом уже сталкивались с темной скверной в глубинах Сырых топей. Уверен, пленников уволокли именно туда!
Огастес кивнул:
— Верно. Людвиг докладывал мне об этой вылазке.
Едва сдерживая подступавшее отчаяние, юноша торопливо добавил:
— Знаю, это звучит дерзко, но нужно выступать немедленно! Берилл очень слаба, она не вынесет долгого заточения... — Взор Ли Цинчжи на мгновение потускнел. — Это всё моя вина. Я был на первом этаже и не успел распознать опасность...
Седовласый старец тепло опустил ладонь на плечо юноши, успокаивая его:
— Не кори себя, дитя. Твоей вины тут нет. Сила Эмона перешагнула ту грань, когда с ней можно сладить в одиночку. Окажись ты рядом — лишь пострадал бы сам.
— Мы с герцогом как раз обсуждали поход к Сырым топям, — продолжил директор. — Что ж, придется выдвигаться раньше намеченного. Мешкать нельзя.
Напряжение в груди юноши слегка спало, но тревога никуда не исчезла:
— Я пойду с вами! В бою пригодится любой клинок!
Пережив немало испытаний, черноволосый юноша наконец осознал, что у него на сердце, и дал себе нерушимую клятву вызволить Людвига любой ценой. Это чувство выжгло из его души остатки страха перед грядущей битвой. Да, ему еще учиться и учиться, но прямо сейчас Ли Цинчжи готов бросить вызов самой тьме, лишь бы защитить человека, ставшего ему дороже всего на свете.
Заслышав его пылкие слова, Огастес и герцог Лио переглянулись.
Однако прежде чем они успели ответить юному даосу, за тяжелой дверью директорского кабинета раздался подозрительный шорох.
В следующий миг створки со скрежетом распахнулись, и на пороге с виноватыми возгласами материализовалась стайка смущенных учеников:
— Простите!
Присутствующие замерли в изумлении. Незваные гости — взволнованные юноши и девушки — поспешно выпрямились, пытаясь придать себе невинный вид. Было очевидно, что они подслушивали у дверей и случайно вывалились внутрь, не удержав равновесия.
Огастес устало приложил ладонь к лбу:
— Юноши и девушки, что вы здесь делаете?..
Ли Цинчжи сразу узнал пришедших — это были ученики с факультета Растений, помогавшие восстанавливать Академию после недавнего нападения. Впереди стояли Брюс, плечом к плечу с Мэттью, и непривычно тихая Амелия. Повисло неловкое молчание, пока Брюс, встретившись взглядом с Ли Цинчжи, твердо не произнес:
— Ли Цинчжи, мы идем с тобой!
Прежде чем Ли Цинчжи успел ответить, из-за их спин вынырнула синеволосая фигура:
— Господин Главный ученик в беде?! Мы не останемся в стороне!
— Мели... — К директору шагнула длинноволосая девушка. Её взгляд был исполнен непреклонной решимости. — Директор Огастес, какова бы ни была угроза, мы готовы идти с вами.
Огастес аж лишился дара речи. Не успел он толком ответить даосу, как тут же выросла целая толпа добровольцев:
— Дети мои...
Вдруг из-за спин учеников показалась госпожа Уэнди. Преподавательница, любимая всеми студентами, выступила вперед вместе с другими наставниками:
— Господин директор, если над Академией и всем континентом нависла угроза, педагогический состав не останется в стороне.
Сердце Ли Цинчжи затрепетало от нахлынувшей благодарности. Огастес же со вздохом покачал головой, не зная, плакать ему или смеяться:
— Вы что, всем составом у двери дежурили?.. Ох, горе мое с вами.
Златовласый герцог Лио поднялся во весь рост. На его зрелом лице застыла суровая решимость:
— Пора положить этому конец. Долгие годы скверна таилась на задворках земель, но теперь Эмон осмелился ступить в сердце континента. Отступать некуда, иначе вновь вспыхнет Война Элементов.
— Мы обязаны раздавить эту гадину в зародыше. Изменились лишь сроки.
Вняв доводам герцога, Огастес с достоинством кивнул:
— Верно. Нам незачем бегать от врага.
Старец окинул исполненным гордости взглядом собравшихся чародеев и произнес:
— Как магам Элементального континента, нам суждено защищать Эйрмонт и наш общий дом. Мы выступаем вместе!
Глядя на этих бесстрашных людей, готовых выступить против древнего зла ради спасения сотоварищей, Ли Цинчжи чувствовал, как к горлу подступает ком.
Разумеется, опытный директор не собирался вести отряд в Сырые топи наобум. Он немедленно отправлял магических вестников сильнейшим и наиболее уважаемым архимагам континента, с которыми связывался накануне, чтобы собрать под свои знамена сокрушительное войско.
Новая война между стихийной магией и темной магией готовилась вспыхнуть в любой миг.
* * *
Тем временем в Сырых топях...
Превозмогая дикую головную боль и смертельную слабость, Людвиг через силу разжал веки. Он обнаружил, что с ног до головы опутан тяжело гудящими цепями из магии темного элемента. Неподалеку маячили смутные силуэты в черных балахонах, а рядом с ним, точно так же закованные в темную магию, лежали еще несколько пленников.
Едва златовласый юноша попытался сжать кулаки и рвануться из оков, как понял, что цепи подавления магии начисто высосали из него всю магическую силу. И в этот момент перед ним раздался зловещий, исходящий ядом смешок:
— Людвиг...
Юноша ледяным взором вскинулся вверх. Прямо перед ним во тьме вспыхнули жутким светом мертвенно-серые глазища — два бездонных колодца, полных тлена, измора и бесконечного небытия:
— Ну вот мы и снова встретились.